Цитаты из книг автора «Донна Наказава»

Или напишите на листе бумаги и принесите с собой». Исследования показывают, что описание травмирующего опыта способствует улучшению состояния пациентов, для них это как сбросить часть груза со своих плеч. Джеймс Пеннебейкер, доктор наук, профессор Техасского университета в Остине, разработал такое несложное задание: «В течение четырех дней записывайте свои мысли о том, что больше всего влияет на вашу жизнь. Обязательно опишите свои самые сильные эмоции. Вы можете увязать этот опыт со своим детством, отношениями с родителями, людьми которых вы любили и продолжаете любить, или со своей карьерой. Единственное условие – писать непрерывно по двадцать минут в день». Пеннебейкер утверждает, что «краткосрочный курс такого письма дает положительный эффект». Самый простой пример – после «терапии письмом» у его студентов повысилась успеваемость. Когда об эмоциональных переживаниях попросили написать пациентов местной больницы, они стали реже ходить по врачам, а к объективным факторам следует отнести то, что анализы у них стали значительно лучше! Исследования показывают, что описание травмирующего опыта способствует улучшению состояния пациентов. Доверив бумаге свои секреты, вы улучшите состояние своего здоровья. Написанное потом можно порвать, и даже лучше порвать, если нет желания показать кому-то, – ведь вы уже выплеснули свою боль, и хранить ее нет никакой

«Идет ли речь об эмоциональной или физической боли, – продолжает ученый, – важно выпустить пар – честно признаться в том, что происходит. Если вы постоянно подавляете свои эмоции, тело начинает бунтовать. Все изъяны нашего детства складируются в нашем теле, и однажды оно предъявит нам за это счет». Феличчи часто просит своих пациентов: «Перед тем как прийти на прием

Доцент кафедры клинической медицины в Йельском университете Берни Зигель часто использует методику «Пишите, чтобы исцелиться» на своих семинарах. К примеру, он предложил группе школьников написать письма самим себе на тему «За что вы себя любите». Этих же ребят он попросил письменно ответить, есть ли что-то такое, из-за чего они хотели бы умереть. Оказалось, что на тему суицида подростки написали в три раза больше, чем о любви к себе. «Разумеется, я не зачитывал их откровения, – говорит Зигель. – Я просто показал им тоненькую первую стопку и толстенную другую. Я знал, что для них это будет хорошей встряской. Убедившись, что они не одиноки в своих болезненных эмоциях, подростки начинали выстраивать свою жизнь».

Наука говорит о том, что трудное детство – не приговор: мы можем перенастроить свой мозг. Аналогично тому, как затягиваются физические раны и возвращается мышечный тонус, мы можем восстановить функцию зон мозга, недостаточно связанных друг с другом. Мозг и тело никогда не бывают статичными, они постоянно меняются. Даже если мы настроены на режим болезненного реагирования (прокручиваем и прокручиваем в себе болезненные воспоминания, так сказать, ковыряем болячки), мы все равно можем из этого режима выйти. В наших силах отвечать на неизбежные факторы стресса более адекватно и избавиться от «заводящих» реакций. Мы можем стать гибкими в том, что касается нейробиологии. И можем обратить плохую эпигенетику себе на пользу, чтобы спастись. В наши дни ученые признают возможность образования новых нервных клеток (нейрогенез). Наш мозг также способен создавать новые синаптические связи между нервными клетками (синаптогенез), способен предлагать новые схемы реагирования и мышления. Это отнюдь не утопия – вновь соединить разобщенные участки мозга и перенастроить стрессовую реакцию таким образом, чтобы она не воспринималась как тотальная и непоправимая. У нас есть внутренний потенциал для улучшения здоровья. Мы можем назвать этот смелый шаг «нейробиология пробуждения».

чтобы объединить детские страдания и то, что мы получаем, достигая зрелости, не так уж нужен. Тем не менее при определении стратегий излечения унифицированное название может оказаться полезным. * * *

Описания травматического расстройства развития, учитывающего долгосрочное влияние хронического непредсказуемого негативного детского опыта на психическое и физическое здоровье и благополучие в более позднем возрасте, пока еще нет в настольной книге американских психиатров и психотерапевтов «Руководство по диагностике и статистике психических заболеваний» (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders; DSM), хотя ее редакторы предлагали включить этот диагноз в реестр заболеваний. Думаю, в шестом выпуске он появится (последнее, пятое, издание DSM вышло в 2013 году), поскольку у специалистов нет сомнения, что, если мы постоянно переживаем стресс начиная с ранних лет, глубинные, невидимые и тонкие пути приводят нас к катастрофическим для здоровья последствиям. Я бы предложила назвать эту проблему «посттравматическим синдромом трудного детства». Диагностический

Подтверждение этому можно найти в популярных фильмах, романах и пьесах. Например, многие произведения Ибсена и Чехова показывают, что травмирующие отношения в детстве ведут к травмирующим отношениям во взрослой жизни. Мы признаем тот факт, что хронический непредсказуемый стресс в детстве способен изменить нас, и это делает истории и судьбы вымышленных персонажей такими убедительными.

абсолютно новым в нашем понимании того, как наследуется семейная дисфункция, является теория, что негативный детский опыт вызывает биологические изменения в мозге детей и именно эти изменения делают их менее способными стать нормальными партнерами и хорошими родителями во взрослой жизни. Семейная дисфункция и семейные утраты становятся нейробиологическим наследием. Это подобно цепной реакции: если наши родители остро на все реагировали, то и у нас больше шансов остро реагировать на, казалось бы, пустяшные проступки. Мы можем легко стать несправедливыми родителями по инерции, мы можем легко нанести психологический шрам своим детям, а они – своим.

родителей, он априори не может нормально взаимодействовать с людьми, не может быть счастливым, уравновешенным и успешным.

Если ребенок находится вне позитивного влияния в лице