Вот чего боялась моя мать? – спрашиваю я себя, прислушиваясь к птичьему гомону: сначала одинокое «кра-кра», потом целый хор. Вот от чего она бежала? Не от собственной смерти, а от тысяч крошечных пересечений своей судьбы с судьбами других людей, от разрушенных связей, прерванных знакомств, от обязательств?