4

Вы запрашивали полный список возможностей и ограничений герольдов. Вот он. Не знаю, что помешало Вам просто извлечь нужную информацию из моих обширных многолетних заметок по этому вопросу; видимо, людям Вашего положения некогда читать документы. Пожалуйста, дайте знать, если предпочитаете, чтобы список был снабжен пояснительными картинками.

– Крылья синего света вызываются по желанию, действуют несколько часов, поэтому непригодны для полетов на большие расстояния и над морем.

– Меч синего света вызывается по желанию. Его не нужно менять, точить или носить с собой. Я думаю, даже вам понятны его преимущества.

– Повышенная сила и способность к исцелению. Чего еще можно желать от воина?

– Потеря памяти. Насколько я могу судить, подопытные полностью забывают свою жизнь до вживления им руды. Поскольку большинство из них – заключенные, вытащенные из захолустных тюрем, это не слишком большая потеря.

– Невозможность забеременеть или выносить ребенка. Я вижу здесь только плюс для солдат. И конечно, это значит, что герольды могут наслаждаться отпусками без последствий.

– Возможная умственная и физическая деградация. Примерно через восемь лет рудные линии попытаются вернуть свою изначальную форму. Это может привести к болям, хаосу в мыслях и, скорее всего, к возвращению утраченных воспоминаний. В конечном же счете к безумию и смерти. Опять же, учитывая, что многие из Ваших «добровольцев» – преступники, я думаю, что это разумная плата за легион непобедимых воинов.

Записка Гинид Тайли императору Юстинии

Левен бережно опустила Киллиана на каменные плиты двора, широко расправила голубые крылья, а потом сложила их. Едва они исчезли, она призвала волшебный клинок; в последнее время она не могла позволить себе крылья и меч сразу. Во двор вбежали трое стражников, и отблески ее клинка сапфировыми бликами задрожали на их доспехах.

– Кто вы такие? – спросил один с сильным акцентом уроженца Стратума. – Вы вторглись на частную территорию.

Другой, видимо более сообразительный, медленно потянул из ножен меч.

– Да это же, мать ее, герольд. Из самых старых.

– Вот наглец, – заметила Левен.

– А с ней один из этих рогатых бретленских дьяволов, – продолжил сообразительный.

Первый перебил его:

– Значит, пришли к костоправу?

– Вроде того, – обронила Левен.

Ее беспокоило учащенное дыхание Киллиана. С ним явно было что-то не так. И дело не в падении с крыши.

– Алхимик не принимает. – Сообразительный уже поднял меч, когда из-за его спины вышел третий стражник.

– Никто не должен знать, где она. – Третий с раздражением взглянул на первых двух. – Придется нам их убить, а то поползут слухи.

– Что ж, попробуй, а я посмотрю, как у тебя получится. – Левен метнулась вперед, к стражнику номер два, перерубила его меч своим волшебным клинком и боднула его лбом в открытый висок.

Тот рухнул как подкошенный. Не разворачиваясь, боком, она прыгнула к третьему. Тот схватился с ней, пытаясь развернуть свой меч так, чтобы ударить ее в живот, но она стремительно нагнулась и провела клинком по задней поверхности его ног до самых пяток. Он хотел закричать, но она рукой зажала ему рот и повалила на землю. Потом оглянулась и увидела, что последний стражник бьется с огромным морским орлом, который камнем упал на него с ночного неба и теперь пытался сорвать с него скальп когтями. Левен попыталась приподняться, опершись раскрытой ладонью о лицо охранника, но титаническая сила уже покидала ее, унося с собой и человеческую. «С каждым разом это происходит все раньше и раньше», – подумала она, охваченная отчаянием вперемешку со страхом.

– Киллиан, нам надо вести себя тихо. Иначе она опять уползет куда-нибудь.

– Нет, ее последний корабль уже ушел, любовь моя, – ответил он.

Вдали от Дикого леса он не мог двигать землю, как раньше, но траун и здесь позволял ему проникать в разум живых существ и повелевать ими. По приказу Киллиана морской орел прекратил издавать пронзительные крики, но стражник продолжал реветь, потому что птица расцарапала ему лицо.

Левен глубоко вдохнула и с трудом встала, держа руку на рукояти ножа. Она намеревалась полоснуть им по мягкой коже под задранной бородой стражника, но не успела – кровь хлынула без ее участия. Стражник упал, а Левен увидела Инис – та стояла в тени позади упавшего, с ее когтя-ножа капала кровь. Отпущенный Киллианом морской орел улетал в ночь, наверное гадая, откуда на перьях взялась свежая человеческая кровь. Инис следила за его полетом задумчивым взглядом, к которому Левен уже привыкла.

– Пошли, – сказала Инис. – Я знаю, где наша мать.

– Подожди минутку, – сказал Киллиан. Он подошел к Левен и убрал волосы с ее лица. – С тобой все в порядке?

Левен кивнула, стиснув зубы. Жгучая боль уже приближалась; тысячи раскаленных иголок вонзались в ее кожу везде, где были нанесены линии, – лицо, торс, руки, ноги, даже нежная кожа ладоней пульсировала от нее. Но на этот раз к боли добавилось еще что-то. Какое-то чужеродное присутствие на задворках сознания.

– Да. Я в порядке. Ты как? Там, на крыше, ты выглядел так, словно увидел привидение. В чем дело?

– Не знаю. – Киллиан нахмурился. – Что-то… Мне показалось, я что-то слышал. Голос. Хотя, может быть, это просто траун.

– Твоя забота о своей паре трогательна, – произнесла Инис, – но ты не забыла, зачем мы здесь, Левен? Я видела ее. – Голос Инис, обычно такой спокойный, теперь сорвался почти на крик. – Я видела сестру!

– Не кричи, Инис, я слышу. – Левен сунула нож за пояс и постаралась забыть о боли. – Показывай дорогу.

* * *

Левен ожидала дальнейшего сопротивления, но его не было. Когда Инис привела их к двери в обиталище Гинид Тайли, там не оказалось даже стражи.

– Видно, Империя решила, что спрятала ее как надо, – чуть слышно сказала Левен Киллиану, когда они остановились у входа. – Старую ведьму даже не охраняют.

– И не зря – вспомни, мы искали ее целых два года, – отозвался Киллиан.

– Мне так нравится твое благоразумие, – улыбнулась Левен.

Она пинком распахнула дверь, используя боль в мышцах как катализатор силы. За дверью оказалась комната, полная предметов, которые живо напомнили Левен мастерскую под центральной площадью Стратума, – химикаты, книги, изящные ножички, созданные, чтобы кромсать человеческую плоть, и сама Тайли в углу, где она, опершись на трость, доставала что-то с полки. Когда в комнату без стука вошли трое, она повернулась к ним, но особого удивления не выказала, только вынула изо рта курительную трубку. В комнате повисла тишина; Левен вдруг показалось, будто она ползет по тонкому льду, а под ней темнеют озерные глубины. Пути назад нет.

– Я, конечно, знала, что кто-нибудь ко мне да пожалует, – начала Тайли. – Ведь я готовлю такую вкуснятину. Но чтобы сама Освящающая Илевен? Вот это сюрприз. – Она посмотрела на синие рожки Киллиана. – А с ней друин. Да еще и траун, ни больше ни меньше. И худенькая девочка. Интересно.

– Ты меня не забыла. Я думала, что, может, ты заставила себя забыть. Это бы кое-что объяснило.

Сердце Левен забилось так часто, что даже заглушило боль. Грудь распирало – казалось, ее, точно грозовое небо, вот-вот разорвет молния. Сдерживаться становилось все труднее. Дикий лес детства вдруг показался очень близким: снег на земле, ужасный каменный алтарь среди деревьев, ждущий ее.

Тайли шагнула к ним, и тут только Левен заметила, что от нее осталась лишь тень. Рыжеватые волосы поседели, кожа приобрела землистый оттенок, и, судя по тому, как она двигалась, каждый шаг причинял ей боль. В комнате ужасно воняло. Тайли вытряхнула из трубки пепел на ближайший столик. Вонь усилилась.

– Ты знаешь, кто ты? Вот это неожиданность, – ровным голосом произнесла Тайли.

По ее лицу пробежала дрожь, похожая на судорогу, мимолетный проблеск каких-то эмоций, которые сразу же исчезли, как грибной дождь.

– Но откуда? Неужто ублюдок-посланник проболтался? Я думала, что мои записи надежно спрятаны, хотя уповать на то, что этот змей не доберется до них, конечно, не приходится.

– Я вспомнила, – просто сказала Левен. – Вспомнила, что ты делала со мной, снова и снова. Что ты сделала с моим отцом. И с ней.

Она резко указала на Инис, которая стояла у двери, держа наготове нож.

– С ней? – Уголки губ Тайли опустились. – Кто это? Я ее не знаю. Уж не родня ли того маленького отродья, которое съели жуки в Хураки, а?

– Кто кого съел? – спросил Киллиан.

Левен, перебив его, схватила Инис за плечи и притянула к матери.

– Ты что, не узнаешь свою младшую, Тайли?

Та быстро заморгала, замотала головой и отшатнулась.

– Этого… не может быть.

– Ты убила нашего отца – нет, хуже, ты заставила меня убить его, ты стерла мои воспоминания и бросила Инис умирать в лесу. Тогда ее звали Алоу.

– И у тебя моя сестра, – вставила Инис. – Отпусти ее немедленно.

– Да. Отпусти грифона, – Левен глубоко вдохнула, – а потом я тебя убью.

– Подожди. Подождите! – Тайли неуклюже попятилась, тяжело опираясь на палку. – У вас же наверняка есть вопросы, девочки. Вы хотите что-то узнать. Так давайте, спрашивайте.

Она уперлась в стену возле небольшой ниши с лампой.

– Я расскажу вам все, что вы хотите знать, – пообещала она. – А мне известно многое, уж поверьте.

Тут она закашлялась и согнулась пополам, так что Левен подумала, что она вот-вот рухнет на пол. Когда старуха выпрямилась, ее руки и губы были в крови.

– Что с тобой? – спросил у нее Киллиан.

– Хех. – Тайли взглянула на красную руку и вытерла ее о рубашку. – Проще говоря, мои внутренности медленно разлагаются под действием особо опасного и редкого яда, который добывают из растения, встречающегося лишь в джунглях неподалеку от Черного города. Хотите верьте, хотите нет, но посланник отравил мой чай. Я всем рассказала, что он натворил, ведь посланники искусны во лжи, но дело в том, что… – Она перевела дух, затем продолжила: – Дело в том, что мы оба слишком ценны для императрицы. Поэтому нам обоим сохранили жизнь. Правда, в моем случае это ненадолго – чай посланника доконает меня уже очень скоро, Освящающая Илевен. Так что не трать попусту малую толику сил, которая у тебя еще есть.

– Даже медленная смерть от яда – слишком мягкое наказание для тебя, – сказала Левен, но с места не сдвинулась.

Тайли права, у нее есть вопросы. А кто еще ответит на них? Хотя по-настоящему ее волновало лишь одно.

– Почему?

Левен думала, что Тайли возмутится или сделает вид, что не понимает. Но главный костоправ Империи только поджала губы и посмотрела в окно. Снаружи поднялся сильный ветер и порывами швырял в стекло дождь.

– Потому что я могла, – наконец сказала она. – Я знала, что смогу это сделать, и кто мог мне запретить? Я хорошо понимала, к чему приведет слияние магии титанов с человеческим телом. И понимала, сколько это даст мне власти: больше, чем у любого друина, больше, чем у трауна. – Тут Тайли с нескрываемым любопытством взглянула на Киллиана. – Тебе тоже нравится власть, да? Что может быть приятнее, чем диктовать низшим существам свою волю, правда? – Она усмехнулась, показав красные от крови зубы. – Эти идиоты изгнали тебя, верно? Потому что им самим не хватит на это сил.

– Эй! – Левен шагнула вперед. – Хватит нас забалтывать.

– Если кости грифонов дают такую силу, – раздался вдруг голос Инис, – почему ты не сделала этого с собой? Не дала себе крылья?

– Ха, ты не понимаешь. Да и куда тебе? – Тайли прислонилась к стене, и желтый свет лампы превратил ее лицо в маску. – Сила не в том, чтобы заполучить крылья, волшебный меч и способность исцеляться от любых ран. Для деревенщины вроде тебя это предел мечтаний. Настоящая сила – знать, как сделать такое с другими. Быть единственной на всей Эноне, кто владеет секретом создания герольдов. Ясно? Мне не нужно было портить себе кожу, чтобы получить силу, мне лишь нужно было научиться делать это с другими.

– И тогда ты решила испробовать свою силу на родной дочери, да, Эчни? – гневно спросил Киллиан. – А чтобы она не возмутилась, ты стерла ей память?

Тайли посмотрела на него с интересом:

– А что еще мне оставалось? Мы жили в Диком лесу, далеко от всех. Друины меня уже изгнали, так что я не могла пойти к какой-нибудь королеве и попросить у нее подопытных. Пришлось работать с тем, что было под рукой. – Она показала на Левен. – Ну, как твои дела, Освящающая Илевен? Как себя чувствуешь? Сколько уже прошло, десять лет? Твоя магия еще работает? По моим представлениям, сейчас тебе уже должно быть трудновато.

– О чем она говорит? – спросила Инис.

– Я в порядке. – Левен мотнула головой.

– Правда? Мышцы не болят? Усталости не чувствуешь? Странные голоса, звуки по ночам не слышишь?

Киллиан повернулся к Левен.

– Я права, да? – Тайли потянула воздух сквозь сжатые зубы и покачала головой. – Я никак не могла справиться с неизбежным упадком, который наступает, когда руда начинает возвращаться к своей изначальной форме. Сколько бы лет ни прошло, конец всегда один: боль, изнеможение, смятение. Возрождение воспоминаний. Неуклонный упадок. Безумие, смерть. Мне удалось дать герольдам восемь хороших, крепких лет, а ты была моей первой подопытной, Илевен. Сейчас в твоих линиях останки четырех-пяти разных титанов борются за то, чтобы вернуть себе свой облик.

– Это все, что ты хотела сказать? – спросила Левен спокойно. – Ты хотя бы помнишь, какое имя ты дала мне при рождении, мама? Или его выбирал наш отец?

Левен не хотела плакать перед этой женщиной, но разговор о человеке из ее воспоминаний причинил ей куда больше боли, чем даже горящие рудные линии.

– Кто он был? – требовательно спросила она. – И откуда?

– Да идиот был Овейн, вот кто, – фыркнула Тайли. – Мне стоило найти кого-нибудь поумнее, хваткого и честолюбивого, но тогда выбирать особо не приходилось, а главным для меня было то, чтобы дети получились крепкими и выносливыми. Ну, силы-то Овейну было не занимать, тут я отдам ему должное. Хотя ты легко срубила ему голову, Дэрин.

– Хватит. – Левен в два шага пересекла комнату.

Пусть ее магия ослабла, но кинжал в руке был настоящим и острым. Она прижала Тайли к стене и приставила лезвие к ее горлу. Мать показалась ей существом, состоящим из костей и кожи.

– Сейчас я избавлю тебя от страданий.

– Дэрин! – Тайли, казалось, ушла в себя. – Ты так хочешь стать дочерью, которая убила и мать, и отца?

– Ничего, переживу. В конце концов, это ты сделала из меня убийцу.

Левен услышала за спиной шаги Киллиана. Инис ступала неслышно, как всегда, но Левен все равно чувствовала ее рядом: та с любопытством ждала, что их мать вот-вот умрет.

– Подожди! У меня кое-что есть. – Тайли вынула из кармана какой-то предмет. Это был маленький плоский ромб из титановой руды, серебристо-голубой, весь в переплетении тонких линий. – Он может спасти тебя, Дэрин.

Левен прижала лезвие к ее шее, но чья-то рука удержала ее руку. Киллиан.

– Что это? – спросил он.

– Моя новая разработка, – успела сказать Тайли и захрипела, а из ее рта понесло гнилью. – Сделана из костей отанимов. Поскольку мы с ними похожи – они же почти как люди, – то их руда не восстанет против тебя. В ней те же способности, что и раньше – крылья, меч, сила, – только лучше… Здесь, в проклятой глуши, у меня было время подумать, и я придумала это. И оно работает. Без потери памяти. Оно исцелит тебя.

– Звездные задницы, ты готова болтать что угодно, лишь бы спасти свою шкуру!

– Я говорю правду! – Голос Тайли звучал почти возмущенно. – Здесь, в этой пластине, – новая армия герольдов для нашей, хех, славной императрицы, но я отдаю ее тебе, Дэрин. Спаси свою жизнь. Нужно только вживить этот рудный камень в плоть, и все готово. Никаких татуировок. – Она задыхалась, из уголка рта ползла тонкая струйка крови. – Я не могу удалить с твоей кожи старые рудные линии, не убив тебя, но руда отанимов должна перекрыть их действие. Обязательно перекроет.

– Левен. – Киллиан встал между ней и Тайли. – Если есть шанс… все исправить…

– Нет, – коротко рассмеялась она. – Я больше не дамся этой гадине в руки. Когда мы уйдем отсюда сегодня, здесь останется ее труп.

– По ее приказу погибло много грифонов, – тихо сказала Инис. – Этого достаточно, чтобы я хотела видеть ее мертвой.

– А как же другие герольды? – быстро спросила Тайли. – Их всех постигла та же участь, что и тебя, Илевен, но я спасла их. Теперь я спасаю остальных – тех, кто выжил. Убей меня сейчас, и они обречены страдать, как ты!

Левен замерла. Восемь лет товарищи-герольды были ее семьей, единственной, какую она знала. Вместе они смотрели в лицо смерти. Вместе убивали. Даже если она никогда больше не увидит никого из них, их связь все равно нерасторжима. Она вспомнила Форо, каким видела его в последний раз, его изможденное лицо, ужас и страдание в глазах. Если бы она могла спасти его тогда, сделала бы она это? Конечно.

Левен отошла от Тайли, чувствуя, как все в ней переворачивается от отвращения.

– Ты не убьешь ее? – спросила Инис.

– Посмотри на нее, – сказала Левен. – Она и так умирает. Не стоит пачкать оружие.

Они оставили Тайли на коленях у стены, с магической пластиной в руке. Киллиан открыл дверь в соседнюю комнату, а Левен подождала Инис, которая смотрела на старуху с выражением, непонятным старшей сестре.

– Идем, – сказала Левен, – заберем твою другую сестру, которая в перьях.