Ленехан потягивал пиво и ухмылялся, то на пиво поглядывая, то на губки мисс Дус, полуоткрытые, тихонько мурлыкающие песнь морей, что прежде они звонкой трелью. Адолорес. Восточные моря.
Премудрый Блум узрел на дверях рекламу, курящая русалка колышется на волнах. Курите русалку, это легчайшие сигареты. Струящиеся пряди волос – несчастная любовь. Ради какого-то мужчины. Ради Рауля. Он глянул и увидел вдали, на мосту Эссекс, яркую шляпу, маячившую над легкой коляской. Так и есть. Третий раз. Совпадение.
– В самом деле? – повторил мистер Дедал. Он снова отхлебнул и отошел в сторону.– Так было жалко смотреть на его лицо, – сочувствовала мисс Дус. Будь ты проклят, чертов ублюдок.
есторанной программы. Я в жизни не слышала такой изящной игры. – В самом деле? – Ведь правда, мисс Кеннеди? Просто классическая игра. И знаете, он слепой. Бедный юноша, ему и двадцати лет не дашь.
– Да нет, знаете, – рассуждал он, – все-таки я простак. Когда я лежал в колыбельке, у меня был вид до того простодушный, что меня так и окрестили: простак Саймон – Тогда вы, наверно, были просто душка, – последовал ответ мисс Дус. – А что вам доктор прописал на сегодня?
Снова Хихикеннеди, наклонясь, так что корона ее волос, наклонясь, показала черепаховый гребень на затылке, прыснула прямо изо рта чаем, захлебнувшись чаем и смехом, захлебываясь, кашляя, взвизгивая: