Цитаты из книг автора «Джон Стейнбек»

Похоже, такая эта практика вообще типична для Советского Союза – по крайней мере, для всех правительственных учреждений. Никто не хочет брать на себя ответственность. Никто не готов ответить «да» или «нет» на то или иное предложение. Всегда нужно обращаться к кому-то вышестоящему. Таким образом человек защищает себя от возможных неприятностей. Любой, кто имел дело с армией или с органами власти, может это подтвердить. Всюду на наши фотоаппараты реагировали неизменно вежливо, но очень настороженно, и затвор фотоаппарата не щелкал до тех пор, пока полицейский не убеждался в том, что все в полном порядке.

А дети, умирающие от пеллагры, должны умереть, потому что апельсины не приносят прибыли. И следователи должны выдавать справки: смерть в результате недоедания, потому что пища должна гнить, потому что ее гноят намеренно.

– Неужели и словечком нельзя перекинуться? Может, пойдем потанцуем? – И добавил небрежно: – Я вальс умею. Девушка несмело подняла на него глаза и сказала: – Подумаешь! Вальс все умеют. – Лучше меня никто не умеет, – сказал Эл. На площадке снова грянул оркестр. Эл притопывал в такт ногой. – Пойдем, – сказал он. Очень толстая женщина высунула голову из палатки и нахмурилась, увидев Эла. – Проходи, проходи, – злобно сказала она. – Моя дочка давно сговорена. Ей уж недолго ждать – жених скоро приедет. Эл лихо подмигнул девушке и зашагал дальше, приплясывая на ходу, поводя плечами, помахивая руками. А девушка пристально смотрела ему вслед.

Начинало темнеть; в сумерках казалось, что оркестр, репетирующий танцы, играет все громче и громче. Вспыхнули лампочки, двое мужчин осмотрели составленный из кусков провод. Ребятишки еще плотнее столпились вокруг музыкантов. Подросток с гитарой негромко наигрывал блюз «Родные поля», и на втором припеве мелодию подхватили три губные гармоники и скрипка. К площадке со всех сторон сходился народ: мужчины в чистых синих комбинезонах, женщины в сарпинковых платьях. Они окружили площадку и спокойно дожидались начала танцев, стоя под яркими лампочками, освещавшими их оживленные, внимательные лица.

Как же мы будем жить, когда у нас отняли жизнь? Как мы узнаем самих себя, когда у нас отняли прошлое? Нет. Брось. Сожги. Они сидели, глядя на эти вещи, и старались выжечь их, как клеймо, у себя в памяти. Как же дальше, когда не будешь знать землю за порогом своего дома? Или проснешься среди ночи и знаешь – знаешь, что ивы нет. Разве ты можешь жить без ивы? Нет, не можешь. Ива – это ты. Боль, которая терзала тебя вон на том матраце, – мучительная, нестерпимая боль – это ты.

каждый человек – солдат, поставленный Богом охранять некую часть вселенского замка

– Слушай, – сказал он, – не уходи. У нас и так большой урон: дед и бабка померли. Ной и Конни сбежали, проповедник сел в тюрьму.

Он превратился в животное, способное только прятаться и нападать

гора останется стоять, а мужчина разобьется; что море поднимется волнами, а он утонет

Хуана знала, что сейчас он способен на убийство.