Цитаты из книг автора «Донато Карризи»

Маркус. – Но остается немаловажное звено

Великая мечта рухнула, когда мы променяли нашу целостность на чуточку консенсуса: легли спать с надеждой, а проснулись рядом со шлюхой, даже имени которой не могли вспомнить. Одной этой фразой доктор Норенко описал «перестройку»

Добро – исключение, зло – правило.

мужчины вообще больше склонны к жестокости и зверствам. Поэтому женщине довериться легче.

Обычно мы не убиваем сами животных, которых едим, верно? Но если голод заставит нас, мы это сделаем, так ведь? И даже готовы будем пожрать человеческий труп, если от этого зависит наше выживание. В экстремальных обстоятельствах мы совершаем поступки, каких иначе не стали бы совершать. Так и для некоторых людей убийство не выбор, а вынужденная необходимость. Что-то есть у них такое внутри, что заставляет их убивать. Единственный способ избавиться от невыносимого давления – подчиниться.

Юлий Цезарь был кровавым завоевателем, не лучше Гитлера. Но сейчас туристы покупают футболки с его изображением. А вдруг через несколько тысяч лет так же станут относиться и к фюреру нацистов? Правда в том, что мы снисходительно смотрим на грехи прошлого и люди приходят в Колизей семьями, фотографируются, улыбаются в объектив там, где некогда царили смерть и жестокость.

Кропп свято верит в значимость сказок, говорит, что это самое верное зеркало человеческой природы. Замечал ли ты, что, если убрать из сказок злодеев, они перестанут быть занимательными? Никого не увлечет история, где все герои – добрые. – И он специально для детей сочинял сказки, где все герои – злые… – Да, и для меня придумал сказочку – о невидимом человеке… Жил-был человек, которого никто не видел, потому что он похож на остальных, в нем нет ничего особенного. Он хочет, чтобы его замечали, чтобы оборачивались и смотрели вслед; он не может смириться, не желает быть ничтожеством. Покупает красивую одежду, следит за собой, но – тщетно. Тогда знаешь, что он делает? Понимает, что должен не добавить что-то, а чего-то лишиться. Маркус с ужасом понял, чем закончится история. – И он лишается руки, – подтвердил Фернандо. – И учится все делать одной рукой. Знаешь, что происходит? Все на него смотрят, все ему сочувствуют, но и не догадываются о его огромной силе. Кто из людей мог бы добиться того же? Так он достиг своей цели: стал сильнее всех. – И он повторил: – Дисциплина. Маркус был ошеломлен. – И теперь ты хочешь предать человека, который научил тебя всему этому? – Я предаю не Кроппа, – возгласил Фернандо. – Но идеалам следовать тяжело, а я уже многое отдал делу.

Это не исторический факт, а всего лишь легенда, – пояснил Макс. – Вроде бы Колизей был чем-то вроде храма дьявола, где собирались приверженцы разных сект. У профанов, которые хотели войти, чтобы принять участие в обрядах, спрашивали на латыни: «Colis Eum?», то есть «Обожаешь его?». «Его» – естественно, дьявола… Colis Eum: Колизей.

Диметилртуть – интересное вещество: достаточно, чтобы несколько капель попало на кожу, и оно проникает сквозь мембраны клеток, запуская необратимый канцерогенный процесс. Конечно, приходится несколько месяцев потерпеть, но дело верное.

Маркус знал, что есть люди, одаренные особыми талантами в математике, или в музыке, или в рисовании. Кто-то обладает невероятными способностями к вычислению, кто-то может за один день в совершенстве овладеть музыкальным инструментом, кто-то воспроизведет панораму города, бросив мимолетный взгляд. Часто такие необычайные дарования сочетаются с психическими сдвигами, такими как аутизм или синдром Аспергера. Раньше таких называли idiot savant – идиоты-всезнайки. В настоящее время к ним применяют только определение savant. Несмотря на удивительные свершения, они, как правило, неспособны контактировать с окружающим миром, у них заметно отставание в речи и в когнитивных процессах, не говоря уже об обсессивно-компульсивных расстройствах.