Глава 5.

Эдриан обвел взглядом комнату, словно выбирая, с чего начать. Потом жестом указал на стул у массивного стола.

– Садись. Это долгая история.

Я села, ощущая твердость дерева под собой – настолько реальную, что мозг отказывался верить в то, что мое физическое тело сейчас находится в спальне во Флоренции. Эдриан остался стоять, опершись о край стола, скрестив руки на груди.

– Этот мир, – начал он, – называется Альтерра. Здесь магия так же реальна, как воздух, которым ты дышишь. Она пронизывает всё – камни, деревья, воду, огонь. Но главное – она питается эмоциями. Любовь, ненависть, страх, радость – всё это источники силы.

– Магия? – я не смогла удержать скептическую нотку в голосе. – Ты серьезно?

Он поднял руку, и в воздухе над его ладонью вспыхнул огонек. Не обычное пламя – оно переливалось оттенками от серебристого до глубокого синего, двигаясь, как живое существо. Я замерла, завороженная.

– Серьезно, – его губы тронула едва заметная улыбка, пока он гасил пламя.

– Это невероятно, – прошептала я. – А как ты это делаешь?

– Фокусируюсь на эмоции и направляю её через символы силы, – он коснулся одного из светящихся знаков на стене. – Каждый символ – это узор, канал для определенного типа энергии. Годы уходят на то, чтобы научиться управлять даже базовыми заклинаниями.

– И ты маг?

– Хранитель, – поправил он. – Мы – особая каста магов, которые охраняют границы между мирами. Существует множество реальностей, Алессия. Они расположены слоями, как страницы в книге. Твой мир – один из них. Мой – другой. Между ними есть барьеры, мембраны, которые не дают мирам смешиваться.

– Почему? – я подалась вперед. – Что плохого в том, чтобы миры соприкасались?

Его лицо стало жестким.

– Представь, что произойдет, если в твой мир, где магии не существует, внезапно хлынет поток необузданной силы? Или если отсюда придут существа, которые питаются человеческими эмоциями? Хаос. Разрушение. Смерть. Барьеры существуют не просто так – они защищают все миры от взаимного уничтожения.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине ползут мурашки.

– А Хранители.

– Мы следим за целостностью барьеров. Ищем трещины, разломы, места, где миры могут соприкоснуться. Запечатываем их. И – он замялся, – преследуем тех, кто пытается пересечь границу.

– Преследуем? – эхом повторила я.

– Есть те, кто стремится использовать связи между мирами в своих целях. Маги, жаждущие власти из других реальностей. Существа, ищущие новые охотничьи угодья. А еще – его взгляд стал печальным, – есть такие, как мы.

– Резонирующие души.

Он кивнул.

– Резонанс – естественный феномен. Но он опасен именно потому, что создает мост между мирами. Когда две души начинают резонировать, барьер между их реальностями истончается. А если связь становится достаточно сильной он может разрушиться совсем.

Я почувствовала, как холод разливается по телу.

– И что тогда?

– Тогда оба мира окажутся под угрозой. Поэтому существует закон – любой резонанс должен быть пресечен. Немедленно. – Он отвернулся, и я увидела, как напряглись его плечи. – Обычно это означает устранение одной из сторон.

– Убийство, – я произнесла слово, которое он избегал.

– Да.

Тишина повисла в комнате, тяжелая и давящая. Я пыталась осмыслить услышанное. Всё это звучало безумно. Параллельные миры, магия, законы, по которым людей убивали за то, что они почувствовали связь с кем-то из другой реальности.

– Но ты сам Хранитель, – сказала я медленно. – Значит, ты знал о риске. Почему ты не разорвал связь, когда почувствовал меня в первый раз?

Эдриан обернулся, и в его глазах полыхнуло что-то темное и отчаянное.

– Потому что я не мог, – его голос стал хриплым. – Ты думаешь, я не пытался? В ту первую ночь, когда я почувствовал присутствие в комнате, я знал, что это резонанс. Знал, что должен немедленно установить защиту, закрыться, оборвать нить. Но когда я попытался – он провел рукой по лицу, – это было как отрывать часть собственной души. Физическая боль. Я не смог.

Он сделал шаг ближе, и я увидела муку на его лице.

– А потом я увидел тебя. Твое лицо. Услышал твой голос. И понял, что уже слишком поздно. Резонанс слишком силен. Мы связаны, Алессия. Настолько глубоко, что разорвать эту связь означало бы убить нас обоих.

Сердце билось так громко, что я слышала каждый удар.

– Сколько у нас времени? – спросила я. – До того, как эти силы, о которых ты говорил, найдут нас?

– Не знаю, – он покачал головой. – Резонанс пока слабый. Мы видим друг друга только в видениях, не можем прикоснуться по-настоящему. Возможно, это останется незамеченным. Но если связь усилится – он не закончил фразу.

– Что заставляет её усиливаться?

– Эмоции. Чем больше мы чувствуем друг к другу, тем крепче становится связь. А самая сильная эмоция – это.

– Любовь, – закончила я за него.

Наши взгляды встретились, и воздух между нами словно наэлектризовался. Я чувствовала притяжение – физическое, почти осязаемое, как гравитация, тянущая меня к нему.

– Я не могу тебе этого предложить, – сказал Эдриан тихо. – Не могу обещать счастливый конец. Если мы продолжим, если позволим чувствам расти мы оба окажемся в смертельной опасности.

– А если остановимся сейчас? – я встала, делая шаг навстречу ему. – Если я перестану искать тебя, а ты закроешь свой разум? Резонанс ослабнет?

– Теоретически – да. Со временем. Может быть, годы, может, десятилетия. Но он должен затихнуть.

Я остановилась в шаге от него. Так близко, что почти чувствовала тепло его тела. Почти, но не совсем – между нами всё еще была непреодолимая граница реальностей.

– И мы проживем свои жизни, – сказала я медленно, – в разных мирах, зная, что где-то существует тот, кто мог бы.

– Не говори, – он закрыл глаза, словно мои слова причиняли боль. – Пожалуйста.

– Почему? – я протянула руку, останавливая её в сантиметрах от его лица. – Потому что это правда? Потому что ты уже чувствуешь то же, что и я?

Он открыл глаза, и я увидела в них то, что искала – ответ, который не требовал слов.

– Алессия – начал он, но я перебила:

– Сколько тебе лет?

Вопрос застал его врасплох.

– Тридцать девять. Почему?

– Ты говорил, что резонанс случается раз в столетие. Значит, шанс встретить свою парную душу ничтожно мал. И все равно это произошло. Мы нашли друг друга через границу миров. Ты действительно думаешь, что это случайность?

– Нет, – признал он. – Не думаю.

– Тогда, может быть, – я сделала еще полшага, и теперь между нами почти не было расстояния, – это не совпадение. Может, это шанс. Единственный в жизни. И если мы упустим его из страха.

Видение затрепетало. Комната вокруг начала растворяться.

– Нет! – Эдриан схватил меня за руки, или попытался – его пальцы прошли сквозь мои запястья, но я почувствовала давление, призрачное прикосновение. – Не уходи. Еще немного.

– Я не контролирую это! – отчаяние прорвалось в моем голосе.

– Попробуй. Сконцентрируйся на мне. На связи между нами. Попробуй удержаться.

Я закрыла глаза, фокусируясь на ощущении его рук. Оно было слабым, едва различимым, но реальным. Я представила невидимую нить, протянутую между моим сердцем и его. Представила, как она крепнет, становится ярче.

И видение стабилизировалось.

Я открыла глаза и увидела изумление на лице Эдриана.

– Ты ты это сделала. Сама, без обучения. – Он смотрел на свои руки, всё еще обхватывающие мои запястья. Теперь прикосновение было четче, почти осязаемым. – Это невозможно. Требуются годы практики, чтобы научиться удерживать связь через барьер.

– Может, для твоего мира это невозможно, – улыбнулась я. – Но в моем мире врачи привыкли творить невозможное каждый день.

Он засмеялся – коротко, удивленно, и этот звук согрел что-то внутри меня.

– Ты удивительная, – сказал он тихо. – И безрассудная. И.

– И что?

Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки. Я почувствовала давление его пальцев – не так ясно, как в реальности, но достаточно, чтобы от прикосновения перехватило дыхание.

– И я не знаю, как мне с этим жить, – прошептал он. – Потому что я уже двадцать лет не чувствовал ничего подобного.

– Двадцать лет? – повторила я. – Ты говорил, что потерял кого-то.

Боль вспыхнула в его глазах.

– Её звали Селена. Она тоже была Хранительницей. Мы были парой, планировали связать наши жизни. А потом случилась атака разрывателей – существ из Межмирья, которые питаются магией. Мы пытались закрыть разлом, но – его голос сорвался. – Она пожертвовала собой, чтобы запечатать барьер. Я видел, как она исчезает, растворяется в чистой энергии. И не мог ничего сделать.

– Эдриан – я сжала его руку, и хотя прикосновение было призрачным, надеюсь, он почувствовал поддержку.

– После этого я поклялся никогда не привязываться снова, – продолжил он. – Посвятил себя только работе. Два десятилетия я был идеальным Хранителем – холодным, эффективным, безэмоциональным. И вот теперь – горькая улыбка, – судьба насмехается надо мной, посылая резонанс с кем-то из другого мира. Кого я никогда не смогу коснуться по-настоящему. Кого, скорее всего, придется потерять, чтобы защитить оба наших мира.

– Нет, – я покачала головой. – Обязательно есть другой путь.

– Алессия.

– В книгах, которые я читала, была легенда. О целительнице, которая смогла пересечь барьер. Полностью пересечь, физически. Значит, это возможно.

– Ценой потери всех воспоминаний о прежнем мире, – его голос был жестким. – Ты готова забыть всё? Свою жизнь, друзей, работу? Стать совершенно другим человеком?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Забыть всё? Кьяру? Свою профессию, которой отдала столько лет? Саму себя?

– Вот видишь, – сказал Эдриан мягко. – Нет легкого выхода. Никогда не было.

Видение снова начало слабеть. На этот раз я не пыталась удержать его – чувствовала, что силы на исходе.

– Но ты придешь еще? – спросил Эдриан, и в его голосе звучала надежда, которая разбивала сердце.

– Да, – пообещала я. – Приду. И мы найдем способ. Обязательно найдем.

Последнее, что я увидела перед тем, как вернуться в свою реальность, была его улыбка – грустная, но настоящая.

Я открыла глаза в своей спальне. Часы показывали час ночи. Я провела с ним больше трех часов, хотя казалось – минуты.

Я легла на кровать, глядя в потолок, и попыталась разобраться в чувствах. Страх был – конечно был. Но сильнее страха было что-то другое. Решимость. Упрямство. И, как ни странно, надежда.

В груди всё еще пульсировало тепло – след его прикосновения к моей щеке.

– Мы найдем способ, – прошептала я в темноту. – Обещаю.

И где-то далеко, на границе слышимости, прозвучал ответ:

– Я верю тебе.