Цитаты из книги «Дальше живите сами»

Нет, все-таки не только чужая душа потемки, но и своя тоже.

Обрубки моей жизни крутятся в ней, точно отпиленные циркулярной пилой, а пила все жужжит и вот-вот распилит надвое – нет, на мелкие куски! – меня самого. Это неотвратимо и необратимо.

Многие люди в дни бед и горестей готовы уверовать в Бога, но я не из их числа. Однако, когда жизнь превращается в жестокую насмешку, слишком изощренную, чтобы быть простым совпадением, я все-таки полагаю, что тут без Бога не обошлось. Кто, если не Он, способен заставить нас хлебать собственное дерьмо?

Наши неотредактированные, не приглаженные чувством вины или стыда мысли не отличаются приличием или любовью к ближнему, они совершенно не предназначены для озвучивания, поскольку могут либо кого-то больно ранить, либо выявить, какие мы на самом деле себялюбцы и подонки. В сущности, мы никогда и ни с кем не делимся своими мыслями, мы делимся лишь отфильтрованными, обеззараженными, разбавленными водицей растворами этих мыслей, их сладенькими голливудскими экранизациями, предназначенными для детей от тринадцати и старше.

Вскоре Джен начинает смеяться вместе со мной, а в это время клетки внутри нее яростно множатся и превращаются в плод нашей непредусмотрительности. В человека.

Зато я решил стать ее лучшим другом – это такая форма мазохизма, характерная исключительно для стеснительных, неуверенных в себе подростков.

Ничего не иметь в двадцать лет даже круто, и все еще впереди, но ничего не иметь, когда ты уже на полпути к семидесяти, когда твои мышцы дряхлеют, а пузо растет, это совсем, совсем другое дело.

Таким взглядом впору без ножа делать обрезание.

Понятно, что добрый фарфор какашкой не испортишь. Но нам до фарфора далеко.

Вообще-то люди женятся, чтобы иметь союзника против своих родственничков, а мне на этот фронт предстоит ехать одному