Маркус хотел бы подняться, подойти, обнять ее, но он не знал, как совершаются такие движения. Он все время видел, как люди обмениваются знаками любви и сочувствия, но сам был на это неспособен.
имей он даже мужество к ней подойти, это было бы бесполезно, ведь продолжения не могло последовать.
И все-таки он не мог отказаться от привычки искать ее.
Хрупкий отрезок времени, который может продлиться миг, или маленькую вечность, кто знает. Все возможно на гребне волны, когда воздух насыщен волшебной энергией, трепещет ожиданием, – там все постижимо
плохо знала Рим. Для нее, рожденной и выросшей на севере, этот город был неизвестной величиной, заключал в себе загадку. Казался, наверное, слишком красивым. Вроде Венеции, которую, похоже, населяют одни туристы. Трудно вообразить, будто кто-то в самом деле живет в подобных местах. Работает, ходит по магазинам, водит детей в школу, а не изумляется день за днем окружающему великолепию.
естественным причинам. Тут что-то не так, сказал он себе.
Амбулатория состояла из просторного зала ожидания, приемной, где пациентов сортировали, комнаты с большим письменным
У всех рано или поздно наступает момент, когда для того, чтобы жить дальше и смотреть только вперед, надо оглянуться и посмотреть, не изменилось ли что-то у тебя за спиной и в тебе.
определениях, – знаков. Что-то происходит – и баста. А когда происходит, то проявляется как внезапная пауза, как цезура в стихе. И потом всю жизнь ты вынужден различать: вот это было до, а это – после.