Ханом. Подбирая котят задумайтесь, от них потом не избавиться, корми их, лечи

Ушли и пришли уже совсем обыденно. Из других порталов появлялись игроки, осматривались, насколько это возможно ночью. Кто-то даже здоровался. Но в целом все оставались на месте.

Из одного из порталов, вышел, да нет скорее вышла, растрёпанная голая девчонка, тут же села на месте и закрылась руками и волосами. А вот и проблемы, всё, как и ожидалось, это, я ещё раз вгляделся в ник, Анэхита Пэри. Уровень 3. Куэсу коршуном кинулась к ней, и практически оттащив в угол, мне за спину, стала там возиться.

Осмотрев остальных, ну осмотрев, наверное, громко сказано, но и в свете одной из местных лун, луч которой пока попадал в одно из окон, кое-какие выводы можно было сделать.

Американцев было трое. Один белый, но скорее синий от покрывавших не только лицо, но и голову татуировок. Скорее всего этим он не ограничился, но под курткой было не видно, а руки он прятал. Ещё два негра, на них видно хуже, но у лысого, или бритого татуировки тоже были, просто не так заметно. Второй был с дредами, они-то как раз и здоровались, а теперь сидели у стены на корточках и о чём-то тихо переговаривались. Теперь ники Белый брат, Большой брат и Старший брат, наводили на мысль о том, что пришли они из камер. Все трое были здоровые, как показывают таких посидельцев в американских детективах, и вполне возможно, послужили прототипами. Ну не верилось мне, что силовики, а принять их за клерков было невозможно, могут так себя разрисовать. Хотя, это – Америка.

Мне припомнилось, что письма Леди Годивы и Дейнерис почти совпали по тексту, и, пусть предвзятость – это неправильно, но глядя на европейцев, я уже заранее искал что-нибудь такое. Но нет, да и я не знаток. Сразу бросался в глаза двухметрового роста негр. Но рост – это же не доказательство. Два остальных были обычного роста, один вообще какой-то стёртый, что ли, ни одной черты, которую запоминаешь. А второй тощий, и напрашивалась характеристика вертлявый, хотя стоял он спокойно.

– Господа, некоторое время придётся провести здесь, в одной комнате, возможно, всем вместе будет неудобно. Можно разойтись по другим, обычно там безопасно, во двор в одиночку лучше не выходить и не шуметь.

– Ты не волнуйся брат, мы не помешаем.

– Нормально всё, естественное дело.

– А потом девки достанутся всем?

Что-то шансы группы вернуться в полном составе упали почти до нуля. Вопрос только в размере потерь.

– Уважаемые, есть два варианта, простых и доступных. Всем! Вместе! Неудобно! И комнат достаточно! Второй вариант, все переходят в дальний от двери угол и кучкуются там! Есть те, кому нужно повторить?

За спиной возникла Куэсу уже с нагинатой.

– Куэсу, убери пожалуйста, никто не хочет иметь красный ник, лук гораздо удобнее.

Натянув перчатки и вызвав лук и наложив стрелу, поинтересовался – «кто-то верит, что успеет добежать?»

– Брат…

– Всем в угол! Куэсу унеси её в другую комнату.

Выходя из комнаты, добавил – «спасибо за благоразумие, когда соберёмся идти, я предупрежу, и не нужно бродить по дому, острые предметы, ранения, зачем оно.»

Судя по запаху непохожему на табак, которым потянуло по коридору через пару минут, народу было чем заняться.

Зайдя в комнату, положил в проёме коридоре несколько гнилых досок, всё какая-то вероятность, что наткнутся, если полезут и утроят шум. Маленькая, но всё-таки.

– Куэсу, что с ней, и забери у девушки острый предмет, и оружейные карты, я не хочу порезаться.

Ну, короткая версия была действительно короткой. У девчонки была сломана рука, которая уже начала неправильно срастаться, челюсть и рёбра, видимо были внутренние повреждения. Про внутренние повреждения Куэсу говорила как-то не слишком внятно.

– Ты можешь с ней договориться, чтобы я её осмотрел, отсюда я вряд ли могу что-то сделать.

Куэсу на ухо что-то зашептала девчонке на общем. Та из-под волос, которых было много, могли бы и в косы, или пучок какой собрать, смотрела откровенным зверёнышем. Договорились они через несколько минут. С волосами справились. Девчонка была мелкая. Ну может и не совсем, но на фоне Куэсу выглядела, скажем так, не крупно. Может как Кицунэ. Но на вид Кицунэ всегда накладывалось ощущение опасности, не сразу, но оно проявилось.

Осматривать мне выставили из-под капюшона челюсть, задрали рукав и немного куртку, напомню она выглядела как толстовка, на животе. Да и ладно, в принципе и руки достаточно, только Ци жалко.

Всё было не просто плохо, и даже не очень плохо, а совсем. Кроме переломов на руке были порваны связки, и как она ею вообще шевелила было непонятно. Рёбра и ливер, да-да, там с органами было плохо, девчонке оставалось не слишком долго. Дальше было не очень понятно, но и по женской части явно были проблемы.

Челюсть и половина отсутствующих зубов на этом фоне вообще не были проблемой, говорить, ну как говорить, что-то бормотать могла, а на жизненные функции это почти не влияло.

– И чего ты хочешь от меня? По сравнению с тобой в тот раз, она просто труп, у тебя была одна, очень плохая рана, но одна, и никаких костей. Кстати, не чувствую отсюда, но кажется ей ещё и ногу повредили.

– Ты можешь ей помочь?

– Куэсу, если выжить, то да, но… но с учётом костей нам потребуется много, очень много времени, и это очень медленно. Да, я боюсь, что это не всё, судя по уровню, всё упирается ещё и в необходимое время здесь, и в ОИ, так?

– Да, так.

– На это не хватит времени точно, и как это сделать, если она не сможет идти, я не знаю.

– Неужели всё безнадёжно?

Мне пришла в голову мысль, шальная, абсолютно шальная.

– У неё есть ОИ, хоть сколько-то? Ты меня понимаешь? – мне надоел обмен мнениями в присутствии обсуждаемого, и я обратился к ней.

Девчонка попыталась отползти и помотала головой.

– Если она будет так относиться ко мне, то всё вообще бессмысленно, договаривайся с ней, пусть терпит моё присутствие, закрывает глаза, всё-что угодно, но, если она не будет доверять, мы вообще ничего не сделаем.

– И ещё, прежде чем начинать, ты мне расскажешь в чём дело, мне хватит урок, которых мне подсунули союзнички.

Отойдя, я сел у стены и ушёл в себя. Способ действительно был, я его вспомнил, всё упиралось только в то, что мне было болезненно жалко тратить накопленные ОИ на этого зверёныша. Она мне никто, чистая незамутнённая проблема, решить которую будет дорого и абсолютно бессмысленно для меня. Я вообще отношусь к благотворительности плохо. Это кроме того, что меня никто никогда не жалел и не помогал просто так, Эржена не в счёт, там всё иначе. Я всегда считал, что сначала сам человек должен бороться, и тогда есть смысл помогать. Дело не в плате и не в выгоде, дело в воле, настоящей, которая заставляет барахтаться, и только тогда поможет соломинка. А если руки сложены, то брошенный спасательный круг может только утопить.

Куэсу подошла почти через десять минут.

– Она расскажет всё сама, может не сразу, но кое-что начнёт сейчас. И ещё, она мусульманка, по крайней мере считает себя такой, и … – японка замялась, – «для неё это важно, я кое-что обещала от твоего имени, ты будешь недоволен, но это, даю слово, неопасно… и, ну потом ты можешь отказаться, но сам ей скажешь об этом.»

Редкостная дурь, но я обещал японке поверить ей, и вот так из обещаний плетутся всякие путы.

– Ладно, пошли, это всё равно долго.

Когда вернулись к девчонке, та лежала голая, но привлекательнее не стала, наполовину синяя, ещё и в крови.

– Пожалуйста, дай мне руку. – девчонка говорила неразборчиво, шепелявила и хрипела.

Я протянул руку, и она так же неразборчиво начала бормотать что-то на непонятном языке, потом остановилась и посмотрела на меня – «неделя, да?». Это она о чём вообще?

– Да, на неделю, я за него обещаю. – Куэсу кивнула.

– Пусть лучше начнёт рассказывать. – вообще-то мне уже надоели эти игры, нужно быстрее начинать, раненная слабела на глазах.

Рассказ был не слишком длинным, но вполне похожим на правду, или на то, во что такой доверчивый баран как я мог бы поверить. Девчонка стала игроком почти по случайности, бывает. Она считала, что может всегда отказаться, ну эта кнопка есть у всех.

Потом она вдруг вернулась назад во времени, это обычно для таких спонтанных воспоминаний, когда что-то требует пояснений. Она выросла в Ираке. Отец был офицером, военным или ещё каким, она не знала в 2003 ей было пять лет, в этом возрасте такие вопросы не интересуют. Потом была война, всё кончилось быстро, а мама перестала ходить на работу и сидела дома. Мать была врачом, но после штурма больницы не стало, так говорила мать.

Попробую всё-таки по порядку, хотя она постоянно перескакивала в рассказе от сегодняшнего времени, в прошлое.

Отец отпустил бороду, а мать почти не снимала хиджаб, почему-то девчонке это казалось важным. Несколько лет она пропустила, но сказала, что теперь к отцу часто приходили его друзья, тоже ставшие бородатыми, а ещё отец требовал теперь, чтобы дома чаще говорили на арабском, и втолковывал ей правила, обязательные правила.

А потом опять была война, но сначала отец приходил радостный, а мама плакала, а потом отец стал мрачнеть, они несколько раз переезжали. Теперь они жили в Сирии, они с мамой в хорошем доме с садом. И к ним ходили дети, которых мама учила. А отец был в разъездах и приезжал редко. И они спорили с мамой о том, что нужно уезжать, лучше в Европу. Девчонка видимо стала взрослее и понимала о чём речь. Но отец говорил, что денег не хватит, а в Европе без денег они жить не смогут. А потом отца убили, или он исчез. Они уже жили в Афганистане, дом был попроще, но всё равно хороший.

В принципе, всё сходилось, я не слишком интересовался, но читал статьи про офицеров Саддама, бывших членами БААС, а потом воевавших на стороне разных группировок. И по годам примерно получалось. Только, сколько же этой пигалице лет.

В какой-то момент в дом пришёл один из друзей отца, и вот здесь, собственно, началась история, которая напрямую касалась девчонки. Этот друг сказал, что мать может хорошо устроиться у какого-то шейха, она врач, а шейх старый и в гареме ей найдётся место, там будет спокойнее, чем одинокой женщине с дочкой. А дочка станет женой сына шейха. Они живут вместе, и мать с дочерью смогут видеться очень часто.

Здесь было единственное тонкое место, но страна под оккупацией, да и ещё с действующими на территории совершенно по-разному организованными «партизанами» и «войсками» халифата – место, где может случиться почти всё, что угодно, особенно если мужчины в семье больше нет.

Дальше история кончилась быстро, девчонка стала игроком, прошла первую миссию зарубив пару гоблинов, которые не отнеслись к ней серьёзно, попытавшись сразу получить радость. Ну, привирает немного, но без деталей сойдёт.

А дальше, была глупость, обыкновенная девчачья глупость, в одной из групп она увидела имя отца, то есть один из ников звучал как имя и прозвище отца. Она написала. Ей ответили, что хотят встречи, страдают от разлуки. А сообразительности спросить что-то известное только ей и отцу не хватило. Уверенная, что встретит отца, она даже не подумала о том. Что её отсутствие заметят. Нет не так, она была уверена, что вернётся с сильным и умным отцом и тот решит любую проблему. А кроме того это был будний день, уходили они после заката, а прийти должны были до рассвета. Муж предупреждал, что они с отцом должны уехать.

Это опять был тонкий момент, но в то, что в таком возрасте можно кинуться к отцу, которого на видела три года, и найти оправдания себе, можно поверить. Может было и что-то ещё, что заставило её думать, что отсутствие дома сойдёт с рук. Для этого нужно лучше знать ситуацию. Возможно, она вообще хотела сбежать к отцу. Насколько я понял, отец только изображал верующего. Да и не поощрялось это в БААС.

В общем она пошла и попала к борцам за веру. Отца там не было, но было много мужчин, которые не привыкли себе ни в чём отказывать.

Конечно, люди разные, и кто-то защищал её, сначала защищал. Но у женщины на войне, а сильные говорили, что они на войне, роль незавидна. В это я поверить мог вполне. У неё отняли оружие, пояс и сумку, сломали руку. Подробности опустим.

При мне такого вроде не было, но кто-знает, что было бы с Кицунэ, если Пабло остался бы жив, а я нет. Люди разные, а сильный не то же, что справедливый.

Те, кто остался в большой комнате, тоже не упустили бы возможности, да и результат я вижу. Так не бывает, когда все согласны.

Впрочем, как выяснилось, с окончанием миссии всё не закончилось. Её нашли в комнате, оправдаться было невозможно, и на рассвете её должны были забить камнями. Ну, мужа в чём-то можно понять.

Короче, если я верю, то нужно решать проблемы по очереди, основная выжить, а там посмотрим.

Идея, которая пришла мне – использование усиления костей требовала определённой подготовки. Процедура не самая радостная, и нужно, чтобы она её пережила. Отсюда план. Довести девчонку до состояния, когда она выдержит усиление костей. Чтобы передать его придётся постараться. А потом, это будет уже потом.

Если я смогу на пустую карту записать умение ранга Е, она будет жить. Если нет, то всё будет намного сложнее, шанс выжить есть, но он минимален. Примерно это я и объяснил обеим девчонкам. Ещё ей несказанно повезло, что я не истратил ОИ. Карту мало записать, её нужно ещё и наполнить, а у неё ничего нет. А искать ещё одного костяного специалиста по костям, шанс почти нулевой.

У меня получилось 100 ОИ и 400 ИЕ, вот и ИЕ оказались совсем не лишними и карта с 98%-ной точностью записи оказалась у меня в руках. Две рассыпались, и съели по десять ОИ и по 100 ИЕ. Карта была пустой, то есть если у нас троих не будет сотни ОИ, а у меня осталось только восемьдесят четыре.

У меня тряслись руки. Куэсу слила в карту двенадцать ОИ и тоже тряслась. Пока я пытался записать карту, она что-то шептала Пэри. И сейчас та тоже смотрела не совсем здравым взглядом.

Теперь исцеление, за полчаса мне удалось довести Пэри до состояния, когда физически, она должна была пережить активацию. Дальше вопрос нервов. Я достал противошоковое и обезболивающее и сообразил, что под наркотиком, он может и не изучить умение.

Но девица была настоящим зверёнком, когда я дал ей в руку карту, она таки призналась, что семь ОИ у неё ещё осталось с первой миссии, она схватила её и прижала к груди. После чего вдруг заявила, что она запомнила их, всех, всех шестерых, и тех, кто сначала защищал, а потом решил, что она уже нечистая и всё можно, тоже запомнила.

А потом, она посмотрела на меня, и сказала, что я ей тоже обещал, и что свой договор она выполнит, но теперь верит, что и я свой выполню. Это она о чём? Я показал Куэсу за спиной кулак. Ладно потом узнаю, сейчас важнее следить за состоянием девчонки.

Мы решили так, она начинает изучать, а через пять минут я сделаю ей укол, я помнил, что боль приходит не сразу, но сколько проходило до этого времени я просто не знал, весь процесс занял полтора часа, а самая болезненная часть полчаса.

И вдруг эта пигалица сказала, что не нужно укола, у неё есть цель, ясная цель, а когда она есть, уколы не нужны. Она не потеряла сознание там и запомнила всех, а кости ерунда.

Я всё-таки сделал ей укол, когда она, заорав сжала зубы так, что несколько кажется сломались. После этого она затихла.

Куэсу смотрела на дело своих рук с ужасом.

– Довольна?

– Да, довольна, – заявила японка, – «и дело хорошее сделали, и вообще всё даже лучше, чем я ожидала».

– Это в каком смысле? До неё ещё окончательно не дошло, что случилось, физически мы Пэри поднимем, скорее всего, но остальное, депрессии там разные.

– Давай об этом потом, я, кстати, по твоему совету изучила медицину земли, только взяла психологию и психиатрию, пока, потом может и хирургию возьму, хорошо, что не успела, и излечение хотела, но не успела, но и это хорошо.

– Ну, частично да, иначе ОИ пришлось бы искать.

В коридоре послышался шум, отвлёкший меня от разговора, в дверном проёме появилась голова «вертлявого», я вызвал лук, и голова исчезла.

– Что вы с ней делаете? Я тоже могу поучаствовать.

– Двадцать секунд, и я выйду в коридор, после чего, ты даже мечтать о чём-то уже не будешь, может покричишь немного, но и это вряд ли. – мне всё легче давались угрозы. Может попросить Куэсу провести со мной сеанс психотерапии?

Пэри наконец перестала скрипеть обломками зубов. Я посмотрел на таймер, ещё минут пять и должна очнуться. Она очнулась через десять.

– Я…

– Лежи и молчи, нельзя менять положение костей.

Я взял ставшую мягкой сломанную руку и выпрямляя в местах переломов положил вдоль тела. Постарался как можно аккуратнее поправить челюсть, подавая небольшие порции исцеления, чтобы убедиться, что сложил правильно. С рёбрами ничего поделать не могу, но там вроде бы смещений никаких не было. Теперь нога, нет, здесь вроде только связки.

Теперь только ждать.

Говорить особо не хотелось, было ощущение, что нужно как-то поучаствовать, проследить, но следить можно было только за временем.

Прошло ещё сорок пять минут, в коридоре никто не появлялся, Куэсу засопела, заснула, наверное, молодость имеет свои преимущества. Я в очередной раз пожалел, что не купил и не взял с собой папиросы. Достал фляжку и выпил виски. Убрать не смог, цепкая рука японки забрала, и та тоже отхлебнула.

– Ты уверен, что всё будет нормально?

– У меня было, зубы немного задерживаются, но это у меня, хотя, я прошёлся языком, в течение недели и у меня всё восстановилось.

– Я уже могу поднять руку? – Пэри вмешалась в разговор.

– Попробуй, я к этому времени уже встал.

Встала она ещё через десять минут, во время первой попытки сломанная рука ещё была мягкой. Встав, сделала несколько наклонов, согнула ноги, а потом ойкнула и схватив одежду начала одеваться.

– Подожди, сначала нужно закончить с исцелением.

Девчонка легла, я пустил в неё волну исцеления, ну не идеально, но жить будет точно, ещё раз прошёлся по внутренним органам, проверил связки и мышцы, пока пойдёт. Резерв был около ста единиц, нужно ждать, когда наполнится.