Отец Лидии умер почти пятнадцать лет назад, и хотя теперь она горевала лишь временами, в эти моменты скорбь оставалась такой же острой, как и в день его смерти.
Лидия была ответственной матерью, но никогда не страдала от созависимости. Не умирала от тоски всякий раз, когда Лука уходил в школу или ложился спать. Ценила время наедине с собой, ценила самобытность внутреннего мира и шанс отвлечься от постоянной тревоги, порождаемой материнством.
В статусе мигранта все же было одно преимущество: когда по-настоящему вживаешься в этот образ, становишься почти невидимым для окружающих. Никто на тебя не смотрит; на самом деле окружающие изо всех сил стараются не смотреть.
Она знала, что безопасности не существует в принципе и что север ничуть не лучше любой другой страны. Последние события лишили ее надежды, подтвердив одну простую и такую горькую истину: мир – отвратительное место.