Вблизи руин замка Ла Фронтьер Ноктюрн царила жуткая атмосфера. Весь замок словно ожил, пока книга Эклипс поглощала души всех, кто был с ней связан. Каменные стены дрожали, а коридоры наполнялись пугающим пронзительным гулом чего-то зловещего. По этим коридорам, преодолевая свой страх, наконец выбрался на воздух молодой дизайнер из Греции – Анастасис Филотис, чудом выживший после званого ужина Августа Эвальда. Он выбежал наружу через небольшую подсобную дверь, через которую изначально вошли герои. Анастасис бежал сломя голову, не оборачиваясь назад, боясь, что вампир станет преследовать его. Но он даже не мог представить, что именно происходит внутри замка. Внезапно он почувствовал слабость в ногах, книга добралась и до него. Анастасис потерял равновесие и рухнул на землю. В момент падения на его голове появилась оливковая диадема, активирующая его способность безграничной удачи Fortunate Son. Он чувствовал, как таинственные лучи начинают тянуть из него всю его сущность. Однако, упав на землю, грек зачерпнул ртом целую горсть земли. Словно его сангрейн неосознанно пытался заблокировать выход души из тела. Едва Анастасис поднялся с колен, он начал откашливаться, пытаясь избавиться от земли во рту. Едва ему удалось выплюнуть земляной комок, лучи вновь вернулись, снова ослабляя тело дизайнера. Крохотная сфера души уже показалась в его рту, как вдруг, оливковая диадема снова появилась на его голове. В тот же миг прямо в глотку Анастасиса залетела случайно пролетавшая мимо птица, не дав книге забрать его душу. Грек упал на спину, барахтаясь по траве и пытаясь избавиться от скворца во рту. Лучи таинственной силы Эклипс же не останавливались, они словно начали тянуть душу Анастасиса сильнее, чем раньше. Его глаза закатились и он больше не мог сопротивляться влиянию книги. Его душа прошла прямо сквозь птицу, выталкивая её саму из горла грека. На долю секунды на крошечной голове скворца появилась оливковая диадема, после чего душа все же покинула тело Анастасиса и сияющая сфера взмыла вверх, скрываясь в стенах замка. Тело дизайнера рухнуло без сил на траву неподалеку от руин. Лишь уцелевшая птица села ему на грудь и удивленно повернула голову, разглядывая лицо грека.

В самом эпицентре внутри замка Куми и Оливер стояли напротив ритуального стола с ужасом глядя на книгу. Они оба чувствовали усиливающуюся слабость, из-за чего даже не могли отойти назад. Впрочем, бежать все равно было бесполезно, ведь уже со всего мира к книге возвращались души бедняг, обманутых Августом Эвальдом. Каждый человек, чья душа была связана с сангрейн через Эклипс, вне зависимости от того, где он находился, навсегда распрощался с собственной жизнью. Из последний сил, Куми взглянула на Оливера, понимая, что это конец и им впрямь не удастся избежать собственной судьбы.

— Оливер… – Куми протянула руку к молодому охотнику, а по её щеке скатилась слезинка.

Оливер рухнул на колени, не в силах сопротивляться мистической энергии, что источала проклятая книга. Его кожа побледнела, а глаза закатились. Из широко раскрытого рта показалось яркое свечение его чистой души. Все было кончено. Крошечная сфера покинула тело Оливера и устремилась к Эклипс, утопая в воронке душ. Оливер Элден пал очередной жертвой ужасающего ритуала, который сам долгие годы пытался предотвратить. Тело парня рухнуло на каменный пол, пачкая белоснежный плащ, доставшийся ему в наследство от отца, в свежей вампирской крови мертвого Августа Эвальда. Коварный вампир даже после своей смерти преуспел и в этом, ведь последний охотник на нежить погиб, не оставив после себя наследников и унеся с собой в могилу удивительный дар чувствовать сердцебиение на расстоянии.

– Нет… – Куми с ужасом глядела на опустошенное тело Оливера, понимая, что она станет следующей.

Тем временем, Камидзу все ещё сидел за обеденным столом, пытаясь справиться с мучительной болью утраты. Он не представлял себе жизни без своего младшего брата Камидаши, которого так безжалостно у него отнял Август Эвальд. Камидзу даже не знал о том, что вампир был убит, ведь в этот момент, он словно покинул эту реальность, погрузившись глубоко в себя. Он просто сдался, не видя смысла жить дальше. Хотя Камидзу и не знал, что происходит прямо сейчас, он бы наверняка предпочел обменяться местами с Куми или Оливером и отдать душу книге, чтобы прекратить свои страдания. К сожалению или к счастью, ему не грозила утрата души, ведь камень Давнель наделивший Камидзу силой, не был частью ритуала, а значит не связывал хозяина сангрейн с книгой Эклипс. Но то, что Куми прямо сейчас угрожала опасность, смогло подтолкнуть Камидзу к возвращению в реальность. Звон в его ушах постепенно затихал, а кричащие мысли сливались с общим гулом каменных стен замка. Камидзу наконец осознал, в какой ситуации он находится, и что его роль на этом ещё не окончена. Куми стремительно покидали силы. Прямо как и Оливер, она опустилась на колени, готовясь попрощаться с жизнью. Она вспоминала о своей маме, о Марси-Мии и всех тех, кто был дорог ей и сопровождал на протяжении всего пути, в конце концов приведшего её сюда, в то место, где она должна умереть. Пронося в голове все приятные события, связывающие её с близкими, Куми закрыла глаза, двигаясь на встречу смерти. Ей было страшно до ужаса, она была не готова погибнуть прямо сейчас. Мистические лучи коснулись её лица, вытягивая душу. Но вдруг, едва крошечная сияющая сфера показалась в глубине рта Куми, кто-то обхватил её сзади, закрывая ей рот.

– Я не отдам тебя этой проклятой книге! – за спиной Куми стоял Камидзу, отчаянно пытавшийся прервать выход души из тела.

Камидзу приподнял Куми с пола, стараясь оттащить её как можно дальше от Эклипс, надеясь сохранить её душу. Он даже не предполагал насколько масштабно влияние книги. Однако, едва рука Камидзу коснулась лица девушки, сила Эклипс словно резонировала с энергией Давнеля, ставшего катализатором сангрейн парня. Резонанс был настолько мощным, что резким толчком отбросил Камидзу назад, словно говоря, что его душа противна книге. Камидзу ударился спиной об обеденный стол и упал на пол.

– Нет… Куми… – Камидзу с трудом мог приподняться, но все равно отчаянно полз к Куми, – Держись…

Мерцающие лучи вновь объяли лицо девушки, пытаясь забрать её душу. В этот раз Камидзу не успел бы спасти её. Куми крепко сжала руки в кулаках, отчаянно цепляясь за свою жизнь. В этот момент она почувствовала тяжесть в руках. Но тяжесть эта была вовсе не от бессилия. Её тело стремительно покрывало твердым каменным слоем. Наконец вернув себе все силы, она сумела неосознанно активизировать свой сангрейн. Party by Myself: Act 3 заточил её в каменном коконе, отрезав энергии Эклипс какой либо доступ к телу и блокируя выход для души. В это мгновение Куми вспомнила, как на острове Забытых Душ, когда ложное сокровище пыталось аналогично вытянуть из неё жизнь, её сангрейн бессознательно защитил её. Это демонстрировало насколько силен оказался Party by Myself: Act 3, защищая хозяина не только от физических повреждений, но и сохраняя душу внутри тела. Сангрейн явно крепко врос в саму суть Куми, не желая с ней расставаться, вопреки чудовищному влиянию книги Эклипс. Так и не успев добраться до Куми, которая полностью покрыла себя камнем, Камидзу остался один наедине с книгой Эклипс. Он наблюдал жуткую картину. Сотни душ, соединенных с сангрейн нерушимой связью, со всего мира устремились прямиком внутрь воронки, открывшейся в книге. Во всем мире сейчас происходило нечто необъяснимое для обычного человека. Люди умирали на своих работах, в путешествиях и даже во сне, лишившись души по воле Эклипс. Атмосфера в самом замке погружала Камидзу в ещё большую тоску. Прямо перед ним на коленях стояла каменная скульптура, которой обратилась Куми, чтобы сохранить свою душу, а рядом с ней лежало бездыханное тело Оливера – первого человека, назвавшего Камидзу другом. Ему не хотелось оборачиваться, ведь он знал, что за спиной лежат семь изуродованных трупов наивных богачей, собравшихся за обеденным столом. Отчаяние охватило Камидзу. Он поднялся на ноги и бросился к проклятой книге. Понимая, что Камидзу сильно резонирует с силой поглощения Эклипс, он решил попытаться хоть как-то прервать чудовищную магию проклятой книги. Он ухватился за края обложки, пытаясь закрыть книгу, но она словно приросла к ритуальному столу так, что даже приподнять её было невозможно.

– Проклятая книга! Что же она не поддается?! – Камидзу устремил свой взгляд вверх на нескончаемый поток душ, стекающихся внутрь книги, – Я должен остановить это…

Вспомнив о том, как энергия источаемая Эклипс отбросила его из-за резонанса с Давнелем, Камидзу быстро решил, что ему нужно сделать. Крепко ухватившись за края раскрытой книги, он буквально лег на Эклипс сверху, преграждая путь потоку душ. Плотный поток с огромной силой ударил его в грудь, обжигая бесконечной энергией его кожу. Футболку Камидзу прожгло насквозь, а его самого сковало невыносимой болью, заставляющей его кричать. Он знал, что если он не остановит поток, это станет концом для всех обладателей сангрейн по всему миру. Резонанс с энергией Давнеля усиливался, Камидзу едва мог держаться за края ритуального стола.

– Чтоб тебя, чертова книга! Остановись! Прекрати! – его пальцы с трудом цеплялись за каменный стол, – Нужно продержаться… Ещё немного…

Внезапно поток душ, сжигая плоть на груди Камидзу столкнулся с ещё более мощным резонансом сущности камня и создал сильный всплеск энергии. Срывая кожу о шершавую поверхность ритуального стола, пальцы парня соскользнули, и он взмыл ввысь вместе с потоком. На секунду замерев в воздухе и уже теряя сознание, Камидзу с грохотом рухнул на каменный пол. Попытка остановить ритуал обратилась крахом, сбор душ продолжался.

Где-то в глубоком космосе среди звезд плавно дрейфовал Световой Странник, звездолет, принадлежавший Ниджи Эндо, который покинул его, оставив на борту своих сыновей. Близнецы Куро и Широ Эндо вальяжно попивая вишневый сок из экологичных пакетиков, сидели напротив камеры, в которой был заточен пират Аргент Джонвик, лишенный возможности двигаться и говорить. Он с грозным взглядом, полным ненависти смотрел прямо в глаза обоих близнецов, не забывая о том, что именно благодаря им, их отцу и Куми с Камидзу, он оказался в столь незавидном положении где-то посреди бескрайнего космоса, чего он сам до конца не осознавал. Это в некоторой степени пугало его, ведь страх перед неизвестным является одним из сильнейших страхов любого человека.

– Как думаешь, его мозги уже превратились в кашу от осознания происходящего? – не отрывая взгляда от глаз Аргента Джонвика, словно пытаясь победить его в гляделках, Куро обратился к брату, – Это ископаемое ещё более доисторическое, чем те двое из восемнадцатого!

– Думаешь, он вообще осознает свое положение? – легко усмехнувшись, Широ отпил ещё вишневого сока, – Слова отца о космическом совете и директивах для него звучат так же, как обычная человеческая речь для питекантропа. Наверняка, одноногий думает, что все это ему снится, как и большинство подобных примитивных видов.

– Хочу отметить, что ваша частичная принадлежность с синтеям, не дает вам права высказываться подобным образом о других биологических видах! Это является ксенофобией, что, согласно сорок девятой поправке кодекса межгалактических отношений, признано преступлением! – раздавшийся эхом голос Кристины по коридорам корабля немного смутил Широ, который на самом деле не имел ввиду ничего такого, – Однако, поскольку речь идет о преступнике, а вы оба отзываетесь в моих алгоритмах с несомненной теплотой, я сделаю вид, что ничего не слышала!

– Спасибо, Кристина… – успокоившись от поддержки искусственного интеллекта, Широ расслабился и оперся спиной на стену.

– Мы тебя тоже любим! – Куро задорно улыбнулся, распознав сложные реплики Кристины, как заботу, и продолжил наблюдать за Джонвиком, – Ты уже два раза проиграл, ты в курсе?

– Куро, он тебя не слышит… – хмыкнул Широ, перекинув ногу на ногу.

– А жаль! Я бы этому паразиту высказал все, что я о нем думаю! – Куро направил в сторону пленника пальцы, сложенные пистолетом и изобразил выстрел в голову, – Бам… Ты умер!

Вдруг взгляд Аргента Джонвика переменился ужасом, напугавшим даже забавлявшегося Куро. Глаза пирата закатились и он рухнул на колени. Его трясло, словно лист на ветру. Зрачки расширились и, хотя за технологичным намордником невозможно было разглядеть его эмоции, но он широко раскрыл рот.

– Какого хрена?! Что это с ним?! – Куро испуганно шагнул назад, – Эй, придурок! Я же понарошку выстрелил! Ты чего?!

– Кажется… Это не из-за тебя… – Широ медленно поднялся с пола, почувствовав ноющую боль в груди, – Что-то происходит…

Куро тоже почувствовал, словно его сердце резко сжали в кулаке, и его дыхание перехватило. Испуганный, он не отрывал глаз от Аргента Джонвика, с которым происходило что-то более жуткое и необъяснимое. Устремляясь сквозь оковы, изо рта пирата вылетела небольшая белая сфера и, словно бешеная шаровая молния пролетела по коридорам Светового Странника, отскакивая от стен. Добравшись до одного из иллюминаторов, сфера выскочила за пределы корабля и скрылась мерцая в бескрайнем космосе. Сам же Аргент Джонвик без чувств упал на пол, не подавая признаков жизни.

– Да что это было такое?! – боль в груди Куро прекратилась, и он в ужасе прислонился ладонями к камере Джонвика.

– Жизненные показатели пленного Аргента Джонвика отсутствуют, – резюмировала Кристина, сканируя тело пирата, – Он мертв.

– Это то, чего мы с тобой, Куро, сумели избежать, отвязав свои души от той книги… – Широ подошел к брату, положив руку ему на плечо, – Иначе нас бы ждала та же участь…

– Вот черт… – Куро вспомнил о Куми и Камидзу, которые тоже могли попасть под влияние ритуала, – Надеюсь, та девочка-доктор и её парень в порядке…

– Отец поможет им… – Широ глубоко вздохнул, подбирая с пола пакетик сока, – Наверное…

Душа Аргента Джонвика была одной из последних устремившихся в книгу. Оказалось, что даже время и пространство не являлись препятствием для Эклипс и она бы забрала любую связанную с ней душу, вне зависимости от того где и когда находится человек, подписавший кровавый договор. Напитавшись душами всех, кто когда либо обрел сангрейн, за исключением лишь чудом спасшейся Куми, поток на секунду остановился. Затем энергетические лучи направились прямиком в жуткое ухо, лежавшее на полу, питая его жизненной энергией сотен обманутых людей. Пульсирующий обрубок засиял ярким светом. Оно, подобно дереву, разрастающемуся корнями в земле, начало выпускать из себя ткани, формирующие нечто зловещее. Костная и мышечная ткань заполняла пол рядом с ухом, сплетаясь между собой. Всего через пару мгновений субстанция начала напоминать человеческое тело, формируясь от головы к ногам. Сангрейн Куми Party by Myself: Act 3, чувствуя, что душу хозяйки больше ничто не вытягивает, сбросил защитный кокон. Камень, в котором пряталась девушка постепенно рассыпался. Яркий свет ударил прямиком в глаза Куми, не давая разглядеть происходящее.

– Боже… – Куми откашлялась, с трудом вдыхая воздух.

– Наконец-то! Жизнь переполняет моё тело! Я вновь предстал перед этим миром! – сквозь яркий свет Куми разглядела силуэт неизвестного, – Узрите, смертные! Преклоните колено перед вашим королем! Я, Фредерик Первый, наконец возродился!

Куми наконец смогла разглядеть силуэт человека, называвшего себя королем. Им оказался высокий мужчина с длинными светлыми волосами, развевавшимися по ветру. Его глаза, подобно глазам Августа Эвальда, выглядели пустыми и безжизненными из-за почти полностью обесцвеченной радужной оболочки. А острые клыки прямо кричали о том, что перед ней предстал ещё один вампир. Тот самый, которого так жаждал воскресить Август Эвальд и преуспел. Вот к чему вел ритуал воскрешения короля, о котором Оливер прочел в дневнике вампира. Август Эвальд оказался лишь посредником, предзнаменовавшим явление истинного зла. Больше вгоняло в отчаяние и то, что даже убив Августа Эвальда, Оливер так и не сумел очистить землю от проклятых кровососов, к чему многие века так рьяно стремился весь его род. Куми лишь выпучила глаза, не зная, как ей реагировать на ещё одного смертельно опасного вампира, и молчала, словно надеясь, что тот не заметит её.

– Чего же ты молчишь, смертный! Я понимаю твой восторг, вызванный моим триумфальным возвращением, но тебе стоило бы выказать уважение истинному королю и преклонить колено! – вампир все же обратил внимание на шокированную Куми и, прищурившись рассмотрел её поближе, – Ах, так ты женщина? Не признал сразу из-за этих необычных одежд, что на тебе надеты… Впрочем, это не имеет значения! Я выражаю свою искреннюю благодарность за то, что вернула меня к жизни! Ты оказалась весьма преданной слугой, смертная! Подойди ближе, я одарю тебя бессмертием и, возможно, даже возьму тебя в жены!

– Чего… – Куми до сих пор не могла прийти в себя от всего пережитого, ей не удавалось найти слов, чтобы выразить все свои эмоции, – Это не я…

– Изволь говорить громче, когда обращаешься ко мне! Я, все таки, твой король! Говоришь, что не ты долгими стараниями вернула моё величие?! – Фредерик опустил голову вниз, взглянув на труп Августа с разорванным черепом, – А… Теперь я вижу, в чем тут дело… Верно, ведь простолюдинка вряд ли бы сумела справиться с таким сложным алхимическим ритуалом… Спасибо, что вернул меня к жизни… сын…

– «Сын?! Этот упырь отец Августа Эвальда?!» – Куми пришла в ещё больший ужас, наконец поняв, что имел ввиду Август Эвальд, говоря о воссоединении семьи, – «Только этого не хватало… Если отпрыск вампира был безумно опасным противником, то его папаша явно принесет ещё больше проблем»…

Фредерик Эвальд окинул своего сына презрительным взглядом, а затем отстраненно переступил через его труп, словно не испытывал никаких чувств к гибели собственного ребенка. Впрочем, сам Август тоже называл Камидаши своим потомком по крови, а затем безжалостно убил его. Возможно, вампиры настолько утратили свою человечность, что не испытывают никакой привязанности к собственным отпрыском. Однако, присмотревшись к лицу Фредерика, Куми обратила внимание на его поразительную схожесть с Августом, словно тот и правда был его настоящим сыном. Учитывая то, что вампир назвал Августа именно сыном, а не потомком, вероятно у них и правда была настоящая родственная связь.

– Тем не менее, я полагаю, ты помогла Августу с воплощением наших планов, верно? – Фредерик подошел чуть ближе к девушке, но та испуганно отползла к стене, - Не страшись, смертная, я ведь выказал тебе благодарность! К слову, сколько я отсутствовал в мире живых? Какой сейчас год?

– Две тысячи восемнадцатый… – сквозь зубы прошептала Куми, глаза в глаза нависшему над ней вампиру.

– Вот как… Долго же этот мир существовал в моё отсутствие… Чем же Август занимался столько столетий? – Фредерик задумчиво взглянул на бездыханное тело своего сына, – И кто же сейчас захватил власть над миром? Столько поколений смертных уже сменилось, что они могли и позабыть об истинном короле!

– В каждой стране… свои представители власти… – Куми понимала, что перечить опасному вампиру, пускай и не проявляющему агрессии, в данной ситуации может стоить ей жизни, – Я не помню, кто правит именно здесь…

– Что ж, это и не важно! В любом случае, я здесь, чтобы изменить мировой порядок! Весь мир будет принадлежать лишь мне! Поднимись, смертная, и я покажу тебе, как весь мир преклонит колено предо мной! – Фредерик наклонился к Куми, протягивая ей руку, но вдруг, внимательно рассмотрев лицо девушки, его взгляд резко переменился, – Погоди-ка… А я ведь знаю тебя!