Сандре хотелось кричать. Хотелось очутиться далеко отсюда. Хотелось никогда не знать Давида, даже не догадываться о его существовании. Не любить его. О таком и подумать страшно, но это правда.
Но может быть, смерть в раннем возрасте Бог уготовил худшим из чад своих? А что, если и спасенные ею дети превратятся в убийц или маньяков? Что, если она зря этим занимается? Если бы кто-то убил Адольфа Гитлера, или Джеффри Дамера, или Чарльза Мэнсона, когда они были еще в пеленках, он бы совершил злое или благое дело? Их убийцы были бы судимы и приговорены, а отнюдь не воспеты как спасители человечества!
Болезнь уравнивает всех. Правда в том, что мы, врачи, никого не спасаем. Каждый спасается сам. Выбирает верный путь в жизни, лучшую стезю. Для всех наступает момент, когда тело исторгает из себя экскременты и мочу. Печально, если только в этот момент человек понимает, кто он есть.
Если мы созданы по образу и подобию Божьему, значит и Он может быть злым. Воинству, чтобы оно существовало, нужна война. Не будь зла, людям не нужна была бы Церковь. А во всякой войне бывают жертвы.