Морская моя болезнь – она только с первого взгляда кажется неприятным зрелищем: если наложить на музыку, то выходит очень прилично и в духе классицизма.
Церковь, пальцы служки, запах горячего воска и лака. Открытые двери. Белая пыль осела на апельсины. Маяк на старой гравюре. Кораблики под ним с отчаянно надутыми парусами, поднятыми на все-все реи, толпятся робко в море среди волн и тщательно заштрихованных скал, выступающих из кудрявой пены плавниками придуманных и много раз виданных чудищ.
Я – не очень сформировавшееся чудовище. Я так же скорблю, плачу, скриплю зубами в ночи, как и многие. Но просто по идеализму своему хочу, чтобы была какая-то определенность в постановочной части.
Читаю Генриховне адаптированный пересказ «Портрет Дориана Грея» и понять не могу, что же в этом пересказе адаптированного. Все очень по Уальду и совсем подробно.