Оставшись в гостиной в одиночестве, он налил себе еще выпить и перебрался на широкий деревянный подоконник в эркере. Открыл окно пошире, дал прохладному воздуху обнять себя.
Дуг все больше оживлялся. Бенджамин знал, до чего Дугу нравится вот так разговаривать, он даже теперь, двадцать пять лет проработав журналистом, ни от чего так не заводился, как от болтовни о британской политике. Бенджамин не понимал этого воодушевления, но знал, как ему подыграть.
Во всяком случае, у нас получилась дочь, которой не все равно, что творится в мире. Уже кое-что, наверное.
– А ей не все равно? Иногда мне кажется, что она подсажена на то, чтобы возмущаться от имени других людей
Сегодняшняя апатия, полусознательное решение позволить мыслям лениво течь по кругу – быть может, это признак, быть может, это попытка уйти от ответа на вопрос: что же случится с ее жизнью.
Неважно, что ты говоришь. Газетам интересно извлечь из этого историю, и все. А если история недостаточно сильная, они ее усилят сами. В публичном пространстве любая фигура, говорящая со СМИ, делает это на свой страх и риск. Я знаю не понаслышке, со мной тоже так было. До Дэвида Кэмерона мне обычно нет никакого дела, но в данном случае я ему сочувствую. Быть у всех на виду – штука нелегкая.
связанное с деревенской лужайкой, соломенной крышей местного паба, красной телефонной будкой и тихим стуком крикетного мяча о биту? Или же, чтобы полностью постичь его, необходимо погрузиться в сочинения Честертона и Пристли, Х. Э. Бейтса и Л. Т. К. Ролта?
Неважно, что ты говоришь. Газетам интересно извлечь из этого историю, и все. А если история недостаточно сильная, они ее усилят сами. В публичном пространстве любая фигура, говорящая со СМИ, делает это на свой страх и риск. Я знаю не понаслышке, со мной тоже так было. До Дэвида Кэмерона мне обычно нет никакого дела, но в данном случае я ему сочувствую. Быть у всех на ви