Цитаты из книги «Уилл Грейсон, Уилл Грейсон»

кофе покупать, я бы это делал, честно, но я вот как на это смотрю: ее мочевой пузырь мне благодарен, даже если все остальные органы считают, что я придурок. этот ритуал у нас с маурой длится, сколько я ее помню, а это примерно год. познакомились мы, наверное, раньше, но, может, и нет. примерно год назад ее мрачность и моя обреченность нашли друг друга, и маура решила, что из них получилась красивая пара. я не особо в этом уверен, но зато пью кофе на халяву.

маура не то чтобы прямо-таки ждет меня перед школой, но я знаю и она знает, что я буду искать ее взглядом. обычно мы полагаемся на это и ухмыляемся друг другу или еще что до тех пор, пока не приходится расходиться. это как в тюрьме: дружить начинают такие люди, которые в обычной жизни не стали бы даже разговаривать друг с другом. вот и у нас с маурой, думаю, так же.

Потом мы оба идем к пассажирской дверце. Джейн открывает ее, склоняется к Тайни и благодаря какой-то чудесной ловкости рук расстегивает ремень безопасности. – Вот так, Тайни, пора в кроватку, – говорит она. – Я дурак, – отзывается тот и издает такой всхлип, который, наверное, сейсмологи в Канзасе зафиксируют. Но все же он вылезает из машины и, шатаясь, ковыляет к своей двери.

Он живет недалеко от Центральной. – Боже. Тайни, успокойся. Тебе просто поспать надо, малыш. А завтра все станет немножко лучше.

ДА, Я ЗАМЕТИЛ. БЛИН, ЛУЧШЕ БЫ ОН ЭСЭМЭС ПОСЛАЛ. ИЛИ СООБЩЕНИЕ ПО ЭЛЕКТРОНКЕ. ИЛИ ГОЛУБЯ ОТПРАВИЛ.

курсе, что она старше меня. Она спрашивает, где я учусь. – В Эванстоне. – В старшей школе? – Да, только бармену не рассказывай. – Я себя сейчас прямо настоящей извращенкой почувствовала, – говорит она. – Почему? Она лишь смеется в ответ. Я понимаю, что не особенно-то ей и понравился, но все равно чувствую легкий кайф.

вокруг незнакомые чуваки с многочисленными татуировками и пирсингом. На данный момент каждый из собравшихся здесь куда круче, чем любой из Компании друзей. Тут никому не кажется, что со мной что-то не так – меня даже не замечают. Все принимают меня за своего, я, по моим ощущениям, достиг вершины своих школьных амбиций. Вот он я, стою на ночной тусе для совершеннолетних в лучшем баре второго города Америки, и вскоре окажусь одним из двух сотен зрителей реюнион-шоу величайшей малоизвестной группы последнего десятилетия.

увижу «Ньютрал Милк Хоутел», но и они меня, так что тоже бросаю единственный взгляд на собственное отражение в зеркале заднего вида. Рожа у меня какая-то чересчур квадратная, глаза слишком большие, как будто я постоянно чем-то удивлен, – но все нормально в том плане, что поправлять нечего.

пути туда все идет превосходно. На Шеридан почти нет заторов, я маневрирую, словно участник гонки «Инди-500», играет моя любимая песня НМХ – «Голландия, 1945», потом я выезжаю на Лейк-шор-драйв, волны озера Мичиган бьются о булыжники дорожной насыпи, окна приоткрыты, чтобы тачка оттаяла, и внутрь врывается бодрящий грязный холодный ветер – я просто обожаю запах города; Чикаго – это тошнотворная вода озера, сажа, пот и машинное масло, и мне все это до жути нравится, как и звучащая песня, и Тайни в свою очередь говорит: «Я ее обожаю», опускает зеркало и взъерошивает себе волосы, желая сделать прическу еще круче. Тут мне приходит в голову, что не

прощаемся мы, как обычно, минут десять. связанныйпапочкой: мне пора. оттеноксерого: мне тоже. связанныйпапочкой: но я не хочу уходить. оттеноксерого: я тоже. связанныйпапочкой: до завтра? оттеноксерого: до завтра! связанныйпапочкой: я тебя желаю. оттеноксерого: и я тебя желаю. это опасно, я себе обычно ничего желать не разрешаю.