– Я Хейзел, – ответила я.
– У Гаса есть подружка, – сказал один из мальчиков.
– Я знаю, что у Гаса есть подружка, – согласилась я.
– У нее сиси, – поведал другой.
– Ты мне льстишь.
– Хейзел Грейс, ты такая же очаровательная и физически привлекательная, как я сам, поэтому тебе легко влюблять в себя окружающих. Фокус в том, чтобы вызвать восхищение и любовь у незнакомцев.
– Видишь, Айзек, если отобрать у них – впереди бордюр – ощущение собственной правоты, если повернуть ситуацию так, будто они сами нарушают закон, глядя – впереди ступеньки, – как их машину забрасывают яйцами, они теряются, пугаются и считают за благо вернуться к своей – ручка прямо перед тобой – тихой страшненькой жизни.
– Болит? – спросила я.
– Нет. Просто… – Он долго смотрел в потолок и наконец сказал: – Я люблю этот мир. Я люблю пить шампанское. Мне нравится не курить, нравится слушать, как голландцы говорят по-голландски, а теперь… Я так ни в чем и не поучаствовал. Ни в одном бою не был.
Только теперь, когда я сама любила гранату, до меня дошла ослиная глупость попытки спасти других от моей неминуемой и скорой дефрагментации: я не могу разлюбить Огастуса Уотерса. И не хочу.