Я уже чувствую, как что-то во мне поддается слабости, к которой, мне казалось, я невосприимчив. Глядя через площадь на шоколадную, на яркую витрину, на горшки с розовой, красной и оранжевой геранью на балкончиках и по сторонам от двери, я чувствую, как предательское сомнение начинает подтачивать мой разум, а во рту собирается слюна при воспоминании о ее запахах – сливок, пастилы, жженого сахара, опьяняющей смеси коньяка и свежемолотых какао-бобов. Эти запахи преследуют меня – благоухание женских волос у нежной впадинки на шее под затылком, аромат спелых абрикосов на солнце, теплых бриошей и круассанов с корицей, лимонного чая и ландышей. Фимиам пропитывает воздух, летит по ветру, будто знамя восстания, дух дьявола, но не серный, как нас учили в детстве, а тончайший, ностальгический, целый букет многообразных пряностей, от него звенит голова и воспаряет душа.