Цитаты из книг автора «Дженнифер Макмахон»

невероятно маленьким. – Давай положим подушку тебе под голову, – сказала Реджи и выпрямилась. – Так тебе неудобно лежать. Дай мне колокольчик. Реджи взяла латунный колокольчик, но из ладони ее матери выпало что-то еще. На простыню упал скомканный кусочек бумаги. – Что это? – спросила Реджи и вытащила бумажку из влажных складок простыни. Это был небольшой бумажный квадратик, аккуратно сложенный в четыре раза. Реджи развернула его и обнаружила вчерашнюю статью из «Хартфорд Экземинер»: «НЕПТУН ВЕРНУЛСЯ В БРАЙТОН-ФОЛЛС?». Края были ровно обрезаны. – Где ты это взяла? – спросила Реджи. – Лорен дала тебе это? Реджи взглянула на статью и увидела, что в самом низу страницы кто-то приписал синей чернильной ручкой еще одно предложение, выведенное четкими печатными буквами: «СЛЕДУЮЩЕЙ БУДЕТ РЕДЖИНА» Реджи придушенно вскрикнула, словно обжегшись. Вера покачала головой. – Это сделал он. – Ради бога, мама, кто такой «он»? О ком ты говоришь? – Жил на свете человек, скрюченные ножки, – прошептала Вера. – И гулял он целый век по скрюченной дорожке… Реджи вибрировала от паники, как камертон. Она слышала звук крадущихся шагов в коридоре, приближавшихся к ним. Оглядевшись

Кролик – это кролик. У него чуткие уши. Он подергивает носом. Он чешет белой пушистой лапой там, где у него что-то чешется. Он наклоняет голову и прислушивается. Он не говорит. Он никогда не говорит, только делает знаки, кивает или качает головой. Просто удивительно, что он может поведать без всяких слов.

Иногда. Хотя, бывает, превращаются в страшных чудовищ с огромными зубами и когтями. Они приходят ночью, запутывают волосы, крадут дыхание. Надо быть осторожнее, иначе они проглотят тебя целиком.

Это она чудовище. Она, а не я.

ла Опал, двенадцатилетняя дочь Рейвен,

1908 Гости с другой стороны секретные дневники Сары Харрисон Ши 29 января 1908 г. Мне было всего девять, когда я впервые увидела «спящего». Это случилось весной – за несколько месяцев до того, как папа прогнал Тетю и погиб мой брат Джейкоб. Моя старшая сестра Констанс уже не жила с нами: полгода назад она вышла замуж и переехала в Грэнитвиль. Я гуляла на холме в лесу неподалеку от Чертовых Пальцев, хотя папа строго-настрого запрещал нам с братом ходить туда без взрослых. Листья на деревьях уже распустились, и лес напоминал пронизанный светом зеленый шатер. Солнечные лучи хорошо прогрели землю, и в воздухе густо пахло перегноем и почему-то грибами. Под буками, кленами и березами распускались весенние цветы: триллиумы, кандыки́ и мои любимые ариземы: небольшие и неброские на вид, они, однако, были «с секретом». Причудливо изогнутый верхний лепесток цветка, нависавший над чашечкой, напоминал капюшон, под которым скрывался «монах» – странноватой формы пестик. Этот цветок показала мне Тетя, она же научила меня выкапывать съедобные луковицы аризем, которые можно было есть. По вкусу они напоминали репу. Я как раз обнаружила пробившийся сквозь лесную подстилку цветок и уже протянула руку, чтобы сдвинуть капюшончик и увидеть под ним крошечную, смешную фигурку, когда услышала шаги. Мерные, неторопливые, они направлялись в мою сторону. Кто-то тяжело ступал по прошлогодней листве, шуршал ветвями кустов, спотыкался о корни. Сначала я хотела броситься наутек, но от страха не могла двинуться с места. Всех моих сил хватило лишь на то, чтобы присесть за торчащим из земли большим камнем. Вовремя. Невысокая фигура вышла из-за деревьев на поляну. Я узнала ее сразу. Это была Эстер Джемисон. Эстер умерла от тифа две недели назад. Мы с папой и Джейкобом ходили на похороны, и я сама видела, как гроб с ее телом закопали за церковью на Земляничном лугу. На кладбище были все школьные друзья Эстер, их родители, да и многие учителя тоже – все надели всё самое лучшее, словно это было воскресенье и они собрались на церковную службу. Отец Эстер, дядя Эрвин, владел в городке магазином «Овес и Упряжь». На похороны он пришел в черном пальто с обтрепанными рукавами. Нос у него был красный и распухший, и он беспрерывно сморкался. Рядом стояла мама Эстер. Миссис Кора

Моя любимая тетка Сара Харрисон Ши была жестоко убита зимой 1908 года. Тогда ей был тридцать один год. Вскоре после этого страшного события я собрала разрозненные страницы ее дневника, какие только сумела отыскать в десятках мудреных тайников в самых разных местах ее старого дома. Несомненно, тетя Сара понимала, какая опасность грозит ей из-за этих записей. Весь последующий год я занималась тем, что приводила тетины записи в порядок, чтобы издать их в виде книги. Эта идея пришла мне в голову, как только я поняла, насколько сильно эти дневники способны изменить наши представления о том, что́ мы знаем о жизни и смерти. Я убеждена, что последние записи – те, которые, по всей вероятности, содержат самые важные и самые сенсационные сведения и секреты, – тетя сделала за считаные часы до смерти. К сожалению, эти страницы мне так и не удалось обнаружить.

Мама верила в визуализацию и позитивный настрой. Ко всем зеркалам в их квартире были приклеены листочки с фразами вроде «Я воплощаю свою мечту в жизнь» и «Скоро все будет замечательно». Джейсон сомневался в действенности такого подхода: мать по-прежнему получала мизерную зарплату в доме престарелых, где убирала слюни и мочу за стариками, хотя по двадцать раз на дню твердила: «Я безумно богата».

Скажи, что самое плохое, что ты сделала в своей жизни?

Саре по наследству (если не считать ее старшей сестры Констанс,