Цитаты из книг автора «Джоанн Харрис»

Мне очень нравилась эта крыша, ее перечный запах, ее влажность в сырую погоду, розетки желтого лишайника на камнях. Здесь в кои-то веки можно просто быть собой. Ремонтные лестницы вели к различным входам, но большая их часть – в плохом состоянии, а от некоторых осталась только смертоносная филигрань из ржавчины и металла.

Так уж порой случается, что в городках вроде Ланскне тон всему обществу задает один человек – школьный учитель, владелец кафе или священник. Человек этот – сердцевина механизма, вращающего ход жизни. Как пружина в часах приводит в движение колесики, что крутят другие колесики, заставляют стучать молоточки и перемещают стрелки. Если пружина соскочит или сломается, часы остановятся. Ланскне – как сломанные часы: стрелки неизменно показывают без минуты полночь, колесики и зубчики вхолостую вращаются за угодливым никчемным циферблатом. Поставь на церковных часах неправильное время, если хочешь провести дьявола, говорила моя мама. Но тут, я подозревала, дьявол не поддался обману. Ни на минуту.

Ветер дует иначе с тех пор, как ты поселилась здесь.

Джей рассказал ему, что два раза был во Флориде с родителями и по разу – на юге Франции, на Тенерифе и в Алгарви[29] на каникулах. Джо презрительно фыркнул: – Я ж про настоящие путешествия, сынок. Не про всякую чушь из туристских брошюр. Парижский Новый мост ранним утром, когда никого нету, одни бродяги выползают из-под мостов и из метро, а солнце отражается в воде. Нью-Йорк, Центральный парк весной. Рим. Остров Вознесения[30]. Перебраться через итальянские Альпы на ослике. Уплыть с Крита на каике зеленщика. Пересечь Гималаи пешком. Есть рис с листьев в храме Ганеши. Попасть в шторм у берегов Новой Гвинеи. Встретить весну в Москве, когда целая зима собачьего говна из-под талого снега лезет. – Его глаза сверкали. – Я все это видал, сынок, – мягко сказал он. – И много чего еще. Я себе поклялся, что увижу все.

. В творчестве есть что-то от безумия, не вполне здоровой одержимости.

Монахиня с мороженым у собора Парижской Богоматери.

они пахнут воспоминаниями о ней.

От нее пахло солью и детским мылом.

с ароматами лаванды, кедра и лимонного сорго.

Платки и береты тех же оттенков, что и упрятанные под них волосы, – коричневые, черные, серые.