Цитаты из книг автора «Донна Наказава»

Теперь мозг Сэма, который рос в состоянии хронического стресса, будет значительно отличаться от мозга Джо. У Джо, росшего без травмирующего опыта, остается 3000 нервных клеток – достаточно для того, чтобы прожить здоровую счастливую жизнь. А у бедняги Сэма остается всего 800 нервных клеток. Разница очевидна. Такого количества не хватит для здоровой работы мозга. «Когда происходит урезание клеток в переходном возрасте, оставшихся может не хватить для сохранения здорового баланса. Если факторы стресса сильны, процесс уничтожения клеток может проходить еще интенсивнее и еще больше участков мозга частично утратят эффективность», – объясняет Зигель. У ребенка, столкнувшегося с негативным детским опытом, наблюдается повышенная склонность к биполярному расстройству и депрессии, пищевым расстройствам; таким детям свойственна тревожность; они затрудняются в принятии решений; у них нарушена исполнительная функция. Почти все из перечисленного может привести к злоупотреблению алкоголем и наркотиками. Возможно, именно по причине сокращения количества нейронов первые признаки депрессии или девиантного поведения проявляются у детей в старших классах средней школы, иногда даже у тех детей, которые всего год или два назад казались абсолютно благополучными.

вот начинается переходный возраст. Программа такова, что количество нервных клеток должно сокращаться. Допустим, Сэм и Джо, как и все дети, гипотетически теряют еще 1000

В 12–14 лет происходит возрастная «подрезка» нейронов. Это естественный процесс. Сокращение количества нейронов «позволяет убавить шум в мозгах», говорит МакКарти. Мозг готовится к узкой специализации, и «всё, что не нужно, уходит». Концентрируясь на чем-то одном, на том, что нас интересует – на бейсболе, пении или поэзии, мы приобретаем необходимый нам опыт, а потом оттачиваем свое мастерство. Проблема в том, что дети, пережившие стресс, и так утратили много нейронов, поэтому естественная «подрезка» им вредит. Детский нейропсихиатр Дэн Зигель, доктор медицинских наук, профессор Калифорнийского университета (Лос-Анджелес), является пионером межличностной биологии, прикладной науки, включающей в себя нейробиологию и психологию. Согласно Зигелю, «стресс вызывает разрушение нейронов и проводящих путей нервной системы, которые объединяют разные участки мозга». При отсекании лишнего в переходном возрасте в интегрированной схеме взаимодействия различных участков мозга могут произойти сбои, влияющие на когнитивные способности. Если интегрирующих волокон не хватает, подросток подвержен перепадам настроения, и справиться с собой ему становится все трудней. Гипотетически представьте, что природа выделила детям для нормального развития 4000 нейронов (эта цифра взята условно, в целях иллюстрации). Теперь, допустим, у нас есть два пятилетних мальчика, Сэм и Джо. Сэм получил ранний негативный опыт, а Джо – нет. Под влиянием стресса нервные клетки Сэма пусть медленно, но уничтожались. К двенадцатилетнему возрасту из 4000 нейронов у него осталось всего 1800. Он нормальный мальчик, никакие функции у него не утрачены, ему вполне хватает этих 1800 нейронов, поскольку природа позаботилась о том, чтобы изначально дать детям больше клеток, чем им требуется.

Как негативный опыт, полученный в раннем детстве, влияет на мозг Когда маленький ребенок сталкивается с эмоциональной травмой, клетки мозга выбрасывают гормон, под действием которого в гиппокампе замедляется образование новых клеток, что приводит к снижению способности обрабатывать эмоции и справляться со стрессом. Магнитно-резонансные исследования показывают: чем выше результат по детским травмам, тем меньше объем мозга на ключевых участках, включая префронтальную кору, зону, отвечающую за принятие решений и навыки саморегуляции; миндалевидное тело, отвечающее за обработку страхов; кору головного мозга и мозжечок, ответственные за сенсорные связи. МРТ также показывает, что у детей, растущих в детских домах, мозг меньше по размеру, чем у «домашних» детей. Уменьшение его объема может быть связано с уменьшением количества мозгового серого вещества, состоящего из нервных клеток, или нейронов, а также с уменьшением количества белого вещества, состоящего из нервов (покрытых оболочкой, или миелинизированных, аксонов), которые обеспечивают быструю передачу сигнала между разными областями мозга. Другие исследования показывают, что уменьшенная в размерах миндалина у взрослых, переживших плохое обращение в детстве, демонстрирует выраженную «гиперактивность». Лобные области мозга у взрослых, переживших дурное обращение в раннем возрасте, проявляют «атипичную активность» в повседневной жизни, то есть эти люди выдают гипертрофированную реакцию даже на самые слабые факторы стресса. Воспаленный мозг

Негативный детский опыт часто приводит к глубокой депрессии во взрослой жизни. Самой сильной предтечей депрессии оказался опыт из категории «эмоциональное насилие в детстве». Если ребенка растит страдающая депрессией мать, это повышает для него риск стать пациентом психиатрических клиник. Такие дети в три раза больше склонны к заболеванию шизофренией во взрослом возрасте. Неутешительна и статистика по суицидам. С нулевым результатом по ACE попытку самоубийства совершали не более 1 % респондентов, тогда как практически каждый из тех, чей результат равен четырем, в кризисные моменты пытался свести счеты с жизнью. Психологи и психотерапевты помогают нам понять связь между детскими душевными ранами и эмоциональными проблемами во взрослой жизни, и установление этой взаимосвязи помогает нам освободиться от боли прошлого. Но исследование говорит о том, что негативный опыт детства ведет к глубоким изменениям мозга. Не только депрессия, но

Стрессовая реакция порой приносит больше вреда, чем находящийся во внешней среде собственно источник стресса, потому что благодаря ей мы буквально купаемся в гормонах стресса

МакКарти представляет другую ситуацию. – Что, если этот медведь ходит кругами у вашего дома и вы не можете сбежать от него? Вы понятия не имеете, будет ли он атаковать или нет. Каждый божий день он представляет для вас угрозу. Ваша «аварийная система» работает на пределе день за днем. «Тревожная сигнализация» вашего мозга работает, не переставая. Даже легкие формы детского стресса – например, слишком придирчивый родитель – могут причинить столько же вреда, сколько стресс из-за агрессии или исчезновения родителя. С этой позиции истории Кэт и Мэри аналогичны историям Лоры, Джона, Джорджии, Мишель и Элли. Все они, повзрослев, чувствовали, что медведь где-то рядом, бродит у дома и может напасть в любой момент. Неслучайно в анкете ACE под номером один стоит вопрос о хроническом унижении: «Случалось ли так, что родитель или другой взрослый, проживающий с вами, бранил вас, оскорблял, притеснял или унижал?» Унижающий ребенка взрослый – это и есть тот «медведь», чье поведение непредсказуемо. А поскольку он живет в вашем доме, защиты от него не найти. Кстати, что там у нас со взрослыми «медведями»? Согласно данным Национального института психиатрии, свыше 18 % взрослых, или около 44 миллионов американцев, страдают расстройством психического здоровья. Еще 23 миллиона американцев подвержены алкоголизму и наркомании. Большинство из них рано или поздно становятся родителями.

Другую группу крыс подвергли предсказуемому стрессу – в сопровождении резкого громкого звука лапы грызунов раздражали слабым разрядом электрического тока, но предсказуемый стресс не спровоцировал точно таких же изменений мозга. – Крысы, подвергшиеся воздействию гораздо более травмирующего стрессового фактора, привыкали к нему, если это происходило в одно и то же время и одинаковым образом изо дня в день, – объясняет МакКарти. – Они знали, что будет больно и неприятно, но потом пройдет. Ни воспалений, ни заболеваний у них мы не нашли. МакКарти подтверждает, что именно непредсказуемость стресса наносит наибольший ущерб. Проводя экскурсию по своей лаборатории, она показывает стенд, на котором клетки грызунов подвергаются тряске. – Даже самые слабые факторы стресса, такие как небольшая тряска клеток, включение рок-музыки, введение нового

Обращаясь к врачу с неприятными симптомами, далеко не все из нас могут увязать травмирующие события детства с болью в желудке или перебоями в сердце. Со временем мы привыкаем к ощущению эмоционального стресса, и нам кажется, что все нормально. Детство осталось позади, что было, то было. А теперь – ежедневные поездки на работу, часто по пробкам, тридцатилетняя ипотека и своя собственная семья, где тоже есть свои проблемы и проблемки. Но в целом мы справляемся и обычно чувствуем себя хорошо. Правда, когда происходит нечто совершенно незначительное: ссора с сестрой из-за пустяка, пришедшее по почте уведомление из налоговой, поломка холодильника за день до намеченной вечеринки или же босс одобряет при всех идеи коллеги, который нам несимпатичен, – мы реагируем на это так, будто затронут вопрос жизни и смерти. Мы легко заводимся. И в такие моменты начинаем сознавать, что не так уж у нас все хорошо. Те, кому повезло и их детство было безоблачным, могут испытать такой же скачок кортизола, но они быстро возвращаются в состояние покоя. У них все в порядке с системой «напряжение – отбой». Совсем иначе дело обстоит у переживших травму. «Ось напряжения» у них всегда начеку. Происходит что-то совсем незначительное (ссора с сестрой быстро забудется), а иммунная система уже набирает максимальные обороты. Адреналин зашкаливает, однако гены, которые должны приказать системе восприятия стресса вернуться в состояние покоя, свою работу не выполняют. Несоответствие между затяжным периодом восстановления и бурным всплеском эмоций оказывает значительное влияние на наше здоровье, и с течением времени это может сильно испортить жизнь.

Когда в детстве или в подростковом возрасте «ось напряжения» перегружена, это почти неизбежно ведет к отсроченным побочным эффектам. Пережитый негативный опыт влияет на стрессовую реакцию в течение всей жизни. Сбои в биологической программе задают новые координаты активности эндокринной и иммунной системе, и в результате концентрированный коктейль из стрессовых нейрохимикатов повреждает наше тело и клетки в тридцать, сорок, пятьдесят лет и позже. Когда система запуска стрессовой реакции повреждена, мы слишком остро реагируем на стресс, а наша способность восстанавливаться естественным путем значительно ослабляется. Представьте на секунду, что ваше тело получает гормоны стресса через аппарат для внутривенных вливаний, который при необходимости включается на интенсивный режим, а затем вновь выключается. Теперь подумайте об этом вот с какой точки зрения: дети, чей мозг претерпел эпигенетические изменения, каждый день получают капельницу с гормонами, побуждающими их «бороться или бежать», – а выключателя на этой капельнице нет. У людей, переживших в детстве психотравму, система восприятия стресса не только постоянно включена, но и все время ускоряет темп, и они застревают в первой половине стрессового цикла. Иными словами, они, не осознавая этого, маринуются в возбуждающих нейрохимикатах в течение многих десятилетий. Все это время формируется болезнь, которая проявится в перспективе. А вот какой она будет, зависит от совокупности других факторов – от генетической предрасположенности до вредных привычек.