Выход из моих бесконечных страданий лежал через внутреннее самопознание. Как только я повернулась лицом к себе, а через себя – к миру, я все больше стала испытывать желание жить.
Исследования показывают, что описание травмирующего опыта способствует улучшению состояния пациентов, для них это как сбросить часть груза со своих плеч
Если вы постоянно подавляете свои эмоции, тело начинает бунтовать. Все изъяны нашего детства складируются в нашем теле, и однажды оно предъявит нам за это счет».
Наука говорит о том, что трудное детство – не приговор: мы можем перенастроить свой мозг. Аналогично тому, как затягиваются физические раны и возвращается мышечный тонус, мы можем восстановить функцию зон мозга, недостаточно связанных друг с другом. Мозг и тело никогда не бывают статичными, они постоянно меняются.
Я бы предложила назвать эту проблему «посттравматическим синдромом трудного детства». Диагностический ярлык, чтобы объединить детские страдания и то, что мы получаем, достигая зрелости, не так уж нужен.
Больше всего я хочу почувствовать согласие с самим собой, хочу быть счастливым, но вряд ли это возможно. Я так раздавлен, мне так некомфортно быть собой, что я просто боюсь находиться рядом с человеком, который живет в полной гармонии. Я не вписался в эту жизнь, и я лишаю себя того, чего хочу
вою историю Мишель изложила в книге «Перед тем как вторгся мир: покорение прошлого и создание будущего» (Before the World Intruded: Conquering the Past and Creating the Future). Она также ведет передачу на радио, посвященную исцелению от посттравматического синдрома.