Книга или автор
3,6
25 читателей оценили
326 печ. страниц
2020 год
16+
5

1

Сентябрь 1863 г.

Ворон, расправив маховые перья, переходит в скользящий полет. Уверенно планируя в восходящих и нисходящих воздушных потоках, он вертит головой – посмотрит в одну сторону, потом – в другую. Внизу простирается Лондон, который не скроют от его черных, как смоль, зорких глаз ни пелена тумана, ни мгла, ни дымка!

С высоты он видит улицы и переулки, фабрики и мастерские, парки и тюрьмы, особняки и доходные дома, крыши, трубы и макушки деревьев. И извилистую, местами блестящую Темзу – грязное зеркало, в котором отражается небо. Оставив позади реку, ворон устремляется к холму, на котором высится церковь со шпилем и часовой башней. Облетает ее вокруг и садится на крышу, шурша крыльями. Клюет кирпичную кладку, лишайник, экскременты мотыльков, все что ни попадя. Подбирается к горгулье и клювом с любовью обводит ее глаза, легонько ударяет по ним, долбит.

Горгулья – существо, призванное исторгать дождевую воду из своей раскрытой пасти на паперть. Прихожане (когда они еще здесь были) грешили на забитые водосточные желоба, но на самом деле это всегда были происки горгульи, которая задерживала в себе воду лишь для того, чтобы извергнуть поток на верующих, когда те останавливались у входа в храм Божий и вздрагивали, поднимая глаза к небесам.

Ворон перескакивает на край крыши, нависающий над папертью, и внимательно смотрит вниз.

У входа в церковь стоит женщина. Она задирает голову вверх, но не вздрагивает. Брайди Дивайн не из тех, кто трепещет по поводу и без.

Какая же она?

Невысокая полноватая статная женщина лет тридцати в фиолетовом одеянии, создающем контраст (поразительный и ужасный) ее ярко-рыжим волосам, которые упрятаны (по большей части) под белый вдовий чепец. Платье на ней полутраурное, элегантного кроя, но не броское и не модное. Поверх вдовьего чепца на ее голове восседает украшенный перьями черный капор – уникально безобразное творение. Черные ботинки, на вид крепкие и прочные, начищены до блеска. С кринолином она не дружит; юбки у нее не широкие; шнуровка на талии не тугая – затянута лишь самую малость, чтобы внешне это выглядело респектабельно; серый плащ с фиолетовой отделкой – короткий. В общем, по всем признакам женщина она практичная, во всяком случае, считает практичным иметь возможность протискиваться в дверные проемы, лазить по лестницам и свободно дышать. У ее ног – докторский саквояж. Старомодный, чиненый-перечиненый, из засаленной кожи.

Она достает из кармана курительную трубку. Хм, забавно: на вид приличная женщина, и такие фривольные привычки. Правда, она весьма осмотрительна: курит под сенью безлюдной часовни, а не дымит на Стрэнде (не то что хрычовки с волосатыми подбородками, что чешут по улице с трубками в зубах, неся на голове корзины).

Ворон с интересом наблюдает за ней.

Женщина подмигивает птице. А в глазах ее – чертовщинка. Ворон в ответ издает негромкое «кар-р».

Глядит на горгулью: та лишь скалит в раззявленной гримасе пустую пасть, из которой ничего не льется.

Успокоенный, ворон взмывает ввысь.

* * *

Брайди Дивайн провожает взглядом ворона, пока тот не исчезает вдали. Теперь во дворе часовни если что и шевелится, то только ее мысли, отмечает она. Иногда мимо распахнутых ворот прокатит телега или экипаж. Но, в принципе, от внешнего мира ее отделяет довольно высокая стена, и этого достаточно.

Брайди испускает вздох и обращает лицо к солнцу: осеннее тепло более насыщенное и мягкое, чем летний зной; чувствуется в нем постепенное умирание жаркого сезона. Брайди с наслаждением подставляет ласковым лучам лоб и щеки. Стоит воспользоваться тем, что солнце вообще нашло просвет в облаках и сумело пробиться к земле (в эту-то пасмурную пору, когда над городом висит туман и дымовая мгла).

Компанию Брайди составляют солнце, ее мысли и курительная трубка.

Сама эта трубка – непримечательная: глиняная, удобной формы, может спокойно угнездиться и в руке, и в щели между зубами. И дешевая – из тех, что в ходу у ирландских рыночных гарпий. Чубук у нее короткий, чашка – маленькая, так что в случае дождя длинный крючковатый нос сварливой карги, нависая над ней, не дает промокнуть табаку. В общем, да, трубка у Брайди самая обыкновенная, чего не скажешь о ее содержимом. В последнее время к своему традиционному зловонному куреву она добавляет капельку «Бронхиальной бальзамовой смеси» Прадо – рыхлого смолистого вещества, которое при сгорании источает приятный аромат, сменяющийся резким химическим душком. На самом деле запах этот не такой уж и мерзкий, одновременно бодрит и расслабляет. Добавишь солидную дозу «смеси Прадо», и тебя посетят яркие, радужные мысли, утроишь эту дозу – мыслей вообще не останется.

Румольд Фортитюд Прадо – химик-экспериментатор, токсиколог и специалист в области судебной медицины. «Бронхиальная бальзамовая смесь» – одно из его возбуждающих снадобий. Предыдущие легендарные творения Прадо – «Загадочный караван» и «Ярмарочное буйство» – тоже зарекомендовали себя сильнодействующими средствами: либо повергали в состояние блаженства, либо – в ступор. И как таковые все эти смеси по-прежнему имеют своих верных приверженцев из числа наиболее рисковых друзей Прадо, к которым принадлежит и Брайди.

Но теперь трубка Брайди пуста: она выкурила все ее содержимое.

Брайди сует порожнюю трубку в рот: так лучше думается. Еще одна понюшка ей бы не помешала. Табак не притупил бы мыслей, просто обволок бы легкие. Она согласна на любой сорт – терпкий и благотворный, вязкий и противный, – на низкопробную труху уличных торговцев или на джентльменское наслаждение.

И, словно отклик на ее желание, в дальнем углу церковного кладбища в воздух взвивается струйка табачного дыма.

Брайди принимает это за добрый знак.

* * *

У помпезной гробницы богатого мясника развалился какой-то мужчина. Брайди в нем поражают две вещи.

Во-первых, на мужчине почти нет одежды (весь его гардероб состоит из цилиндра, ботинок и панталон).

Во-вторых, она видит сквозь него.

Может без труда прочитать надпись на гробнице, которая по всем законам должна быть скрыта телом мужчины. Она даже различает ангелов на декоративном каменном фризе.

Не иначе какой-то искусный трюк – как «призрак Пеппера»! [2] Несомненно, где-то должны быть зеркала, экраны, черный шелк или что-то такое – хитроумное изобретение иллюзиониста, некое причудливое устройство. Беглый осмотр соседних могил ничего не выявил.

Брайди озадачена. Если нет внешних факторов, объясняющих присутствие на кладбище прозрачного полуодетого мужчины, значит, это причина внутренняя, кроется в ней самой. Только вот что-то не припоминает она, чтобы в результате употребления «Бронхиальной бальзамовой смеси Прадо» появлялись галлюцинации в виде прозрачных полуодетых мужчин. Хотя список побочных эффектов включает в себя обширный перечень симптомов: запотевание зрачков, гиперчувствительность, звуки аккордеона и многое другое.

Она решает внимательно рассмотреть привидение с ног до головы.

Надвинутый на глаза цилиндр такой же прозрачный, как и его владелец. Но Брайди это не мешает разглядеть, что головной убор знавал и лучшие дни: на тулье вмятины, поля утратили форму. Прозрачный мужчина обнажен по пояс; нижняя часть тела упрятана в облегающие белые панталоны, которые обтягивают бедра и пузырятся на коленках. Ботинки не зашнурованы, кулаки кое-как обмотаны грязными распускающимися бинтами. Он плечист, мускулист, с широкой грудью и бычьей шеей. И весь в татуировках – и спереди, и сзади.

Из-под полей надвинутого на глаза цилиндра выглядывает нос, который, видимо, не раз бывал сломан. Подбородок чисто выбрит. Блестящие черные усы (густые, искусно навощенные, явно с претензией на шик). Изо рта свисает курительная трубка, которой он периодически попыхивает. Струйка дыма теперь совсем тоненькая и не имеет различимого запаха. При затяжке табак в чашке вспыхивает голубым огнем.

Интересно, думает Брайди, есть у него лишняя щепотка табака? А табак у него тоже прозрачный?

Мужчина, вероятно, почувствовав, что он не один, ленивым движением сдвинул назад цилиндр. Глаза у него открыты. Встретившись с ней взглядом, он в испуге вскакивает на ноги, выставляя перед собой кулаки.

Диковинное зрелище, по-другому не скажешь.

Татуировки, что украшают его тело, – теперь Брайди ясно видит их – на самом деле подвижны. Ей сразу вспоминается мимоскоп месье Девиня [3]. Хитроумное устройство (чудо из чудес на Всемирной выставке), представлявшее собой две катушки, между которыми петляли картинки, освещаемые вспышками электрической искры. Брайди открыв рот смотрела, как статические изображения – животные, насекомые и механизмы – оживали, подпрыгивая, порхая, скользя и перемещаясь. Столь же завороженно сейчас она разглядывает мужчину. На его мускулистой руке плавно опускается чернильный якорь. На животе скалится череп с пустыми глазницами – ухмыляющееся memento mori. Русалка, сидя на плече с зеркалом в руке, расчесывает свои иссиня-черные волосы. Заметив, что за ней наблюдают, она испуганно вздрагивает и уплывает под мышку мужчины, ловко взмахнув хвостом. Слева на его груди витиеватое сердце то разрывается, то опять срастается – снова и снова.

Не человек, а настоящее цирковое представление.

– Ну что, насмотрелась?

– Сэр, простите, если я потревожила вас, – ответствует Брайди, краснея. – Я хотела позаимствовать щепотку табака. – Она показывает на свою пустую трубку.

Мужчина опускает кулаки.

– Господи помилуй, так это ты. Глазам своим не верю! – Его лицо озаряет радость. Он взмахивает цилиндром. – Дорогая, узнаешь меня?

Брайди смотрит на него.

– Нет, не узнаю.

– Так… – Он проводит ладонью по своим коротко остриженным волосам – они у него блестят, как черный бархат, и густые, словно кротовья шубка – и морщит свой широкий массивный лоб. – Вас зовут Бриджет.

– Меня зовут Брайди.

– Ну да, – кивает мужчина. – А ваше полное имя, будьте любезны?

– Миссис Брайди Дивайн, – помедлив, отвечает она.

– Ну конечно! – улыбается мужчина. – Разве женщина со столь божественными глазами может зваться как-то иначе? [4] – Помолчав, он уточняет: – Вероятно, Дивайн – фамилия вашего мужа, мэм?

– Покойного мужа, сэр, – поправляет его Брайди.

– Мои искренние соболезнования, миссис Дивайн, – кланяется мужчина.

– Прошу простить меня, сэр. – Брайди поворачивается, собираясь уйти.

– Бриджет, прошу вас, не уходите. Мы могли бы вместе вспомнить прежние времена.

– Сэр, – говорит Брайди, останавливаясь, – вы ошибаетесь, полагая, что мы с вами знакомы…

– Но я знаю вас: вы – дочка Гана Мерфи.

Брайди вытаращила глаза.

– Да, это мой папаша.

– Да знаю я! – Мужчина молчит, насмешливо глядя на нее. Затем спрашивает: – Значит, вы совсем меня не помните?

Брайди смотрит на него в отчаянии, понимая, что эта игра может продолжаться вечно.

– Дело не в этом, мистер…

– Дойл. – Мужчина неспешным шагом подходит к могиле по другую сторону тропинки, жестом показывает на нее. – Неплохое местечко, да?

Брайди, проследовав за ним, читает надпись на надгробии:

«РАСПИСНОЙ ДОЙЛ»

Здесь покоится РУБИ ДОЙЛ

Татуированный МОРЕХОД и ЧЕМПИОН ПО БОКСУ

Безвременно почивший 21 марта 1863 г.

«Своих соперников он отправлял в нокаут

по-джентльменски, с поклоном»

– Ну что, теперь узнали? – спрашивает покойник.

– Вы – боксер Руби Дойл. Скончались полгода назад. Но мы не были знакомы.

Руби Дойл снова водружает цилиндр на голову.

– А вы поройтесь в памяти, Бриджет. – Он тихонько хлопает по тулье своего цилиндра. – Подумайте немного. Я не тороплюсь.

– Если это какой-то розыгрыш, мистер Дойл…

– Если не трудно, зовите меня Руби, пожалуйста. – Он щегольски притрагивается к полям цилиндра. – Что за розыгрыш?

– То, что вы умерли.

– Да, вот так меня разыграли.

– Я не верю в привидения.

– Я тоже. А вы почему?

– У меня научный склад ума. Призраков не существует.

– Согласен.

– Трюк для гостиных. – Брайди пристально смотрит на него. – Дым и зеркала.

Губы Руби раздвигаются в обезоруживающей улыбке.

– Чистой воды надувательство?

– Модный вздор.

– А сеансы спиритизма? – Руби, которому этот разговор, по-видимому, доставляет удовольствие, возводит глаза к небесам. – Дай мне знак, Уинфред.

– Темные душные комнаты и люди, легко поддающиеся внушению.

– Да таких пол-Лондона!

– Пол-Лондона – оболваненные дураки. Нужно быть полным идиотом, чтобы верить в существование призраков, духов и привидений – в то, что их можно видеть и общаться с ними.

– А вы идиотка, Бриджет?

– Сэр, я вижу вас, но в существование ваше не верю.

Руби Дойл приуныл.

Брайди нахмурилась.

– Извините, но мне нужно работать.

– На кладбище? – Он искоса глянул на саквояж в ее руке. – У вас там лопата? Дайте-ка угадаю: вы трупы выкапываете, как ваш старый папаша Ган?

– По-вашему, я похожа на тех, кто ворует трупы? – вспылила Брайди. – Я помогаю полиции.

– Вон оно что. И как же?

– Определяю, как умер тот или иной человек.

– И как же я умер?

– От сильного удара в область задней части шеи.

– Молодец. Наверно, в «Лови! Держи!» [5] прочитали?

– Ничего подобного.

– «Потасовка в таверне. Боксер проиграл бой».

– Руби, меня ждут в крипте. Там нашли чей-то труп.

– Там ему самое место. Что ж, не смею задерживать. Привет папаше. Кстати, как Ган?

– Умер. В тюрьме.

Улыбка сошла с лица Руби.

– Жаль. Ган крепкий был мужик, выносливый. Разве его вы не видите?

– Ган умер, – повторяет Брайди, с раздражением глядя на мужчину.

– Значит, из мертвых вы видите только меня?

– Выходит, что так.

– А как же мистер Дивайн?

На лице Брайди отображается недоумение.

– Ваш покойный муж, – напоминает Руби. – Его-то вы должны видеть?

– Не случалось.

– То есть получается, что для вас я особенный? Вы удивлены, Бриджет? Смущены?

– Меня ничто не удивляет и не смущает.

– Вот как? – С минуту он раздумывает. Потом: – Можно, я пойду с вами, посмотрю, что вы там будете делать в крипте?

– Нельзя.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
260 000 книг
и 50 000 аудиокниг
5