Цитаты из книг автора «Джордан Питерсон»

В чем я не могу сомневаться? В реальности страдания. С ним невозможно поспорить. Нигилисты не могут подорвать его скептицизмом. Тоталитаристы не могут его изгнать. Циники не могут ускользнуть от его реальности. Страдание подлинно, и искусно причинять другому страдание ради страдания неправильно. Это стало краеугольным камнем моих убеждений. Блуждая сквозь низшие проявления человеческой мысли и действия, понимая собственную способность действовать как охранник-нацист, начальник советского лагеря или мучитель детей в подземелье, я понял, что значит «принять на себя грехи мира».

Есть над вершиной величайшей иерархии некое место, доступом в которое не стоит жертвовать ради простого и быстрого успеха. Это место реально, хоть его и невозможно представить в стандартном географическом смысле как некую точку, на которую мы обычно ориентируемся. Однажды у меня было видение – бесконечный пейзаж, растянувшийся на километры и уходящий за горизонт. Я был высоко в воздухе и обрел зоркость птиц. Везде, куда хватало глаз, я видел сложные многоэтажные пирамиды из стекла – большие и маленькие. Какие-то из них переходили одна в другую, какие-то стояли отдельно, и все напоминали современные небоскребы, все были наполнены людьми, которые изо всех сил пытались достичь самой вершины пирамид. Но было что-то и над вершиной каждой пирамиды, где все гнездились, некая сфера. Это было привилегированное пространство, которое отводилось глазу. Он мог (или осознанно выбрал) парить над суетой, не доминируя над какой-либо отдельной группой, а пребывая над ними всеми. Это было само внимание, чистое и безупречное, отстраненное, предупредительное и бдительное, ждущее, когда наступит время и будет установлено место, где оно сможет явить себя.

Христос постоянно изображается как поставщик бесконечной провизии. Он чудесным образом умножает хлеб и рыбу. Он превращает воду в вино. Что это означает? Это призыв к новому образу жизни, который сочетает в себе стремление к более высокому смыслу и вместе с тем наиболее практичную и качественную жизнь. Это призыв, изображенный в драматической/литературной форме: живите, как архетипический Спаситель, и тогда вы и те, кто вокруг вас, больше не будете голодать. Блага мира открываются тем, кто живет правильно. Это лучше, чем хлеб. Это лучше, чем деньги на покупку хлеба.

Что, если бы мы все решили, вместо того чтобы преследовать выгоду, питаться Словом Божьим? Это потребовало бы от каждого жить, создавать, жертвовать, говорить и делиться таким образом, чтобы голод постоянно воспринимался как атрибут прошлого.

Христос – это всегда Тот, кто решает взять на себя личную ответственность за всю глубину человеческой порочности.

Вот простая изначальная идея: не плодите больше правил, чем необходимо. Иначе говоря, плохие законы лишают уважения к хорошим законам.

Сосредоточьтесь на текущем дне, но стремитесь к высочайшему благу. Теперь ваша траектория устремлена ввысь. Это наполняет вас надеждами. Даже человек с тонущего корабля может быть счастлив, когда забирается в спасательную шлюпку! И кто знает, куда он может отправиться в будущем. Счастливое путешествие может быть лучше, чем успешное прибытие… Ищите, и найдете; стучите, и отворят вам. Если вы попросите так, как будто вы этого хотите, и постучите, как если хотите войти, вам может быть предложен шанс улучшить вашу жизнь – немного или существенно, полностью. И это улучшение привнесет прогресс в само Бытие. Сравнивайте себя с тем, кем вы были вчера, а не с тем, кем кто-то другой является сегодня.

Повторюсь: нельзя сказать, что послушания достаточно. Но человек, способный к послушанию или, лучше сказать, хорошо дисциплинированный человек – это, по крайней мере, хорошо выкованный инструмент. Это уже что-то. Конечно, помимо дисциплины и догмы необходимо зрение. Однако инструменту по-прежнему нужна цель. Вот почему в Евангелии от Фомы Христос говорит: «Но царствие Отца распространяется по земле, и люди не видят его»75. Значит, то, что мы видим, зависит от наших религиозных убеждений? Да! И то, чего мы не видим, тоже!

Что, если бы жизнь предъявляла свои добродетели в точном соответствии тому, насколько велико ваше желание лучшего? Что, если чем выше, шире и сложнее ваша концепция лучшего, тем больше возможностей и преимуществ вы можете получить? Это не значит, что вы можете иметь, что хотите, просто пожелав этого, или что все заключается в интерпретации, или что реальности не существует. Мир все еще здесь, со своей структурой и ограничениями. Когда вы движетесь вместе с ним, он взаимодействует с вами или выражает протест. Но вы можете танцевать с ним, если ваша цель танцевать, и, возможно, даже вести в танце, если у вас достаточно навыков и изящества. Это не теология. Это не мистицизм. Это эмпирическое знание. Здесь нет ничего волшебного, ничего больше, чем уже явленное чудо сознания. Мы видим только то, во что целимся. Остальной мир, большая его часть, скрыт. Если мы озвучим другую цель – например, «Я хочу, чтобы моя жизнь стала лучше», – наш разум начнет предъявлять нам новую информацию, взятую из доселе скрытого мира, чтобы помочь нам в нашем стремлении.

Конечно, в моменте проще хранить молчание и избегать конфликта. Но в долгосрочной перспективе это убийственно. Если вам есть что сказать, молчание – ложь, а тирания кормится ложью. Когда вы должны оттолкнуть своего угнетателя, несмотря на опасность? Когда начинаете пестовать тайные фантазии о мести, когда ваша жизнь отравляется, и ваше воображение подпитывается желанием истреблять и разрушать.