Цитаты из книг автора «Донато Карризи»

Кропп свято верит в значимость сказок, говорит, что это самое верное зеркало человеческой природы. Замечал ли ты, что, если убрать из сказок злодеев, они перестанут быть занимательными? Никого не увлечет история, где все герои – добрые. – И он специально для детей сочинял сказки, где все герои – злые… – Да, и для меня придумал сказочку – о невидимом человеке… Жил-был человек, которого никто не видел, потому что он похож на остальных, в нем нет ничего особенного. Он хочет, чтобы его замечали, чтобы оборачивались и смотрели вслед; он не может смириться, не желает быть ничтожеством. Покупает красивую одежду, следит за собой, но – тщетно. Тогда знаешь, что он делает? Понимает, что должен не добавить что-то, а чего-то лишиться. Маркус с ужасом понял, чем закончится история. – И он лишается руки, – подтвердил Фернандо. – И учится все делать одной рукой. Знаешь, что происходит? Все на него смотрят, все ему сочувствуют, но и не догадываются о его огромной силе. Кто из людей мог бы добиться того же? Так он достиг своей цели: стал сильнее всех. – И он повторил: – Дисциплина. Маркус был ошеломлен. – И теперь ты хочешь предать человека, который научил тебя всему этому? – Я предаю не Кроппа, – возгласил Фернандо. – Но идеалам следовать тяжело, а я уже многое отдал делу.

Это не исторический факт, а всего лишь легенда, – пояснил Макс. – Вроде бы Колизей был чем-то вроде храма дьявола, где собирались приверженцы разных сект. У профанов, которые хотели войти, чтобы принять участие в обрядах, спрашивали на латыни: «Colis Eum?», то есть «Обожаешь его?». «Его» – естественно, дьявола… Colis Eum: Колизей.

Диметилртуть – интересное вещество: достаточно, чтобы несколько капель попало на кожу, и оно проникает сквозь мембраны клеток, запуская необратимый канцерогенный процесс. Конечно, приходится несколько месяцев потерпеть, но дело верное.

Маркус знал, что есть люди, одаренные особыми талантами в математике, или в музыке, или в рисовании. Кто-то обладает невероятными способностями к вычислению, кто-то может за один день в совершенстве овладеть музыкальным инструментом, кто-то воспроизведет панораму города, бросив мимолетный взгляд. Часто такие необычайные дарования сочетаются с психическими сдвигами, такими как аутизм или синдром Аспергера. Раньше таких называли idiot savant – идиоты-всезнайки. В настоящее время к ним применяют только определение savant. Несмотря на удивительные свершения, они, как правило, неспособны контактировать с окружающим миром, у них заметно отставание в речи и в когнитивных процессах, не говоря уже об обсессивно-компульсивных расстройствах.

Серийные убийцы обычно делятся на категории, в зависимости от образа действий и мотива, который ими движет. «Убийцы-повествователи» составляют часть более обширной категории «визионеров», они совершают убийства, повинуясь некоему альтер эго, с которым общаются и от которого получают инструкции, иногда в форме видений или «голосов».

как может ребенок, человеческое существо, по определению считающееся „чистым“, совершить такой бесчеловечный акт, как убийство. Так вот: в отличие от убийств, совершаемых взрослыми, где можно выделить две фигуры, убийцу и жертву, в тех, в которых замешаны дети, жертвой является сам убийца. Обычно – жертвой отца, отсутствующего, слишком строгого или безразличного. Или матери, властной, равнодушной либо совершающей по отношению к сыну развратные действия. Ребенок, подвергающийся домогательствам или насилию в семье, презираемый родителями, косвенно винит во всем этом себя, думая, что заслужил дурное обращение. Поэтому находит сверстника, похожего на себя, ранимого и беззащитного, и убивает его, потому что усвоил: слабейший всегда страдает. В действительности маленький убийца таким образом наказывает самого себя, свою неспособность противиться унижениям».

Согласно Кроппу, убийства иногда совершались в состоянии диссоциативного расстройства. «Во время действия происходит самое настоящее бегство от реальности, когда жертва воспринимается как предмет, не как человеческое существо. Этим объясняется амнезия, которая часто следует за преступлением, когда юный преступник не способен вспомнить то, что совершил, испытать жалость или угрызения совести».

«Дети превосходят взрослых в жестокости, когда убивают: наивность – вот их маска, – писал Йозеф Кропп. – Прибыв сюда, они вроде бы абсолютно не сознают всю тяжесть того, что совершили или собирались совершить. Но их простодушное поведение может ввести в обман. Представим себе, например, ребенка, который мучает муху. Взрослый отчитает его, но подумает, что то было понарошку, в игре, ведь всегда считалось, будто ребенок не в состоянии понять различие между добром и злом. Однако какая-то часть детского существа осознает, что это неправильно, и испытывает темное садистское удовольствие».

Когда ты увидишь сцену преступления, где, может быть, пролилась невинная кровь, тебе не следует останавливаться на «кто» и «почему». Нет, ты должен вообразить совершившего преступление в прошлом, которое и привело его сюда; представить себе тех, кто любит его или любил. Ты должен представить себе, как он смеется, как плачет; каков он в счастье и в горе. Малышом, на руках у матери. Взрослым, когда он идет в магазин или садится в автобус, спит или ест. И когда любит. Потому что любой человек, даже самый ужасный, умеет любить.

человек по природе своей тянется к тайне зла.