Цитаты из книг автора «Джон Грин»

– Я не нуждаюсь в вашей жалости, – сказала я. – Как все больные дети, – бесстрастно заявил он, – ты говоришь, что не нуждаешься в жалости, тогда как от нее зависит само твое существование! – Питер! – перебила Лидевью, но он продолжал, откинувшись на спинку шезлонга, уже не очень внятно выговаривая слова заплетающимся языком: – Развитие больных детей неминуемо останавливается. Твоя судьба – прожить свои дни ребенком, каким ты была, когда тебе поставили диагноз, ребенком, который верит в жизнь после окончания книги. Мы, взрослые, относимся к этому с жалостью, поэтому платим за твое лечение, за кислородные баллоны, кормим тебя и поим, хотя вряд ли ты проживешь достаточно долго… – Питер!!! – крикнула Лидевью. – Ты – побочный эффект процесса эволюции, – продолжал ван Хутен, – которому мало дела до отдельных жизней. Ты неудачный эксперимент мутации… – Я увольняюсь! – заорала Лидевью.

– Спасибо, что приехал. – Ты понимаешь, что, отдаляясь от меня, ты не уменьшишь моей любви к тебе? – спросил он.

– Возможно, – признал он. – Но до этого мой широкий романтический жест обязательно был бы вознагражден хорошим сексом.

изображения вещей имманентно абстрактны. Это очень тонко.

– Я считаю вечность некорректной концепцией, – ответила я.

Мне пришло в голову, что я, пожалуй, так и сделала. Я не знала, как преподнести себя Огастусу в выгодном свете, какие склонности и увлечения сказали бы в мою пользу, и в наступившей тишине мне вдруг показалось, что я не очень интересная. – Я самая обыкновенная. – Отвергаю с ходу. Подумай, что тебе нравится? Первое, что придет на ум.

– Сбиваешь мне все настроение, Хейзел Грейс

«Я позволил себе повалять дурака, Хейзел Грейс. Я все понимаю. (Однако мы оба знаем, что «ладно» очень игривое слово. «Ладно» пропитано чувственностью!)»

Легенды о наших подвигах будут жить, покуда на Земле будет звучать человеческий голос

Вот во что я верю. Я верю, что Вселенная хочет, чтобы ее заметили. Я считаю, что Вселенная скорее имеет сознание, чем нет, что она особо выделяет интеллектуалов, потому что Вселенной нравится, когда замечают ее элегантность. И кто я, живущий в гуще истории, такой, чтобы утверждать, что Вселенная – или мое восприятие Вселенной – недолговечны?