Отзывы на книги автора «Джонатан Франзен»

На самом деле нам читать Франзена куда проще, чем американским читателям. Нам он достается очищенным от медийного багажа, который уже лет десять как, а то и больше волочится за ним мешком-калоприемником по англоязычному интернет-пространству. Любое публичное выступление Франзена (интервью etc) выглядит так, будто он заранее пришел на него с включенным вентилятором, предлагая пошвырять в него инвективами. То он скажет, что хотел усыновить какого-нибудь сироту из Ирака — ради эксперимента, чтобы лучше понимать молодежь. То заявит, что американскому аналогу лапотников и офисного планктона вовсе незачем читать рассказы Элис Манро, мол, у них в жизни и без этого проблем хватает. А то и вовсе повиснет на вилах у феминистски настроенных критиков, слишком громко сообщив, что у Эдит Уортон и романы были бы почеловечнее, если б она не была такой страшной.

Не то что бы нам непременно нужно знать, медийный ли чудак Франзен или просто не слишком умеет разговаривать на публику, но для понимания его нового романа это знание пригодится. Отдельные его куски и некоторые темы явно задумывались как ответ Франзена интернету, который медленно, но верно превращает его в мем — «немодный белый писатель для белых читателей». Но «немодность» Франзена живет только в голове у интернета, излишне раскаленного его высказываниями. На самом деле романы Франзена — или, вернее, каждый новый роман Франзена — это такой конструктор, где самые свежие темы плотно увязаны в одно повествование при помощи бойкого и динамичного сюжета, который постепенно возвращается даже в большую — и даже во франзеновскую — прозу.

Название

Интересно, конечно, под каким названием роман выйдет в России, потому что называется он натурально «Пьюрити». Пьюрити — то бишь «чистота» — это имя главной героини. Так ее назвала мать — очередная и на этот раз слишком выпукло выписанная франзеновская истеричка с таинственным прошлым и страстью к духовному самосовершенствованию. И название это такое, двояко, скажем, выпуклое. С одной стороны, чистота, а точнее прозрачность, — навязчиво педалируемая тема романа. Который, в общем-то, посвящен тому, как нас потихоньку захватывают соцсети и гугл, перед которыми мы скоро будем стоять в одном исподнем, а то и вовсе голыми, потому что последние трусы выложим в фейсбук. С другой стороны, в героине романа, которая росла-росла в лесу без телевизора и интернета, да и выросла этаким гибридом соловьевской Софии с мисс Джеллиби, явно просвечивает желание Франзена по привычке поскрести граблями воинствующий феминизм.

Сюжет

Пьюрити «Пип» Тайлер 23 года, у нее долгов за обучение на 130 тысяч долларов, и она работает в стартапе, из лучших побуждений толкающем альтернативную энергию пенсионерам. В оставшееся время Пип сквотирует в заложенном доме, который банк вот-вот отберет за неуплату, вместе с группой поистине гоголевских персонажей: немецкими вербовщиками в проект а-ля WikiLeaks, хакером-шизофреником и людьми, которые не верят в деньги, поэтому живут исключительно за чужой счет. Пип очень нужно узнать, кто ее отец (вдруг у него найдутся лишние 130 тысяч долларов), поэтому она соглашается поработать интерном у ассанжеподобного хакера Андреаса Вульфа. Вульф — немец, выросший в Восточной Германии, — как и Ассанж, вываливает в интернет грязные секреты человечества и, кажется, может помочь Пип найти ее отца. Но сначала ей, как водится, нужно сгрызть семь железных сюжетных хлебов и поучаствовать в сценах неловкого секса, а Франзену — сказать все, что он думает об интернете, тоталитаризме и твоей матери.

Ассанж и Сноуден

Андреас Вульф — хакер и автор проекта «Солнечный луч» (дезинфекция человечества от секретов) — тот же Ассанж, только немец. Хакеры, которые скопом вываливают на неподготовленные головы секреты, которые они добыли не «ногами», а просто поковырявшись в чужих компьютерах, совсем не ровня другим героям книги, Тому и Лейле, честным журналистам, которые ради материала по старинке готовы брать интервью, рисковать жизнью и — что гораздо сложнее — проверять все факты. Андреас Вульф же, который то Ассанж, то Сноуден, а то и просто обсессивный гуглосерфер, никакой не журналист. Он и диссидентом стал поневоле, и борцом с режимом, потому что мама мешала мастурбировать, да и чужими секретами увлекся только из-за того, что всеми силами мечтал скрыть свои.

Феминизм и образ матери

Мать у Франзена кажется просто хтоническим злом. Одна — воинствующая феминистка, которая довела мужа до того, что он и через двадцать пять лет после развода ее боится (еще бы, ради нее он научился писать сидя, а когда она не слышала — бунтовал и мочился в раковину). Вторая слишком сильно любила сына и сидеть голой на дереве. Третья сначала служит больному желудку своей матери, а потом подчиняет весь дом своей кишке. Единственная приличная женщина в романе — не мать. Но это только на первый взгляд, ведь мы помним, что Франзен всегда старается помочь интернету с материалом для вентилятора. На деле же это роман о детях, которые, как водится, все свои анальные фиксации, комплексы и кусочки прошедшей мимо жизни стараются приписать родителям, но мама всегда все лучше знает, поэтому всегда выкрутится.

Интернет и тоталитаризм

Великий хакер Андреас Вульф неслучайно помещен Франзеном в условия тоталитарного режима. Восточная Германия у Франзена, с ее комфортной жизнью аппаратчиков и тоскливыми взглядами за стену, по мнению писателя, мало чем отличается от современного интернета. И там и там — замкнутая система, от которой особенно никуда не денешься (партия знает, кто твои друзья, а Цукербергу даже и спрашивать не пришлось). Только теперь apparatchikov, которые в этой системе прекрасно устроились, можно определить не по наличию телефона в квартире, черной «Волги» и выездам в Югославию, а по тучным стадам фолловеров и большому количеству лайков и перепостов. Выросший в семье партийного бюрократа Вульф понимает это как нельзя лучше. Будучи молодым и дерзким, он не забывал бояться Штази. Теперь же, раскрывая чужие секреты, он делает это строго в рамках непротивления гуглу.

Диккенс, Гете и Булгаков

Пип, которая пытается раскрыть тайну своего происхождения, героиня настолько диккенсовская, что сам Франзен аж раза три разными героями шутит шутку про «большие надежды». Но диккенсовость романа — это такая дымовая завеса, за которой Франзен старательно упрятал русско-немецкие корни «Пьюрити». Эпиграф у романа — тот же, что у «Мастера и Маргариты», в сюжете появляется непременная отрезанная голова, а само повествование явно лежит на подушке, набитой булгаковщиной, достоевщиной и сумрачным немецким духом. Особенно это касается истории Андреаса Вульфа — Воланда, Фауста и Раскольникова в одном несчастном лице, который настолько нечаянно причиняет всем добро, что сам этого не выдерживает. В «Пьюрити» есть и хрестоматийное убийство лопатой с целью избавления от вредоносной гадины, есть и знакомое каждому десятикласснику последовательное нисхождение в глубины душевной каторги, есть даже Аннушка-Гретхен, которая и масло разлила, и сама стала тюрьмой одному из героев. Вообще это самый русский из романов Франзена, хоть сама Россия как таковая тут представлена обязательными шутками о Путине и русской мафии (один из второстепенных героев облегченно вздыхает — раньше он боялся, что русская мафия пульнет в них ядерными боеголовками, но теперь русская мафия пришла к власти и ядерное оружие, слава богу, под контролем). Но русскому читателю, наверное, куда интереснее будет черная-пречерная нажористая достоевщина, которой нет-нет да и пахнет из-под бойкого сюжета и памфлетных вкраплений. Внезапная ощутимая несовременность романа — именно то, что поражает в этой работе Франзена. На первый взгляд это очень-очень трендовое произведение, очень традиционный Франзен, который, несмотря на всю свою нелюбовь к технической современности, вдруг и сюжета в роман добавил, и структурировал его в духе Дэвида Митчелла. (По сути это шесть новелл, объединенные общими персонажами.) Здесь есть все, за что мы уже несколько раз любили Франзена, — тихенький сарказм, секс из-за угла, огромные отступления на политические и семейные темы и неосознанные бракосочетания. Но здесь же Франзен вдруг неожиданно как-то укрепил то, что начал в «Свободе», когда он на скроенном из идей и впечатлений холсте, оставшемся от Филипа Рота и Дэвида Фостера Уоллеса, вдруг стал выкраивать роман старинный — и даже не англоязычный, а такой, от которого русским духом пахнет. В «Свободе» это были «Война и мир» и «Анна Каренина», в «Пьюрити» же — трогательные, онемеченные и чуточку раскрашенные Булгаков и Достоевский. Герои Франзена перестали копаться в дерьме в поисках обручального кольца всевластия и устремили взгляды внутрь себя, где вдруг внезапно началось все самое интересное.

Итог

В России роман выйдет весной, и к тому моменту российскому читателю вряд ли удастся прочесть его так, как он и задумывался, — с подкладкой из актуальности, «сейчасности», которая, впрочем, подчас превращала роман в шестисотстраничный фейсбучный пост на злобу дня. С другой стороны, нам повезло гораздо больше англоязычных читателей — к тому моменту, когда выйдет перевод, вся новостная злободневная фейсбучность романа уйдет в глубины потока новостей, и нам выпадет редкая возможность прочесть очень свежий и почти что классический роман о недавнем прошлом.

Птицы живут или умирают — но их жизнь не отравлена сожалениями, неврозами и идеологией.
Джонатан Франзен ''Свобода''

На обложке бумажного издания красуется броская фраза: Великий американский роман. Насчет того, великий ли роман написал Франзен я не уверена, но что это Литература, именно с большой буквы, настоящая Американская Литература - это факт. Большой, глубокий, со множеством смыслов, удивительно легко читающийся роман, такая сатира на современность, но сатира не злая, а неравнодушная, с нежностью и понимаем к нелепым, потерянным, запутавшимся героям, немного смешным, немного наивным, находящихся в поисках той самой freedom, что так сладко звучит, в поисках и в борьбе за то, чтобы найти смысл жизни. Что такое свобода? Свободны ли мы от своих родителей, социума, от политики, нашего характера, комплексов? Не знаю. Где берут корни наши разочарования, неврозы, неоправданные ожидания, заблуждения и наивность. У Патти Берглунд было все - любящий муж, двое детей, домик мечты в пригороде и еще впридачу куча комплексов, напрасных ожиданий и иллюзий. Прекрасная мать семейства, выставочный улыбающийся образец оказался с червоточинкой, которая подтачивала не только саму Патти, но и всю ее семью. Откуда это взялось? Вероятно из ее детства. Мы же знаем, что ''мы все родом из детства''. Странная высокая баскетболитска не вписалась в собственную семью, не оправдала надежд красавицы матери и успешного пересмешника отца. Одинокая девочка пытавшаяся убежать от ошибок родителей, от собственного еврейства, но в итоге совершившая почти такие же ошибки как и ее мать, не понявшая, что избавиться от родственных связей невозмоно - они в тебе, шуточки ее отца, которые так раздражали ее саму, были в ней, раздражая уже ее детей, возможно, если бы она поняла, что она плоть от плоти своих родителей, то удалось бы избежать ошибок с собственными детьми, преодолеть отчуждение раньше, не удушить своей чрезмерной любовью Джоуи и не охладить почти равнодушием Джессику. Возможно влюбленная иллюзия с Ричардом Кацем разбилась бы в ту давнюю поездку и она перестала бы мечтать о несбыточном, а отдалась бы полностью Уолтеру, без обид, сожалений и иллюзий ''как бы было, если бы...''. Мы так часто тонем в этих безосновательных иллюзиях, что порой мешаем себе жить, мешаем быть свободными по-настоящему, цепляясь за несбыточное. Для этого понадобилось почти шесть лет, чтобы совершить работу над ошибками, чтобы стать свободной. Замерзнуть и оттаять. Одинокая девочка Патти, которую любили родители, но которой не смогли показать любовь и которая не смогла понять, что ее любят, но странною любовью, граничащей порой с предательством, как в случае с насилием. И сама она не смогла оценить тот дар любви, подаренный ей Уолтером, вернее для этого понадобилась почти целая жизнь. Слепота в распознавании чувств она оттуда - из одинокого детства.
Нелепый проект Уолтера по спасению певунов, на самом же деле являющийся, лоббированием проектов газодобывающей компании, с целью согнать людей, живущих на богатых углем землях, поданых под соусом экологического проекта. Наивный мечтатель Уолтер, феминист, мечтающий о спасении птиц, на деле же разочаровавшийся в жизни и в семейной жизни романтик, рассуждающий о перенаселении планеты и об ограничении рождаемости, но мечтающий о ребенке от женщины, подарившей ему мгновения счастья. Все убеждения, политические, экологические разбиваются о личное счастье, а сам исток этих убеждений несчастье. Глубокое личное несчастье. Я думаю, что страницы, посвященные Уолтеру и его попыткам собрать свое разбитое вдребезги сердце, предательством жены и разочарованием в лучшем друге, самые сильные в романе. Они горьки, нелепы, как нелепы идеи о певунах, абсурдны, пронзительны и честны. Несчастный и желчный ассоциальный элемент, которого не любят окружающие. Как у Франзена получилось соединить сатирическую сторону нелепости проекта и до глубины пронзительное личное несчастье и разочарование умного и романтичного мужчины? А может таков один из путей к свободе, к обретению смысла жизни, если он есть, конечно.
Роман огромный, многослойный и многотемный, пожалуй, в романе нет ни единой темы, которая бы не волновала современное общество, в книге Франзена, американское общество, но эти темы, как в любой хорошей Литературе, общечеловечны, на фоне национальных особенностей и национального мышления, тем не менее, касаются всех. Это и тема отцов и детей, воспитания, любви, преданности (о эта необыкновенная Конни, умеющая растворяться и любить так, как немногие умеют, но она очень цельная, гораздо более цельная, чем вроде бы свободная и независимая Дженна, я представляю сколько гадостей о ней напишут независимые женщины), о национальном потрясении 11 сентября, о политике, которая тем не менее касается всех, даже если ты ее игнорируешь, о мужчине и женщине, о предательстве, о страсти, о музыке, о семье, об американском среднем классе, об американской обществе. И еще это огромный роман о прощении. Сложном, мучительном прощении. Мы все совершаем ошибки, большие или не очень, но у каждого должен быть шанс их исправить или искупить, чтобы быть прощенным. И самим собой в том числе. У родителей, у детей, у супругов, у друзей. У каждого есть возможность провести работу над ошибками, чтобы прийти к самому себе. По-моему, это очень правильно. И очень по-человечески.
За эту возможность прощения я так полюбила этот роман и Франзена, я не знаю так ли хороша книга ''Поправки'', но это уже неважно, потому что есть ''Свобода'' и я ее буду очень часто перечитывать, я это точно знаю.
И еще я знаю одно - мне не хватает в современной русской литературе вот такого романа о современности. Большого, глубокого, с огромной любовью к людям, несосвершенным людям, допускающим ошибки, живым людям, живущим со мной в одном доме, подъезде, дворе, с прогрессирующими неврозами, ошибающихся и ищущих, ругающих, но любящих страну. Не хватает.
А Франзен прекрасен.

P.S. Отдельное браво за Ричарда Каца, который так похож на Муаммара Каддафи. И чем старше, тем больше. Ай да Франзен!

У меня часто спрашивают - мол, человек хороший, ты вот пишешь рецензии, но из них даже сам черт не поймет, о чем книга то? Почему ты постоянно пишешь о чем-то абсолютно не то, что к книге, а к литературе отношения совсем не имеющего? Юношеское путешествие на поезде с дьяволом (настоящим) в Анапу, рецепт оригинального и канонического коктейля «Пина Колада», загадка третьего катета, синдром Пастернака (и то, возможно, речь об овоще) - эй, парень, остановись! О чем книга то? Ну как о чем? Книга мне напомнила отблески утренней росы на забытом ежами шалоте. Последствия подобных рецензий очень предсказуемы и в целом логичны - «это не рецензия», «автор пишет только о себе», «автор идиот», «как может выпасть роса на сорванном шалоте?». Конечно, все это достаточно конструктивно и по делу, но эта категория читателей игнорирует причину, почему я пишу не о том, сколько людей было в «доме Болконских» и как их звали, а почему половина из них похожа на тархун, а другая - на моего одноклассника, который рано начал играть в сквош. Причина, кстати, очень проста (и, на мой взгляд, уважительна) - я не нахожу в себе сил и возможностей на тот или иной манер переписывать аннотации, тем более они с годами становятся все более и более содержательными. Мне абсолютно все равно, что там видела девушка в поезде, но мне важно сообщить потенциальному читателю, что во время чтения у меня от нее возникла асфиксия и прихватило живот. В общем, знаете, что это? Я долго думал, как это назвать (фаворитом была Литературная Лайка), и решил, что все это эмоциональные паттерны.

Итак, эмоциональные паттерны чрезвычайно важны в изучении любого произведения, в частности – «Безгрешности» американского прозаика Джонатана Франзена. Так что же это все-таки? Это – то, как вам на вкус сегодняшний борщ в столовой и ваши коллеги. Это – то, о чем вы подумали, когда отвели глаза от книги (например, о новогоднем снеге и Джессике Альбе в старом растянутом свитере). Это - то, о чем вы не читаете, когда вы читаете. Причем, это вещь абсолютно естественная, не вызывающая какого-то моментального резкого переживания (тогда это называлось бы триггерами и вас, скорее всего, наблюдали в диспансере). Это как незвучащая нигде музыка Сен-Санса, которая вас сопровождает утром по пути на работу. Боже, а я-то думал это будет сложно объяснить. Кстати, если кто-нибудь когда-нибудь будет кому-то объяснять, что это, то называйте это, пожалуйста, все-таки Литературной Лайкой. А то метафоры, оксюмороны, гиперболы - скука смертная. Так вот, Литературная Лайка невероятно важна и полезна – ведь без ее шершавого языка никак не донести до читателя, внимание, еще один термин, импрессивную палитру произведения. Импрессивная - от венгерского «впечатление, когда ты читаешь или ешь гуляш». Можно ведь писать о любой бессвязной ерунде (вспомните Гришковца, хотя нет, не стоит), толкая своего читателя даже не к коннотативному ряду, а просто, к каким-то подсознательным откровениям. Именно поэтому, рассказывая историю про забытые подносы на одной правительственной даче под Сыктывкаром, я могу составить для будущего читателя потенциальное впечатление от книги Митча Каллина, причем совсем не обязательно настроения в моей истории будут соответствовать настроениям в книге. Это только звучит как тарабарщина, но на самом деле как-то работает. Я вот прямо сейчас чувствую, что кто-то меня понял и улыбнулся. Привет тебе мой друг, не забывай свои подносы под Сыктывкаром. Ах да, ну и есть категории людей Я ВСЕ РАВНО ПРОЧИТАЮ и ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛИ, но для них у меня в запасе остался когнитивный бабагануш. Как он работает, я сам до конца не знаю, но нападающие превращаются в сливные бачки на вокзалах. Просто попробуйте с ними как-нибудь поговорить на Ярославском вокзале – вы очень удивитесь.

Что ж, теперь вы вооружены всей нужной терминологией, теперь можно и о Франзене. Его «Безгрешность» ждали чуть ли не истерично по обе стороны океана, ну а как же – новый главный писатель огромной и великой страны, которому нет 80 с лишним, который не прячется от публики, и который пишет чаще чем один раз в 10 лет (это я все про Рота (теперь можно и Делилло), Пинчона и Тартт). Вы, кстати, заметили, какой хайп подняла наша новая интеллигенция – рецензию на «Безгрешность» написали все, кто смог или хотя бы просто умеет писать. Ну а чему ты удивляешься, дружище, ведь это грандиозное событие для литературы, вот и все об этом говорят. И да, и нет. То, что Франзен написал очередной огромный (самый) и сложный (очень) роман – это прекрасно, а то наши Толстые немного извелись в последнее время. Но вот заслуживает ли «Безгрешность» всего того, что ей приписывают? Можно ли простить Франзену его бессовестные шуточки в адрес его доброго вегетарианского коллеги Сафрана Фоера? И, вообще, может этой книгой нужно комод подпирать (Я не понял ни черта – комментарий Леонарда Риджо)? Сейчас мы немного попаттернируем.

Как-то раз мы с другом поехали на дачу. Ну знаете, поесть шашлыка, выпить пива, поговорить за жизнь. Дело, конечно же, было в пятницу, поэтому дорога от пункта А в пункт Б по показаниям Яндекса могла занять примерно 2 с половиной часа. Разумеется, дух авантюризма и желания победить систему очень быстро взял верх над здравым смыслом, поэтому было принято коллегиальное и неоспоримое решение поехать в объезд. А что такое поехать в объезд в Москве – это с гордым видом встать в соседнюю пробку. И так поначалу и было, особенно был радостен железнодорожный переезд, который предложил решить серьезную философскую задачу, можно ли умереть от желания умереть. Темнело. Музыка по радио лишилась своих низких частот. И тут – вот оно, невидимая тропа, древняя дорога, которой пользовались еще варяги. И каким-то образом мы ее нашли, этот Грааль автомобилиста, этот шелест волос Сэлмы Хайек. На правах штурмана я уверенно направлял своего возницу. Мимо проплывали невидимые леса, заброшенные дома, пару кладбищ и, возможно, пара голодных вервольфов. Мы уже забыли о том, куда мы едем, перестали слышать запах маринованной свинины и бульканья чебоксарского пива. Мы победили всех, мы нашли путь!

Спустя 5 минут мы, без каких-либо предварительных ласок, въехали во двор к каким-то людям. Выяснить это удалось по отсутствию любых поворотов и местной собаке, которая была очень рада огромной жестянке на резиновых НЕНАВИСТЬ БОЛЬ ГРЕХ СОЖРУ колесах. С тяжких вздохом, наш флот в лице одного уцелевшего фрегата, дал обратный ход. Напряжение как-то спало, в голове прояснилось, в животе заурчало. Мы были на даче еще через каких-то полчаса. С момента нашего выезда прошло больше 4-х часов. Мы бросили вызов самой природе, самой сути всего на свете… и приехали во двор к Михаилу Петровичу с его супругой и их собаке Самсону. И стоило возить себя по неизведанным лесам, мимо сгоревших остовов старых Москвичей, чтобы приехать куда-то не туда? Возможно, стоит спросить одного американского писателя Джо, который делает то же самое – идет к основной сюжетной мякотке (авокадо) через южноамериканские леса и немецкие спальные районы. И вроде бы кажется, что так быстрее, а на деле.. Ну вы поняли.

Возможно, Джонатан Франзен устал слушать от жены и друзей шуточки про Толстого ("эй Джо, твоя мамка такая толстая, что скоро уже напишет войну и мир"), поэтому «Безгрешность» самая «нетолстая» из переведенного на русский язык творчества Франзена. Да и вообще, какой там Толстой, даешь больше - "Безгрешность" постоянно, и не совсем, скажем, в меру апеллирует к Шекспиру. Сюжетно, это, вроде бы, как и оправданно, но эмоционально как-то непривычно, что все американцы тут и там цитируют Вильяма нашего Шекспира. Все это, ну вы понимаете, не очень правдоподобно, не очень гармонично. Не возникает синергии что ли - Толстой был как влитой, а тут на тебе, Шекспир. А что дальше? Греческие философы, Библия, цитирование самого себя? Ну да ладно, уже вечереет.

«Безгрешность» - правда, вот честно, очень хорошая книга. Если бы я был настоящим литературным критиком, то я бы уже давно бы вам все уши прожужжал про великолепные интертекстуальные маркеры и так далее. Но для простого человека, который чаще пользуется Литературной Лайкой, чем сложным анализом, с этой книгой что-то не то. Она точно не та. Вот, «Щегол» - тот. А «Безгрешность» - не та. Ох ладно, а то потом растащат на цитаты. Просто, если вы вдруг не читали Франзена, то не начинайте с этой книги. А если вы прочитали уже всего Франзена – то, ну не знаю, потяните время, почитайте Янагихару, по которой все сойдут с ума через пару недель. Вот такой вот парадокс, книга хорошая, а посоветовать ее я не могу. И обложка у нее дурацкая. Как альтернатива – в начале следующего года на кабельном канале Showtime (значит, покажут все) выйдет одноименный сериал, в котором неожиданно для всех будет солировать Дэниэл Крэйг (в роли Андреаса Вольфа). Сериал делают вполне заслуженные люди, хотя по кастингу пока нет никаких ясностей – но будет вот Крэйг, да и сам Франзен, вроде как, будет сидеть на каком-нибудь стульчике и морщить лицо. Ах да, какая книга, такой и сериал – 20 серий.

И как пел Джимми Хендрикс – «Эй, Джо, куда ты теперь собираешься бежать?»

«Куда, куда»?

Ваш CoffeeT

Этот тип смотрит из зеркала, когда лампа гаснет. Он изучает, как я сбрасываю кеды и бреду по ковру. Он что-то такое гадкое и внутреннее, которое приходит в тёмных очках. Я вспоминаю взгляд незнакомки, а он зарывается между её ног. В своём романе Франзен как раз рисует пробуждения внутренних повелителей мух через поиск себя. Но что меня забавляет, так это отсутствие фантазии у персонажа в минуты озарения. Андреас Вольф – интеллектуал и маргинал выбирает самое обшарпанное имя для типа в зеркале – убийца. Простота спасает мир и современную литературу.

Образ Вольфа запомнится мне по ряду причин. Во-первых, это целый ворох ассоциации – Раскольников в минуту кровопролития, Жан Вальжан в надежде к изменению, Рогожин в идее "я поеду с тобой, потому что ты злодей", образ волка с алой шапкой передает тут авторскую иронию. Во-вторых, через орудие убийства сюда красиво легла метаморфоза Андреаса на фоне загородной тишины. Лопата здесь символизирует начало, то мгновение, когда зеркало Вольфа обретает убийцу. В-третьих, этот персонаж был любопытен тягой к мастурбации и губам под юбкой. Я до сих пор не определился, какая из его ассоциаций падала на колени и ползла к женским ногам первой.

Ибо таково было ее полное имя. Пьюрити.

Если встретить Вольфа в романе с таким названием было неожиданностью, то увидеть тут 23-летнию девушку вполне предсказуемо. Франзен сразу упоминает "Во все тяжкие" на страницах Пьюрити. Девица так ненавидит своё имя, что в юности действует от противного. К слову, здесь и появляется основная аллюзия романа – Большие надежды , где главный персонаж носил штаны и имя Пип. Не могу сказать, морщатся ли от "Безгрешности" какие-нибудь британцы, но встреть я в современной российской литературе аллюзию, например, на Базарова, то со скрипом закрыл бы книгу. Впрочем, тут уже моя дилемма, я терпеть не могу прямые аллюзии. Читатель – это ребенок и слепой старик в разных штанах одной расцветки. Они вместе ковыляют по тротуарам из строк и алфавита, и им приятнее без поводыря.

– Чего хотят от вас все девушки?
– Они хотят делиться со мной своими секретами.

Тем не менее читал я с каким-то детским азартом. У книги классное построение. Главы привязаны к каждому персонажу в отдельности. Речь даже не о сменяемости повествования, а именно о фокусировке на следующем участнике, его желаниях и конфликтах. В каждой главе есть свои маркеры, которые отдают знакомыми ходами из предыдущей истории. При этом изменение повествования чувствуется как в стилистике, так и в миросозерцании. Это, разумеется, не уровень Улисса , но различия вполне можно заметить, даже не изучая построения фраз.

В мире слишком много желающих выговориться и слишком мало слушателей.

Круговращение повествование здесь перекликается с микст-теннисом, где мужчина и женщина играет против другой команды. Вспоминаешь хобби Пьюрити и невольно улыбаешься. Подобное наблюдалось у Макьюэна в Субботе . Я тогда еще подумал, что книге не хватает сменяемости повествования, своеобразной инверсии. Приятно было встретить в романе Франзена, как то, так и другое. Эта игра автора с читателем меня всегда привлекала. Правда, рассуждая о книге, я бы выбрал иную метафору – Зеркала. Прикасаешься к сердцу человека и невольно оставляешь следы на его отражении – обладание, близость, враньё… Эти пятна прячут зеркало от солнечного тепла, окутывают его, скрывают чистоту – purity.

Тут вырисовывается некий вывод. Книга оказалась для меня больше рассуждением, чем чувством. Ни один из основных персонажей – Пьюрити, Вольф, Том, Анабел, не навязывал своё… эмоциональное состояние. Всё пролетело по другим рельсам, причем в обратную сторону. Из-за этого нюанса роман словно приобретает универсальность, он отлично подойдет как к отпуску, так и к рабочим будням. Хотя один эпизод с участием Анабел и Леонарда (мягкой игрушкой) все-таки запомнится жалостью к женщине со слабой психикой.

– Когда ты смотришься в зеркало, – спросил он, – что ты видишь? Красивое лицо?
– Я не смотрюсь в зеркала.

По итогам, нацарапаю на полях.
Сюжетные ветви и стыки, которые привлекли внимание.

1) Метаморфоза Вольфа. На его примере рисуется одна мысль – всё идёт из детства. Тут большой простор для анализа странных отношений матери и сына. Наблюдение, что в романе 11 раз упоминается слово – мастурбация, его бы позабавило.
2) Образ Пьюрити. У девушки явные проблемы с доверием, она почти изгой, который несёт основное желание – отыскать отца и надежду.
3) Анабел. Девушка отказывается от мира и играет с куклой - Леонардом. "Она может достичь удовлетворения только в те три дня, когда луна самая полная, как бы она ни старалась в другие дни". Пожалуй, для меня это самая интересная женщина в книге. Тут есть всё – хрупкость психики и тела. Образу характерен каприз, надежда, надлом, эгоизм и бегство. Яркий персонаж в коллекцию.
4) Писатель – калека, пишущий большой роман под слоем алкоголя. Я почти уверен, что здесь прослеживается авторская ирония - отпечаток на стекле Франзена.

В целом, Франзен показался мне художником, который не верит в любовь. Это тот случай, когда тебе повезёт сыграть в покер с Совестью. Ставишь десять лет счастья с женщиной против отчаяния в зеркале. А Совесть опытный игрок, она поправляет шляпку и кладёт Роял-флеш.

Что для вас означает слово “свобода”? Именно над этим вопросом читатель будет ломать голову после прочтения романа Джонатана Франзена. И у каждого найдется свой собственный ответ, который будет отличаться от мнения остальных. Но правда заключается в том, что термин “свобода” слишком всеобъемлющий, слишком многогранный и сложный для того, чтобы вывести исчерпывающее определение.

Это мое первое знакомство с Джонатаном Франзеном, и я не ожидала, что встречу такую качественную психологическую прозу, раскрывающую внутренний мир героев на очень глубоком уровне с тщательной проработкой их характеров, личностных особенностей и детских травм, сформировавших их и продолжающих оказывать на них влияние и в сознательном возрасте.

Такая глубина и высокая точность психологической достоверности приводят к тому, что даже самый банальнейший и набивший оскомину сюжет заиграет новыми красками, становясь ярким и уникальным.

Взять, например, наших главных героев, составляющих извечный любовный треугольник: Патти и Уолтер, образцовая семейная пара с 20-летним стажем брака и двумя детьми, и друг семейства Ричард (по совместительству лучший друг Уолтера). На самом деле, мы видели сюжет этого любовного треугольника, когда главная героиня мечется между плохим и хорошим парнями, уже тысячи раз, причем на все лады, со всеми возможными развязками и финалами.

И этот сюжет мог бы стать до ужаса банальным, пошлым и скучнейшим сюжетом в мире, если бы Франзен не сумел так глубоко и всесторонне раскрыть каждого своего персонажа на страницах книги, буквально вывернув их внутренний мир наизнанку перед читателем.

Это честно, жестко, откровенно, без ненужных уловок и сентиментальностей, что оценит далеко не каждый читатель, потому что перед нами - совершенно обыкновенные люди, с обыкновенными и всем знакомыми проблемами, совершающие типичные ошибки и подверженные самым обыкновенным чувствам и эмоциям. Но лично я очень люблю такое - мне нравится психология, и интересны люди и их внутреннее содержание.

А теперь предлагаю поближе посмотреть на любовный треугольник “Патти-Уолтер-Ричард”. Начать, конечно, следует с его центрального звена - Патти.

Еще с самого начала знакомства с парнями ее больше тянуло к “плохому” Ричарду, нежели к такому правильному и хорошему Уолтеру - и здесь нет ничего удивительного, если вы вспомните ее детские годы.

В детстве Патти всегда не хватало родительской любви - их внимание было поглощено другими детьми, более талантливыми и многообещающими, а еще своей профессиональной карьерой. Поэтому во взрослом возрасте Патти неосознанно стремится проиграть тот же сценарий, а именно завоевать любовь холодного и равнодушного к ней Ричарда (он и в самом деле никогда не проявлял к ней ни малейшего внимания и намека на чувства).

В тот момент ей были не нужны спокойные и уютные отношения с заботливым и любящим Уолтером. Однако Ричард решил сыграть в чертового джентльмена и отверг все заигрывания Патти, как бы уступая ее другу - ведь он видел искренность чувств Уолтера к ней. Отсюда и возникла эта пошленькая и глупая драма спустя два десятка лет - ведь Патти так и не сумела закрыть гештальт.

Поэтому я согласна с главной героиней в том, что если бы она тогда переспала с Ричардом и немного повстречалась с ним, то и всей этой кутерьмы потом не было бы. Она гораздо раньше осознала бы, что они не могут быть счастливы вместе и вернулась бы к Уолтеру или нашла похожего на него парня.

Также Патти и Ричарда роднит их чувство потерянности, одиночества и неприкаянности: они оба не могут найти свое место в жизни, чувствуют себя никем не понятыми и склонны к депрессии. Они оба стремятся убежать от самих себя: Ричард - в творчество и музыку, а Патти находит временное убежище в своем материнстве. Но вот когда дети вырастают и больше не нуждаются в ее опеке и заботе, тогда Патти начинает одолевать соблазн…

Кроме того, Патти тяготит ее собственное бездействие и ничегонеделание: будучи умной, рассудительной и интеллектуальной женщиной, она умирает от скуки в стенах собственного дома. Отсюда ее депрессия, отсюда ее ощущение несвободы и желание сбежать от Уолтера.

Отвращение к самому себе - одно из простейших определений депрессии.

Патти и Уолтер тем временем жили своей затягивающей серой жизнью - еженедельные полчаса сексуального стресса были приятным, но не смертельным неудобством, вроде высокой влажности во Флориде.

Если с мотивами Патти все ясно, то что же движет Ричардом и вынуждает его совершить предательство по отношению к другу? Конечно же, ему на самом деле нравится Патти (она выглядит довольно выигрышно на фоне его обычных однодневных любовниц - в ней есть личность и характер), но это отнюдь не главная причина. Основной мотив Ричарда - его вечное соперничество с Уолтером.

В дружбе всегда есть место соперничеству, но в отношениях Ричарда и Уолтера оно занимает очень много пространства. Они оба с равным энтузиазмом пытаются взять шефство друг над другом и быть успешнее и довольнее жизнью, чем другой, но делают это совершенно неосознанно. При этом, оба искренне любят друг друга и заботятся по мере сил и возможностей.

Беда с Ричардом в том, что он совершенно не умеет быть счастливым и делать счастливыми окружающих его людей. Он очень эгоистичен по натуре, и даже когда пытается сделать что-то хорошее и доброе, то получается противоположный результат. Лучшее, что можно для него сделать - оставить его в покое.

Человек, мечтающий о безграничной свободе, как правило, бывает склонен к мизантропии и ярости, если его мечтам не суждено осуществиться.

А что же Уолтер? На первый взгляд, на фоне своей жены и друга он выглядит уверенным в себе и крепко стоящим на земле человеком, со своими принципами, идеалами и мировоззрением, которым он никогда не изменяет. Он очень добрый, понимающий, любящий, справедливый, умный, рассудительный, внимательный, но…

Но когда ты живешь рядом с человеком, от которого не чувствуешь такой же любви и отдачи, а вдобавок он находится в депрессии, очень легко свернуть с намеченного пути. И в один далеко не прекрасный день, ты обнаруживаешь, что прикрываешься красивыми громкими словами, чтобы оправдать то, что противоречит всем твоим целям и принципам…

Какая жалость, что умственный труд не довел его до добра. Уолтер так хорошо работал, но ему зачем-то понадобилось все это осмыслить.

Но знаете, что в конце концов оказывается общим у Патти и Уолтера? Это их способность превратить самое большое разочарование в жизни в точку роста. Может это и есть настоящая свобода?

Отдельное спасибо автору за финальную сцену между главными героями - она получилась такой пронзительной, искренней, грустной, полной боли и счастья одновременно, что именно за такие эпизоды и ценишь настоящую литературу..

Вообще, я могла бы бесконечно говорить об этом романе, который открывает очень широкий простор для мысли: тут тебе и детско-родительские отношения, и кризис среднего возраста, и депрессия, и отношения между полами, и вопросы деторождения, и защита окружающей среды, месть и прощение, искренность и двуличие, ответственность и ее перекладывание на других и т.д. Но отзыв и так получился слишком длинный…

В финале почему-то хочется напомнить про всем известные слова “не судите, да не судимы будете”. Настоящая жизнь всегда гораздо сложнее, чем кажется со стороны.. И ты никогда не можешь быть уверен в себе и в том, как поступишь в определенной ситуации.

P.S. А может свобода - это когда все твои иллюзии разбиваются о реальность и ты наконец-то берешь ответственность за свою собственную жизнь?

Тяжеловатая книжуля. Тяжела, как смертный грех! *BA DUM TSS*

Но вопрос: насколько же этот плод сладок?

Сначала плод показался совсем уж вязким и постным. Читаешь и думаешь: "ну что за нудненькая бытовуха? Неужели мне своей не хватает?", наталкиваясь разве что на мысль, что нужно бы помыть посуду. В глаза при этом сразу бросается очень красочный авторский язык, однако само блюдо всё равно оставляет желать лучшего, как бы красиво оно подано не было (с салфеточками!). И это происходит чуть ли не всю огроменную первую главу, которая вызывает по большей части непреодолимую зевоту. Да, йокарный боб, психологии много, но что с неё взять, если повествование и сюжет не цепляют. В жизненной бытовухе тоже психологии много, но мало какого извращенца она увлекает.

Изначально загруженная проблемами героиня мало чем запоминается (может, по большей части из-за унылого повествования), кроме своей импульсивности и вспыльчивости. И ты думаешь, что хотел бы от романа такие же взрывные эмоции, кои возникают у героини. И тут на удивление, представляя вторую главу, автор восклицательно произносит: "Их есть у меня!"

И понеслась. Тут и раскрытие сложного и неоднозначного героя, тут и невероятно тяжкая моральная дилемма, тут и накал страстей (чувств и эмоций), где та самая психология подана куда сочней, ну и, чёрт возьми, убийство! Ой, неужели проспойлерил?.. Да я вообще-то про убийство нудятины из первой главы! Вот!

В общем, завертелось. Завертелась, точнее. Метафорическая деревянная ложка (не раз упоминаемая автором) в голове читателя. Да, дальше провисаний всё равно хватало, но в целом общее повествование приобрело краски. Плод созрел!

Сама история затягивает, и тут же поражает и глубочайшее проникновение в мир (и внутренний тоже) наших больных главных героев, а также их родителей. Да, больные в той или иной степени все, но потому и занимательно, потому их внутренние демоны и создают эту многогранную историю. Внутренние демоны из разных мирков встречаются в схватке друг с другом или просто сходятся — так или иначе рушат стену нормальности.

Что уж говорить, если главная героиня пытается быть (или казаться) правильной, избежать грехов, но то и дело попадает в водоворот собственной грязи (в которой она родилась), и даже её имя иронично звучит как запиканный мат (Пип). Вот она — безгрешность!

Все до единого основные персонажи раскрыты просто на ура, что не может не восхитить — настолько подробно, настолько тщательно и скрупулезно, тонко, будто автор действительно их всех знал... Нет, не так, будто автор был каждым из этих героев! Не удивлюсь, если где-то внутри Джонатана прячется свой Билли Миллиган.

Книга глубока. Книга широко раскрывает неприглядные стороны и любви, и семьи, и внутренней борьбы, и искупления, и психических травм, и секретов, и воспитания, и в целом греховности нашего воспалённого мира. Заставляет подумать.

И язык. Не могу ещё раз не упомянуть, что язык повествования шикарен, как подбородок Тарантино. От некоторых описаний просто описываешься.

Деревянная ложка добротно помешала содержимое моей черепной коробки. Может, голова и закружилась, но тошнить не начало. А понравилось.

Безгрешная 4 из 5.

«Я тогда вёл продленку в Гарлеме, по вечерам возвращался домой, ставил эти пластинки и словно переносился на юг в двадцатые. Сколько же было боли в этих старых голосах. Они помогли мне лучше понять ту боль, с которой я сталкивался в Гарлеме. Блюз-то, он ведь об этом»

«Перекрёстки» книга о боли, утраченных надеждах, несбывшихся ожиданиях, да и просто о людях. Эта книга определенно для любопытного читателя, ведь в самом начале есть подсказка, которая определяет всю книгу целиком. На девятнадцатой странице упоминается блюзовый певец Роберт Джонсон и его песня «Cross Road Blues» (перекрестки). Как гласит история, Роберт Джонсон не обладал талантом, но спустя время покорил сердца слушателей. Он рассказывал, что однажды, оказался на магическом перекрестке, где заключил сделку с дьяволом в обмен на умение играть блюз. Если знать этот факт, то книга обретет очень глубокий смысл.

В книге рассказана история одной семьи Хильдебрантов, состоящей из отца (священника), матери и четверых детей. Роман разбит на две части, что тоже очень знаково. Первая часть называется «Адвент». Это предрождественское время, очень значимое для верующих людей. В это самое время верующие люди очищаются с помощью исповеди. Так и герои в первой части книги изливают душу, а сам читатель выступает в роли священника в исповедальне.

Вторая часть более интересная и называется «Пасха». В этой части герои начинают ощущать некоторую свободу и освобождение, они набивают свои собственные шишки, сходят с ума, а некоторые даже приходят к истине.

Финал книги вышел довольно аллегорическим, ведь перекрёстки, то самое место, где человек оказывается на распутье и вынужден сделать выбор. Так получилось и здесь. Каждый герой книги приходит к своему собственному финалу, кроме старшего сына Клэя. Клэй в финале остается на распутье и ему только предстоит сделать свой выбор.

Книгу я читала с удовольствием и некоторым любопытством, но были моменты, когда мне было скучно и хотелось быстрее перейти к следующей теме. Спустя неделю после прочтения я сделала вывод, что книга мне больше понравилась, чем нет. Я убедилась, что Франзен мастер слова. Он создал многогранный роман с интересной историей семьи. Говорят, что книга будет иметь продолжение, поэтому ждем ждем ждем.

Интересная история у меня пока складывается с творчеством Франзена. Несколько месяцев назад начала читать его первую книгу в библиографии, изданную на русском, а именно «Поправки». Все еще нахожусь в процессе, хочется медленного и вдумчивого чтения, с большим энтузиазмом и с карандашом наготове, делаю заметки на полях, часто гугл приходит в помощь, подчёркиваю и анализирую персонажей. А в игре выпала как раз его вторая книга изданная на русском – «Свобода». И какую книгу считать первой у автора? Ту, которую прочитала, либо ту, которую начала читать первой.

Не могу сказать, что «Свобода» в моем представлении полностью стала семейной сагой, хотя в ней есть все, чтобы таковой называться. Но для меня эта сложная, страшно-красивая, порой несправедливая и глубокая история Патти, Уолтера и Ричарда. А все остальное было второстепенно, являлось якорем к пониманию мотивации и поступкам этих людей. Если присмотреться повнимательней, то и сам автор давал лишь на закуску жизненные повороты второстепенных персонажей, четко и выверено, ни больше ни меньше. Такая вот приправа для остроты вкуса.

Франзен в своих книгах описывает жизни обычных, ничем не отличающихся от серой массы, людей. В его историях нет хороших, либо плохих персонажей. Все они находятся аккурат посередине, иногда опускаясь в черную пропасть, иногда возвращаясь обратно на свет. Именно такие персонажи меня привлекают больше всего последние время в книгах, когда автор исследует психологию своих героев, с лупой и блокнотом, постепенно, неспешно и дотошно. Когда нет плохого компа и хорошего, обыденно и жизненно. Простыми словами о сложных вещах.

Где-то слышала или читала, что романы Франзена похожи друг на друга. Прочел один, можно сказать прочел все. И такое ведь может отпугнуть, но прочитав одну с половиной из его книг, могу сказать, что в общей сложности так оно и есть. Если одних отпугнет, то других наоборот привлечет, стоит прочитать один роман, чтобы понять ваше или же нет.

В его книгах нет глобальной морали, в своих работах он ведет своих персонажей от начала и до конца, без выводов и обвинений, давая читателю возможность самому принять решение. Читая его книги, не ощущаешь у себя за спиной человека, который бы пальцем стоял и покачивал, мол вот это хорошо, а вот это плохо. Скорей он дает жизненную ситуацию, описывает триггеры и предвестники, как те самые птички, а потом подводит и читателя, и своих персонажей к определенному финалу. И лично мне подобный расклад очень даже симпатизирует.

«Свобода» - именно такое название, которое по праву заслужил роман. Оно дает четкое определение всей развязке истории Патти и Уолтера. Как я уже говорила, в истории нет таких героев, к которым бы ты испытывал симпатию. Они все совершали прекрасные и омерзительные поступки. Но им стоило пройти тернистый путь от начала до конца, чтобы обрести свободу и себя.

Меня очень привлекла вдумчиво и точно прописанная психология персонажей. Детство, подростковые годы, родители, воспитание и окружение прямо влияли на сделанный выбор и шаги героев, не всегда они клеились с общепринятыми нормами, но имели под собой твердую базу, которая плотней давала проникнуться и понять сделанный выбор. Очень часто, особенно современные авторы, слабо или вообще никак не описывают пресловутую, но такую необходимую базу, поэтому очень приятно и похвально, когда она есть.

«Свобода» - психологический роман, если такое любите, то определенно работа Франзена придется по душе. Она предназначена для анализа, а если и психологией увлекаетесь, есть минимальное представление о формировании психики, то будет еще интересней. Не могу сказать, что буду помнить долго героев, либо захочу когда-нибудь вернуться к роману, но в этом, наверное, и есть его привлекательность. Читаешь, делаешь для себя выводы, оглядываешься по сторонам, вносишь изменения, а может не вносишь, и живешь дальше.

Кроме основной истории автор затрагивает вопросы политики, перенаселения планеты и защиту природы, роль изнасилования в жизни женщины, которая прошла через такой удар, место феминизма в жизни современного человека. Один из героев был зациклен на вопросе спасения птиц, родственники одной из семей были ярыми демократами. Тем самым, такие вкрапления в основную часть повествования, придают роману особую форму и очертания. Острые и тупые углы, где-то округлости, а где-то впадины и в итоге получается какой-то ранее не открытый человеческому взгляду геометрический объект.

В заключении могу сказать, что роман мне очень понравился, захотелось поскорей закончить читать «Поправки». А «Безгрешность» и «Перекрестки» отложить в дальний ящик, чтобы подольше оставалась возможность окунуться и в другие работы писателя.

При всей своей реалистичности "Поправки" , на мой взгляд, полны такого первосортного отчаяния, что окружающая реальность превращается в мерзкое болото, равнодушно засасывающее любые мечты и планы, вносящее свои издевательские поправки во все, что окружает героев.

Абсолютно обыденная сюжетная завязка: пожилая пара приглашает в свой дом на Рождество уже взрослых и живущих самостоятельной жизнью детей. И вот, как картинки калейдоскопа, перед нами проносятся фрагменты пяти жизней. Инид – мать семейства, всю жизнь дрожавшая при мысли "а что скажут люди?", сделавшая целью своей жизни поддержание иллюзии счастливой, благополучной, преуспевающей во всех отношениях семьи. Альфред – ее муж, жаждущий вернуть себе ускользающий контроль над своей жизнью и сохранить хотя бы видимость приличий. Гари – старший сын, успешный банкир, многодетный отец, так отчаянно боящийся стать похожим на отца. Чип – непутёвый средний ребенок, вечно бунтующий подросток, застрявший то ли в проблемах пубертата, то ли в кризисе среднего возраста. Надежда семьи – лапочка дочка Дениз, будто в насмешку растаптывающая все материнские планы относительно себя. Каждый из них – паршивая овца и в то же время – самая логичная часть семьи, недостающий кусочек пазла, при попытке исправить который портится вся картинка.
Эта книга о многом, что касается каждого из нас, поэтому читать ее нелегко. Нереализованные юношеские мечты. Хрупкие жизненные иллюзии. Старые ошибки, которые уже невозможно исправить. Изуродованные отношения с родителями. Бесконечные манипуляции в отношениях. Ситуации, которые кажутся такими решаемыми со стороны и такими безвыходными изнутри. Ощущение собственной беспомощности. Невозможность признать поражение и смириться с ним. Торг, отчаяние, уступки и практически полное отсутствие надежды. История семьи Ламбертов обыденна, но в то же время невероятно депрессивна: постоянно ждешь катастрофы и даже удивляешься, когда она не происходит или не соответствует масштабам тревожного ожидания конца.
Из несомненных заслуг автора отмечу поразительную внимательность к деталям и способность сказать о многом, описав в подробностях одну сцену. Например, все детство Чипа ясно представляется читателю после блестяще описанного семейного вечера, который мальчик проводит за столом над бесконечной порцией ненавистных овощей: "Пока не доешь – из-за стола не выйдешь". И вот уже все семейство отправляется по своим вечерним делам, старший брат забавляется с игрушечной железной дорогой, мать упивается своей ролью незаслуженно обиженной хозяйки дома, отец погружен в свои научные эксперименты – и только маленький Чип томится, как невинно приговоренный заключенный, над остывшим ужином. Вывод вправе делать сам читатель, а каким будет этот вывод – о строгом воспитании в семье, о необходимости держать слово и не отступать от принципов, об эгоизме или о жестокости – решать вам.
В целом, хорошая история, которая многому учит. Быть внимательнее и добрее по отношению к своим близким. Быть внимательнее и критичнее к своим желаниям. Учиться принимать решения и нести ответственность за них. На мой взгляд, несмотря на свою актуальность и жизненность, эти морализаторства выглядят излишне прямолинейно и чуть надуманно, при этом каждый герой вызывает жалость, а не симпатию, хотя полифоничность истории не превращает их в картонные фигуры. Можно слегка презирать их, глядя со стороны, но однозначно не хочется оказаться на их месте, потому что расхлёбывать все их проблемы совсем не просто. Впрочем, сколько бы планов герои ни построили, жизнь все равно внесет свои поправки.

Книга любопытна. Автор не профессиональный орнитолог, он любитель, который с трепетом рассказывает о проблеме сокращения видового разнообразия птиц, о том из-за чего это происходит, какие виды в посетивших им странах сокращаются. Он был в Албании, Южной Америке, Ямайке, Арктике, Египте и везде столкнулся с нещадным истреблением птиц. Итальянцы, например, долгое время любили ездить охотиться на заповедные территории Албании, где правительство по непонятным причинам закрывало глаза, а сотрудники заповедников приходилось бесправно исполнять приказы…

После выхода книги правительство Албании запретило охоту на несколько лет. Дети браконьеров не видят ничего пред рассудительного в убийстве птиц, всему виной влияние родителей, которые работе предпочитают браконьерство… Уловки со стороны инспекторов, для защиты птиц, понравились, когда ты не можешь пресечь проблему на корню можно попытаться сделать малое и спасти пару жизней.
Рассуждает автор грамотно, но для большего раскрытия проблематики сокращения видового разнообразия и численности птиц, надо было перечислить и проблемы, которые при этом могут возникнуть, например, резкое увеличение насекомых, которые будут поедать все на своем пути, которые заполонят города, а использование химикатов навредит не только насекомым, но и животным и человеку…
Отрицательными моментами в книге стало то, что автор критикует многие страны за исключением США (своей страны), где игры по истреблению одного вида уже однажды нанесли урон природе, такой подход показался лицемерным. Другим моментом стала критика политики Трампа, сразу возникла мысль о заказной литературе.
Но в целом книга интересная и увлекательная, стоит ознакомиться хотя бы для того, чтобы понять, что в нашей стране охрана птиц на хорошем уровне.