Глава 6. Мёртвые великаны.

Они висели в дрейфе в двух километрах от ближайшего дредноута и молчали.

Не потому что было нечего сказать. Просто иногда вещи настолько большие, что первое время на них просто смотришь – как смотришь на горы или на шторм, – и слова не приходят, потому что язык не был создан для таких масштабов. Он был создан для людей, для вещей человеческого размера, для расстояний, которые можно пройти ногами.

Дредноут «Прометей» – Ян прочитал название по борту, буквы были выбиты глубоко, в полметра высотой, и всё равно с такого расстояния казались мелкими – был длиной около трёх километров. Триста лет назад его строили как ковчег: внутри должны были разместиться двадцать тысяч человек, запасы на десять лет автономного полёта, генетический банк земной биосферы, производственные мощности для терраформирования. Смерть цивилизации прервала его биографию в самой первой строчке.

Сейчас он выглядел как то, чем и был: очень большим и очень мёртвым. Корпус покрывала патина вакуумного окисления – не ржавчина, космос не ржавеет, но что-то похожее по смыслу. Пятна, разводы, следы микрометеоритных ударов, накопленных за триста лет. Несколько панелей внешней обшивки были вскрыты или выбиты – видимо, те самые экспедиции «Стеллара». Зияющие прямоугольники темноты на фоне темноты чуть менее абсолютной.

Два других дредноута висели дальше – «Эпиметей» и «Атлас», Ян знал их названия из школьных архивов, которые читал давно, без особой цели, просто потому что иногда ночью не спится и нужно чем-то занять голову. Все три были из одной серии, все три строились одновременно на орбитальных верфях – сейчас тоже мёртвых, тоже вошедших в состав обломочного поля.