Эпилог, – писал Гарп, – значит даже больше, чем основной текст. В эпилоге, как бы подводящем итоги всего, что было, нас на самом деле предупреждают о будущем»
Однако Хелен вдруг онемела, точно джеймсианка, и крепко обхватила ногами его бедра, прижалась к нему, и зубы ее стучали у него на груди так, что он тоже крепко обнял ее и прижимал к себе до тех пор, пока ее не перестала бить дрожь.
Да, такую ярость и страсть просто необходимо было выплеснуть, – сказала Хелен Гарпу, прочитав эссе Эллен Джеймс. – Уверена, что, когда она наконец все это высказала, ей невероятно полегчало. Я ей так и сказала.
Это очень печалило Хелен. До поры до времени она была готова довольствоваться чем угодно, любым занятием, которому Гарп мог отдаваться с должной страстью, – пусть это будет борьба, пусть даже война с джеймсианками, ибо Хелен верила: энергия порождает энергию и Гарп рано или поздно непременно снова начнет писать.
Он и сам, безусловно, был и талантливым, и страстным, однако Хелен чувствовала, что некогда он выбрал слишком узкую тропку, сбился с нужного направления и теперь только возрожденный «запас жизненных сил» позволил бы ему снова выйти на широкую дорогу.
порой гораздо дальновиднее, чем он, но по отношению к джеймсианкам он сознательно проявлял настоящую слепоту. Ну а они, разумеется, проявляли настоящую слепоту по отношению к нему.
Таким образом, в жизни Т. С. Гарпа сохранялись трудности, без которых он, вполне возможно, вообще утратил бы и здравомыслие, и чувство реальности. Ведь именно трудности, по сути дела, поддерживали в Гарпе жизнь, когда новая книга никак ему не давалась. Роберта Малдун и Филдз-фонд в крайнем случае обеспечат в жизни необходимые трудности.