Глава 4
Отец

Последние пару дней выдались на редкость дерьмовыми. Проторчал в полицейском участке тридцать шесть гребаных часов, пока меня допрашивали по делу об убийстве моей бывшей жены. Больше всего бесили их слова, будто я там добровольно и могу в любой момент встать и уйти. Лживые свиньи. Да они сами бо́льшие бандиты, чем уличные грабители из Нин-Филдс –  района, куда я направляюсь. Там мой дом, и из этой дыры не выбраться, если тебя угораздило в ней оказаться. Скарлет была единственной из местных, кто детство провел не здесь. Она родилась в благополучной семье, а я рос без присмотра, меня воспитала улица. Уйдя от Скарлет к Лии, я переехал буквально в соседний квартал.

Решив, что после такого денька необходимо выпить, я заскочил в «Спар» за пивом. В этом районе нет дорогих супермаркетов, мы их не достойны. Наш удел –  нищета, безработица и криминал. Черт, я все еще не могу поверить, что меня подозревают в убийстве Скарлет. Слава богу, Лия подтвердила мое алиби. Если бы она решила повыкаблучиваться, мне точно были бы кранты. Зато она с лихвой отыгралась, когда полицейские спросили, не может ли она присмотреть за девочками, пока меня допрашивают. «Даже слышать ничего не хочу, со своим ребенком дел по горло». У меня дым из ушей пошел, когда я узнал, что легавые собираются отправить девчонок к этой суке, их бабке. Старая шарманка не узнала бы внучек в лицо, встреть она их на улице.

Лия… Вот же стерва. Не упустила возможности зарядить мне между ног. С другой стороны, чему я удивляюсь? Она всегда добивается того, что хочет. Ей нужен был я –  понятия не имею зачем, –  и она увела меня из семьи, хотя, сейчас, возможно, уже пожалела. Еще она хотела ребенка. Я –  нет: и так двух своих не мог прокормить. Но Лия наврала мне про таблетки и забеременела, а от моих упреков отмахнулась: «Вот сам бы и предохранялся! Я не обязана отвечать за твои проколы».

Так что теперь у меня трое детей, и младшей всего несколько месяцев. Я люблю всех своих дочерей, но если не найду жилье и не съеду от Лии –  а шансов на это немного, учитывая, что я на мели, –  не видать мне Дэйзи и Элис. Им, наверное, очень одиноко, тем более они только что потеряли мать, и у меня просто сердце сжимается. Однако, бросив Лию, я потеряю и маленькую Сэффи.

Беру самую дешевую упаковку пива и подхожу к прилавку. Девушка на кассе –  новенькая, не видел ее раньше. Молодая, бодрая и симпатичная. Вряд ли она надолго задержится в этом месте, где посетители будут орать, ругаться, а то и распускать руки. На улице шатается куча парней в капюшонах, и каждому из этих придурков гормоны бьют в голову. Будь я девушкой, ни за какие деньги не согласился бы тут работать.

– И еще пачку «Эмбер Лиф» на тридцать граммов, пожалуйста, –  говорю я, толкая пиво по прилавку. Прежде чем повернуться и открыть табачный лоток, она морщит нос и прикрывает рот рукой с таким отвращением, будто ее сейчас вырвет. А-а, понятно. У меня изо рта воняет, как от пепельницы. Я не чистил зубы почти два дня. Тем не менее я живой человек, и у меня есть чувства! Наконец девица перестает кривляться и пробивает мои покупки, но когда я протягиваю ей две засаленные двадцатки, она берет их с таким видом, как будто я предложил ей вытереть мне задницу.

Я вылетаю из магазина, не поблагодарив эту зазнавшуюся овцу, и сажусь в свой потрепанный «рено-меган», который оставил у двойной желтой линии. На лобовом стекле нет талона за неправильную парковку лишь потому, что власти давно перестали отправлять в наш район инспекторов: те постоянно выслушивали оскорбления и угрозы, не говоря о том, что каждый день оттирали плевки с формы.

Бросив пиво на переднее сиденье, скручиваю сигарету и закуриваю. Глубоко затянувшись, откидываюсь на сиденье и немного вращаю плечами, пытаясь сбросить напряжение. Никотин позволяет расслабиться, но не помогает выкинуть из головы взгляд той девчонки. Она смотрела на меня как на опустившегося алкаша. Конечно, я не идеал –  метр семьдесят два ростом, а нынче, кажется, всем бабам подавай двухметровых красавцев, –  однако и не урод!

Всю жизнь я был почти болезненно худым –  сколько бы ни ел, никак не мог набрать вес. Лия считает, что мне стоит отрастить волосы –  я ношу ежик, –  чтобы спрятать татуировку волка на шее, мол, из-за нее я похож на наркомана. В чем-то она права. Сейчас я без работы, как и большинство в наших краях, но подрабатываю, сбывая левый товар. Причем каким-то образом мне удается соблазнять женщин, которых я, казалось бы, недостоин. Что Скарлет, что Лия, обе очень привлекательны, хоть и каждая по-своему.

В отличие от большинства парней, которые втайне ненавидят женщин и хотят от них только одного, мне нравится быть в их компании. Прямо скажем, проводить с ними время приятнее, чем с мужиками. Женщин обычно удивляет моя словоохотливость, и обсуждать я готов не только футбол и тачки. Именно из-за этой черты, как признавалась Скарлет, ей и захотелось узнать меня получше… Не могу поверить, что она мертва! Мы встретились, когда нам обоим было по двадцать, и она стала моей первой любовью. Как наши дети справятся без матери? И что я буду делать без моего лучшего друга? В последнее время я все чаще думаю о том, как сильно ранил ее, заведя роман с Лией. А потом еще и бросил ее с двумя малышами на руках. Каким идиотом я был, надеясь, что с Лией стану счастливее! Вышло совсем иначе.

И все же не я один разбил сердце Скарлет. Часть вины лежит на этой безжалостной стерве, ее матери. Когда несколько лет назад мы задержали арендную плату и оказались под угрозой выселения, Скарлет нарушила данное самой себе слово никогда больше к ней не обращаться –  и попросила помощи. Однако, хотя у миссис Касл куча денег, она бросила трубку, холодно заявив напоследок: «Ты не получишь от меня ни одного пенни, пока живешь с этим типом». Со мной то есть.

Скарлет свидетель, рано или поздно я заставлю эту женщину пожалеть о ее словах. Клянусь. А пока что у нее мои дети. Наверняка из кожи вон будет лезть, чтобы настроить их против меня.

Глава 5
Бабушка

Две очень похожие друг на друга девочки –  как мне сказали, мои внучки, –  стоят в моей гостиной. Головы опущены, глаза внимательно изучают меня из-под ресниц. Дэйзи будто срисовали с матери –  те же огненно-рыжие волосы, веснушки на носу и бледная кожа. Судя по тому, как она заботливо обнимает Элис одной рукой за тонкие костлявые плечи, девочка полна решимости спасти свою младшую сестренку от злой бабки. Дэйзи уже девять лет, а Элис только семь. Старшая сестра крепко сжимает в руках уродливую и до жути реалистичную куклу с широко распахнутыми глазами. У меня от одного ее вида холод бежит по спине, но Дэйзи, как я понимаю, с ней не расстается, хотя в ее возрасте уже не стоит так привязываться к игрушкам. Обе сестры довольно высокие; волосы до талии, как занавески, обрамляют их лица. Головы, похоже, давно не мыли.

Когда констебль Картер и соцработник –  невзрачная серая мышка с прямой челкой и скучающими глазами –  приехали с девочками в коттедж «Глициния», мои внучки нехотя переступили порог. Каждая держала в руках полиэтиленовый пакет с одеждой и туалетными принадлежностями. Увидев накрытый для чаепития стол с лакомыми сэндвичами, пирожными и желе, они скривились так, словно перед ними отрава.

– Давайте перекусим позже, –  предложила соцработник, направляя всех в гостиную, от чего меня покоробило. Почему она в моем доме хозяйничает? Мне пришлось немало потрудиться, чтобы обеспечить девочкам теплый прием: специально для них я испекла булочки и приготовила аппетитное розовое бланманже в форме кролика. Но когда мы мрачной процессией проследовали в гостиную, залитую солнечным светом из окон, они едва обратили на меня внимание. Хотя, напоминаю я себе, все произошло так быстро, что бедные дети до сих пор потрясены. Каких-то тридцать шесть часов назад они сидели рядом с матерью и даже не подозревали о моем существовании.

Элис храбро смотрит мне в глаза и спрашивает:

– Ты правда наша бабушка? –  За что получает от сестры тычок в ребра.

– Да, –  отвечаю я с наигранной улыбкой, переводя взгляд с одной на другую.

Дейзи, хотя и кажется тихой и замкнутой, явный лидер, тогда как Элис более непосредственная и не задумываясь говорит все, что приходит в голову. Мне это по душе –  по крайней мере, понятно, что у нее на уме. Старшую раскусить не так просто.

– А почему мы раньше тебя не видели? –  требовательно спрашивает Элис, хмуря брови.

– Это долгая история, –  бормочу я извиняющимся тоном. –  Почему бы вам не присесть? Хотите пить? Давайте налью вам домашнего лимонада из бузины? –  Я указываю на большой диван с цветочным узором и кружевными салфетками.

Обе девочки шаркают к нему и присаживаются на краешек, будто боятся испачкать. Они все еще не выпустили из рук свои пакеты с вещами, словно кто-то может их украсть.

– Колы, –  с вызовом выпаливает Дейзи и смотрит на меня в упор, пытаясь, видимо, самоутвердиться.

– Ты имеешь в виду кока-колу? Боюсь, у меня ее нет. –  Нижняя губа девочки начинает дрожать, и во мне просыпается жалость. –  Если хочешь, можем позже взять в магазине. Он прямо через дорогу.

– А конфеты там есть? –  интересуется Элис.

– А как же, –  хихикаю.

Краем глаза я замечаю, что констебль Картер пытается привлечь мое внимание и незаметно указывает на дверь.

– Прошу меня извинить, –  говорю я социальному работнику и девочкам, нервно сглатывая, –  мне нужно перекинуться парой слов с любезным господином полицейским.

– Любезным? –  фыркает Дейзи и гримасничает, будто не может представить непротивного полицейского. Элис озорно хмыкает, подражая сестре.

На кухне констебль Картер похлопывает себя по карманам, и я чувствую почти материнское разочарование, когда вижу зажигалку в его руке и ощущаю запах табака от его дыхания.

– Вы курите, –  говорю я, скривившись.

– Увы. Очень уж нервная работа, –  виновато признается он, прежде чем заговорщически добавить: – В общем, я хотел, чтобы вы были в курсе…

– Насчет Скарлет? –  ахаю я. –  Есть новости?

– Его отпустили.

Я отвожу взгляд от увядающих сэндвичей и остывающего чайника.

– Винсента Спенсера? –  уточняю я, приподнимая брови.

Картер вертится, явно сам не в восторге от новостей.

– У него алиби.

– Хм, надо полагать, подружка обеспечила, –  язвительно бросаю я. По телефону соцработник уже рассказала мне, что происходило в жизни Скарлет и детей до трагедии. Измена, расставание, развод, ребенок с другой. Агорафобия.

Картер пожимает плечами, поглядывая на дверь в коридор. Рвется на улицу, не в силах сопротивляться тяге никотина.

– У нас нет причин ей не верить.

– Разве могли девочки не увидеть или не услышать, как их мать встала, чтобы впустить убийцу? –  Я понижаю голос до шепота. –  А вот если Винсент все-таки врет насчет алиби, и на самом деле он убил Скарлет, то у них есть причина его покрывать. В конце концов, он их отец.

Констебль смотрит на меня с жалостью, будто со мной случился инсульт, и доверительно сообщает:

– Ваша дочь никого не впускала. Преступник вошел сам.

– Да вы что?! –  вскрикиваю я в ужасе.

– Мы не были уверены, пока не получили результаты из лаборатории. Похоже, кто-то разбил стекло в задней двери и прокрался по лестнице, пока Скарлет и дети спали. Поскольку битые окна не редкость в тех краях, нам пришлось убедиться, что повреждение произошло незадолго до ее смерти, а не гораздо раньше –  тогда бы оно не имело отношения к делу.

– Боже мой, а если бы девочки проснулись? Они могли бы увидеть, кто это был… их могли бы… –  Моя рука взлетает ко рту. Страшно даже представить, что могло случиться.