Цитаты из книг автора «Джеймс Фенимор Купер»

Молодой могиканин подумал сначала, что враги подослали к нему настоящего медведя, чтобы мучить его и испытывать его мужество; но, вглядевшись пристальнее, он заметил в ужимках зверя, казавшихся Хейворду такими естественными, некоторые промахи, и сразу распознал обман. Знай Соколиный Глаз, как низко оценивал зоркий Ункас его медвежьи таланты, он, вероятно, обиделся бы на него.

Молодой человек понял теперь, каким образом дикарь застал его врасплох, и, считая себя безвозвратно погибшим, прижал к груди Алису, готовый встретить участь, о которой он не сожалел, так как был рядом со своей любимой.

У Дункана не было иного проводника, кроме слабого света, мерцавшего вдали, но этот свет служил полярной звездой для влюбленного.

вы сыграли роль удивительно: сам медведь был бы посрамлен вашей игрой. – Боже мой, майор, – возразил польщенный житель лесов, – плохой бы я был охотник, если б, изучая так долго в пустыне повадки и нравы животных, не сумел их изобразить! Будь это дикая кошка или настоящая пантера, я устроил бы вам представление, на которое стоило бы посмотреть.

Скажите, что означает этот маскарад и почему вы решились на такое отчаянное предприятие?

Призванный столь повелительно к исполнению принятой на себя роли, Хейворд с тревогой подумал, что малейшее колебание может оказаться опасным. Он постарался припомнить своеобразные заклинания и странные обряды, коими индейские колдуны прикрывают обыкновенно свое невежество и бессилие.

Лежат ли кости моих юношей, – заключил он, – на кладбище гуронов? Вы знаете, что нет. Их души ушли в край заходящего солнца и уже пересекают великие воды на пути к счастливой стране вечной охоты. Но они отправились в путь без запасов пищи, без ружей, без ножей, без мокасин, нагие и нищие.

Как бы ни было ослаблено влияние Магуа на племя случайными промахами и дезертирством из рядов племени, его мужество и ораторский талант были велики. У него всегда находились слушатели, и ему редко не удавалось убедить их.

Фигура Ункаса стала как бы еще больше, а ноздри его расширились, как у загнанного зверя, приготовившегося к отчаянной защите; но так непоколебима была его поза, что его нетрудно было принять за превосходное изваяние бога войны его племени.

Индейцы, верящие в наследственную передачу добродетелей и пороков, предоставили ему возможность уйти среди общего молчания.