Цитаты из книг автора «Джордан Питерсон»

были озарены агонизирующей уверенностью Джордана, чьи подростковые годы пришлись на разгар холодной войны, в том, что большая часть человечества, похоже, близка к уничтожению планеты ради защиты своих столь различных идентичностей. Он чувствовал, что должен разобраться, почему люди готовы пожертвовать всем ради «идентичности», чем бы это ни было. Он чувствовал, что должен понять идеологии, которые привели тоталитарные режимы к варианту подобного поведения – к убийству собственных граждан. В «Картах смысла» и в этой книге он снова призывает читателей быть особенно бдительными в отношении идеологии, неважно, кто ее продвигает и с какого конца.

Они там висели не потому, что Джордан испытывал какие-то симпатии к тоталитаризму. Он хотел напомнить себе о том, что и он сам, и другие предпочли бы забыть: о том, что больше ста миллионов людей были убиты во имя утопии.

Таинственные и кажущиеся абсурдными обряды на самом деле иллюстрируют две критически важные взаимосвязанные мысли: (1) сущность человека – то есть божественный аспект – должна постоянно приноситься в жертву неизвестному и добровольно представать перед разрушительной/созидающей силой непредсказуемой Великой Матери (как мы уже говорили); и (2) чтобы увидеть положительный образ неизвестного, следует уничтожить – принести в жертву – самое любимое и дорогое. Первая мысль основана на представлении о том, что ко всему непознанному следует подходить открыто и добровольно, чтобы получить знания или выработать новые модели поведения. Вторая показывает, что неправильная, устаревшая или иным образом неуместная привязанность (неподходящие действия или основанные на них верования) превращает мир в бесплодную пустыню, вмешиваясь в сам процесс адаптации. Стойкая, упорная привязанность к ложным благам, свидетельствующая о доминировании патологической иерархии ценностей («умерший бог»), равносильна отрицанию героя. Те, например, кому не в радость изобилие, просто не к тому стремятся и от этого страдают. Несчастье зачастую является следствием незрелого или негибкого мышления – следствием озабоченности чем-то незначительным.

Улучшая окружающий мир, герой совершенствует себя, а совершенствуя себя, он подает пример миру.

Этот процесс зародился в Месопотамии и Египте, но его мощный, длительный эффект наиболее ясно прослеживается у древних израильтян. Их верования стали предвестником христианской революции, которая провозгласила каждого человека сыном Божьим, и современного понятия о правах человека, которое является метафизически обоснованной презумпцией того, что все люди, независимо от их земных достижений, имеют ценность, перед которой должна преклоняться всякая преходящая власть.

заботах. Вы видите вещи, которые облегчают ваше движение вперед, к вашим желаемым целям. Вы обнаруживаете препятствия, когда они всплывают на вашем пути. Вы слепы ко всему остальному, а вокруг полно всего остального, так что вы очень слепы. И так и должно быть, потому что мира гораздо больше, чем вас. Вы должны осторожно направлять свои ограниченные ресурсы. Видеть очень сложно, так что вы должны выбирать, что видеть, и опускать все остальное.

Первый шаг – это, наверное, своего рода инвентаризация. Кто вы? Когда вы покупаете дом и готовитесь там жить, вы нанимаете инспектора, который составляет опись всех его недостатков – настоящую опись, а не такую, как вам бы хотелось. Вы даже платите ему за дурные новости. Вы должны знать. Вы должны обнаружить скрытые недостатки дома. Вы должны понимать, что они собой представляют – косметические несовершенства или конструктивные проблемы. Вы должны знать, потому что вы не можете починить то, что не считаете сломанным, а если не почините, все развалится. Вам нужен инспектор.

Спрашиваете ли вы себя, чего хотите? Честно ли вы с собой договариваетесь? Или вы сами себе тиран и сами себе раб?

Когда мы юны, мы еще не самостоятельны и не осведомлены. У нас еще не было времени ни для того, чтобы обрести мудрость, ни для того, чтобы выработать собственные стандарты.

Человечество в целом и личности, которые его составляют, заслуживают немного симпатии в силу ужасного бремени, которое, шатаясь, несет на себе человек. Заслуживают немного симпатии в силу своей уязвимости перед смертью, тиранией государства, бесчинствами природы. С такой экзистенциальной ситуацией не сталкивалось ни одно животное, это такая тяжесть, которая только Богу полностью по плечу. Эта симпатия должна быть хорошим лекарством от обусловленного самосознанием презрения к себе, которое имеет свое оправдание, но это лишь половина подлинной истории. Ненависть к себе и к человечеству должна быть сбалансирована благодарностью за традицию и государство, а также удивлением перед тем, что делают обычные, нормальные люди. И это не говоря о поразительных свершениях выдающихся людей.