Цитаты из книг автора «Донна Наказава»

фильме «Расёмон» Акиры Куросавы

Нейробиологи, исследующие негативный детский опыт, считают, что у детей из несчастливых, или, как принято сейчас говорить, неблагополучных семей, постоянно испытывающих стресс, происходят необратимые изменения мозга, которые заставляют организм реагировать на внешние стимулы неадекватно независимо от того, кто вы такой, где и с кем вы жили и что именно случилось, когда вы взрослели

опросник Майерс – Бриггс (опросник MBTI)

«Избавляемся от депрессии за семь шагов» (Gordon J. Unstuck: Your Guide to the Seven-Stage Journey out of Depression. – NY: Penguin, 2008).

Тем не менее надежда совсем рядом. Изменение лежит в педиатрии и образовании. Джек Шонкофф, директор Центра развития ребенка при Гарвардском университете, полагает, что новая наука о детском стрессе вдохновит врачей и педагогов делиться информацией, схемами лечения и подходами к воспитанию. «Это одна наука, – подчеркивает Шонкофф в выступлении на радио. – Она касается здоровья так же, как и образования. И в равной мере касается педиатрии и геронтологии. Вооруженные научными доказательствами, мы должны продвигать эту науку. На детский стресс мы должны реагировать так же незамедлительно, как реагируем на прочие угрозы народному здоровью». На симпозиуме Академии педиатрии по долгосрочным опасностям детского стресса (июнь 2014 г.) было предложено вынести проблему на национальный уровень. В настоящее время при Академии действует центр подготовки педиатров по защите развивающегося детского мозга. Роберт У. Блок, возглавляющий центр, говорит: «В наши дни педиатрия распознает реальное влияние острого и затяжного стресса на здоровье детей и готова принять меры». Но, если соблюдать объективность, битва за детей, переживающих негативный опыт, только началась. Как эмоционально говорит Робин Карр-Морс: «Мы нация идиотов по отношению к детям. Мы единственная постиндустриальная страна первого мира, не подписавшая документ о правах ребенка в ООН. Как нация мы запятнали себя, если принять во внимание рейтинг насилия над детьми и халатного отношения к ним». Эту проблему усугубляет тот факт, что «система охраны детства просто не идет в ногу с реальными потребностями, и мы оставляем в беде многих детей». И все же изменения в педиатрии, образовательных учреждениях, социальных службах, системе ювенальной

Между тем терапевты обязаны сделать все необходимое, чтобы «найти корень хронического заболевания, боли и расстройства», продолжает он. Понимание важности исследования негативного опыта прокладывает широкую дорогу там, где медицина потерпела поражение: мы можем помочь пациентам, которые практически без надежды страдали хроническим заболеванием десятки лет. Предположение о том, что негативный опыт, полученный в детстве, формирует нас физически, нейробиологически и эмоционально, постепенно меняет подход к медицине. «Как врачи, – говорит Феличчи, – мы знаем, что на самом деле существуют всего три источника диагностической информации: история жизни пациента, объяснение на уровне физиологии и лабораторные исследования. В то время как подавляющее большинство пациентов полагает, что диагноз ставится на основании объективных исследований, опытные врачи скажут вам, что в 75–80 % случаев диагноз определяется на основании личной истории пациентов». Более того, добавляет Феличчи, «включение вопросов о детских травмах, которые мы в течение восьми лет задавали примерно 440 тысячам взрослых пациентов, помогает врачу определить, какую схему лечения назначить».

Стресс в раннем возрасте приводит к изменениям в мозге, которые перенастраивают иммунную систему таким образом, что вы больше не можете отвечать на стресс как должно. Стрессовая реакция в силу биохимических процессов не может прекратиться, и вы только усугубляете свое состоя

13. Ребенку требуется надежный взрослый Самым лучшим способом справиться со стрессом или избежать его, считает профессор Гарвардского университета Джек Шонкофф, является «поддержка надежного взрослого, который не просто выслушает и защитит, но, самое важное, поможет выстроить ресурс, позволяющий сохранить себя».

Дети интерпретируют это по-своему: не «что-то не так в этой ситуации», а «я плохой, поэтому все так и происходит». Более того, они чувствуют вину, считая, будто своим «несовершенством» навлекли гнев или иные действия родителей. Думаю, вывод прост: признайте, что что-то происходит не так. Не замалчивайте. Поговорите открыто. Если сделать это тактично, такой разговор может стать для ребенка поворотным моментом.

вариантов ответа, пусть ребенок отметит нужное. Помогите детям научиться называть эмоции, пока они не захлестнули их. Объясните, что проблема не в том, что они чувствуют тревогу, страх или злость, – а в том, как они реагируют, когда их переполняют эти чувства. Помогая детям дать название сложным чувствам, вы предотвращаете поступки во взвинченном состоянии или замыкание детей в себе. 10. Невероятная сила двадцатисекундного объятия Когда дети рядом с вами чувствуют себя в безопасности, они тянутся к вам, зная, что вы можете отрегулировать эмоциональное расстройство. В этом суть надежной привязанности. Обнимая своего ребенка в течение двадцати секунд, вы укрепляете связи. Казалось бы, так просто, и тем не менее мы часто торопимся и обнимаемся наспех. Когда вы обнимаете своего ребенка в течение двадцати секунд, ощущение теплого прикосновения провоцирует выброс гормона привязанности – окситоцина. Окситоцин успокаивает миндалевидное тело и, как показали недавние исследования, даже способствует производству ГАМК – гамма-аминомасляной кислоты, – что важно для работы мозга и способствует появлению чувства спокойствия. 11. Открыто, но осторожно поговорите о том, что происходит