Цитаты из книг автора «Джон Грин»

«Полуночный рассвет» и «Реквием по Мейхему», два первых сиквела к «Цене рассвета».

в тринадцать лет у меня обнаружили рак щитовидки четвертой степени

На это у меня возражений не нашлось, хотя я так и не поняла, как посещение группы можно привязать к понятию «жизнь». Но ехать согласилась, выторговав право записать полторы серии «Топ-модели», которые пропущу. Я согласилась посещать группу поддержки по той же причине, по какой позволяла всяким медсестрам с полуторагодичным образованием пичкать меня лекарствами с экзотическими названиями: ради родителей. Хуже, чем быть подростком с онкологией, есть только одно: быть ребенком с онкологией.

получили незаживающие раны в твоей схватке

Огастус: Ладно. (Пауза.) О чем ты думаешь? Я: О тебе.

Через десять секунд мои легкие начали складываться, как цветы на

– Нет ли в твоей попытке наскоро проанализировать мое поведение некоторой скрытой агрессии? – А нет ли скрытой агрессии в риторических обвинениях в скрытой агрессии по умолчанию? – возразил папа, и этот диалог затянулся еще на некоторое время.

Но глаза у нее были темно-карие (у меня зеленые), и она была смугла, как итальянка.

– «Сучки из графства Мэдисон». Не прекрасно ли? Мы побежали к телику, задернули занавески, заперли дверь и сели смотреть. Началось все с того, что женщина стоит на мосту, расставив ноги, а перед ней на колени опустился мужчина и делает ей кунилингус. Полагаю, на разговор у них времени не было. Когда они перешли к этому самому, Аляска принялась возмущенно комментировать: – У них все выглядит так, будто секс – это удовольствие не для женщины. Девчонка – просто объект для сношения. Посмотри! Посмотри на это! Я думаю, нет смысла говорить, что я и так смотрел. Женщина встала на четвереньки, а мужчина – на колени сзади. Она твердила: «Давай» – и стонала, ее пустые карие глаза не выражали никакого интереса к происходящему, но я все же мотал на ус: руки на плечи. Двигайся быстро, но не слишком быстро, а то все слишком быстро кончится. Звуков старайся не издавать. Словно прочтя мои мысли, Аляска сказала: – Бог мой, Толстячок. Никогда так не долби. Больно будет. Больше на пытку похоже. А она будет просто так стоять, и пусть он делает что хочет? Нет, это не мужчина и женщина, это просто пенис и влагалище. Что тут эротичного? Поцелуи где? – Ну, в такой позе целоваться не очень удобно было бы, – отметил я. – Вот об этом я и говорю. Они показаны просто как куски мяса. Он даже лица ее не видит! Вот так некоторые с женщинами поступают, Толстячок. А она ведь чья-то дочь. А вы вон что заставляете нас делать ради денег. – Ну, я не заставляю, – попытался защититься я. – По факту-то. Не я же порнуху снимаю. – Толстячок, посмотри мне в глаза и скажи, что это тебя не возбуждает.

Я не мог этого сделать. Аляска рассмеялась. И сказала, что все нормально. Что это здоровая реакция. Потом она поднялась, остановила кассету, легла поперек дивана на живот и что-то пробормотала. – Что ты сказала? – переспросил я, подошел и положил руку ей на поясницу. – Тсс… – ответила она. – Я сплю. Вот так. То несется со скоростью сто пятьдесят километров в час, а потом засыпает через наносекунду. Мне так хотелось лечь рядом с ней, обнять ее и тоже заснуть. Не трахаться, как в этом фильме. Даже без секса. Просто спать вместе, в самом невинном смысле этих слов. Но у меня не хватало смелости, а у нее был парень, вдобавок я простофиля, она божественная, я безнадежный зануда, а она бесконечно обворожительна. Поэтому я вернулся к себе, думая о том, что если сравнивать людей с дождем, то я – мелкая морось, а она – ураган.