Цитаты из книг автора «Джоанн Харрис»

теперь выглядит примерно так же, как и в те годы. Несколько новых фонарей у входа, несколько автомобилей на стоянке. Людей, правда, побольше, но в целом все как прежде; да и у посетителей, пожалуй, изменились лишь прически, а лица те же. Только я туда попадаю – и сразу вспоминаю себя прежнюю, и тогдашних старых забулдыг, и молодых мужчин, приехавших развлечься с го

Чувство вины, говорит мой психоаналитик, – это естественная реакция истинной жертвы.

он обещал так много и так мало давал.

облегчение мое было пронзительным, как боль.

Первый шаг – всегда самый трудный

Любое правило можно нарушить. Нарушение границы, как всякое преступление, остается безнаказанным, если его никто не видел. Слова, даже волшебные, так и останутся словами.

Если я заскучаю, всегда можно почитать граффити. В основном они касаются меня, что лестно. Сейчас моя любимая надпись – Hic magister podex est[4], она сделана кем-то из мальчиков так давно, что уже и не вспомнишь. Когда я сам был мальчиком, никто бы не посмел написать в адрес учителя podex. Позорище. И все же надпись почему-то всегда вызывала у меня улыбку.

Еще там обретается Изабель Тапи, бесполезное длинноногое украшение в галльском стиле, которой посвящена большая часть восторженных школьных граффити – из тех, что пробуждают фантазию в мужских уборных. В целом это веселое отделение, члены которого терпят мои чудачества добродушно и с похвальным терпением и редко вмешиваются в мои нетрадиционные методы преподавания. Учителя с немецкой кафедры не столь мне близки. Джефф и Пенни Нэйшн (Лига Наций) – то ли смешанная пара, то ли комический дуэт, мечтающие прибрать к рукам мою классную комнату; Джерри Грахфогель – благонамеренный гад, сторонник словарных карточек с картинками, и, наконец, доктор Дивайн – Зелен-Виноград, стойкий борец за дальнейшее расширение Великой Империи, который считает меня подрывным элементом и похитителем детских сердец, не интересуется классическими языками и, без сомнения, полагает, что carpe diem[3] означает «рыба в сегодняшнем меню».

И вот приходит горький час расплаты. Живые мертвецы заполонили землю. И Смерть, тьмы всеобъемлющей дракон, Крылами мощными миры все накрывает

Все они одинаковы, эти психологи. О чем с ними ни заговоришь, все сведут к сексу