Глава 2.

Юра вплыл в рубку. Сонная рыба в аквариуме. Пальцы скользили по поручням, цепляясь за холодный металл с какой-то обречённой нежностью. Невесомость делала тело чужим. Ноги не чувствовали пола, желудок плавал где-то в районе горла, а резкий поворот головы заставлял мир кувыркаться. Он поймал себя на том, что дышит ртом. Маленькие экономные глотки воздуха.

— Месяц, — пробормотал он, косясь на пульт навигации. — Целый месяц без анабиоза. Ты издеваешься?

Ясон ответил бодрым голосом и светом на панелях. Мягкий голос лился из динамиков утренним будильником. Нельзя отключить. Можно лишь перетерпеть.

— Физические упражнения обязательны. Два часа в день, лучше — больше. Иначе — атрофия мышц, дегенерация костной ткани, отёк зрительного нерва. Также возможны нарушения вестибулярного аппарата, снижение плотности суставных сумок и

— Прекрасно, — Юра скривился. Он провёл ладонью по лицу. Кожа казалась сухой и шершавой. — Ты ещё скажи, что у меня отвалится челюсть от болтовни.

— Челюсть не отвалится, — невозмутимо ответил Ясон. — Но жевательные мышцы могут ослабнуть. Рекомендую жевательную резинку без сахара.

Юра не нашёлся, что ответить. Вместо этого он оттолкнулся от поручня и поплыл к иллюминатору. Движение вышло неуклюжим. Ноги задрались вверх, голова мотнулась вбок. Он чуть не врезался плечом в угол пульта.

За толстым стеклом висела чёрная бездонная бесконечность без единой точки опоры. Ни верха, ни низа, ни права, ни лева. Миллионы звёзд. Тишина. Тишина, звенящая в ушах тонким колокольчиком на дне моря.

Он прижал ладонь к стеклу. Юра закрыл глаза и представил, что чувствует космос на другой стороне. Пустота. Ничего. Даже температуры нет.

Шлюз рубки открылся с лёгким шипением. Воздух дрогнул. Едва заметное изменение давления. Юра обернулся.

Она вплыла стремительно, словно её вытолкнули невидимые волны. Женщина с короткими волосами и глазами с отражающимися звёздами. Из-за невесомости её волосы плавали вокруг головы бурыми водорослями в воде. На миг их взгляды встретились. В её серых глазах с золотистыми крапинками мелькнуло узнавание.

— Физические упражнения обязательны, — начал было Ясон.

— Знаю, — отрезала она. — Закройся.

Голос у неё оказался низким. В этом голосе было что-то от мурлыканья большой кошки. Ясон замолчал, перейдя в режим ожидания.

Их взгляды снова встретились. Что-то щёлкнуло. Внутри них. Звук, которого не было, но который Юра почувствовал. Два магнита, нашедшие друг друга в пустоте.

— Мне кажется, мы не движемся, — прошептал он. В этой тишине даже шёпот был прекрасно слышен. — Просто висим. Навсегда.

Она не ответила сразу. Её рука легла на стекло рядом с его ладонью на расстоянии в два пальца. Юра почувствовал тепло её руки сквозь пустоту. Или ему только показалось. Показалось, потому что он хотел это почувствовать.

— Мне холодно, — сказала она наконец. — Но не от температуры, а от космоса за стеклом.

— Юра, — он протянул руку. Ладонь раскрылась, пальцы чуть дрожали от напряжения, от невесомости, от тысячи причин, которые он не мог назвать.

— Салли, — она взяла его ладонь.

Внутри Юры что-то остановилось и замерло. Её пальцы были тёплыми. Не просто тёплыми. Живыми. Они застыли. Дыхание выровнялось. Пальцы сплелись чуть дольше, чем нужно. На секунду. На две. На три. Пульс отозвался в кончиках пальцев. Его большой палец почти незаметно погладил тыльную сторону её ладони. Один раз. Два.

Они резко разомкнули руки. Отскочили друг от друга. В невесомости это выглядело смешно. Юра отплыл к пульту. Салли — к стене. Оба одновременно вцепились в ближайшие поручни, чтобы не улететь дальше.

— Ясон — зануда, — выдавил Юра. Голос сел, прозвучал сипло. Он кашлянул, прочистил горло. — Месяц с ним хуже пищевого рациона из тюбиков. Выживание.

— Можно отключить его от некоторых помещений, — сказала она, улыбнувшись. — Если надоест. Я знаю код доступа к его речевым модулям.

— Преступление, — Юра притворно ужаснулся. — Мне нравится.

Она улыбалась. Улыбка изменила её лицо. Она стала похожа на девчонку, забывшую, что летит к Марсу. Она забыла о микрометеорите, забыла о повреждённых серверах. Просто улыбалась человеку, протянувшему ей руку.

Космос за окном вдруг стал чуть менее бесконечным. Чуть менее холодным. Юра опустил взгляд на свою ладонь. Кожа ещё хранила след её тепла.

— Что будем делать с серверами? — спросил он, потому что нужно было спросить что-то. — Ясон говорил, их надо заменить.

— Я займусь, — ответила Салли. — Но мне понадобится помощь. В невесомости стойки не очень тяжёлые, но всё равно.

— Помогу.

— Спасибо.

«Спасибо» прозвучало как первый камень в фундаменте, который они только начинали строить.

Юра посмотрел на звёзды. Они по-прежнему глядели равнодушно. В этом равнодушии не было враждебности. Просто они были далеко. А Салли — близко. Очень близко. Всего в трёх метрах, если считать по прямой через рубку.

Он улыбнулся собственным мыслям и оттолкнулся от пульта, чтобы поплыть к шлюзу. Месяц без анабиоза больше не казался таким уж наказанием.

Глава 3.

Вода в невесомости была живым существом. Она струилась сверху. Горячие серебряные змеи обвивали изгибы тела Салли, исчезая в жадных решётках пола, засасывающих воду, чтобы очистить её и снова выпустить наружу. Змеи скользили по её плечам, огибали лопатки, ныряли в ложбинку позвоночника, отдаваясь мурашками на коже. Нежность механизма.

Пар клубился вокруг, превращая кабину в млечный туман. Её тело парило запретной мыслью. Нельзя додумать до конца. Но и забыть невозможно.

Она зажмурилась. Капли скользили по груди, стекали по животу, дрожали на бёдрах. Каждая на вес золота в этом мире металлов и полимеров. Горячая вода кончилась, сменившись тёплой, затем едва тёплой. Система экономила энергию.

Вода оборвалась. Дверь в душевую кабину отъехала с тихим виноватым шипением.

— Наконец-то, — Салли не повернулась. Провела ладонью по мокрым волосам, откидывая их с лица. Вода с волос сорвалась мелкими шариками, повисла в воздухе ртутью, медленно поплыв к вентиляционным решёткам. — Я уже думала, ты решил подружиться с тренажёром навсегда.

За её спиной раздался смех. Он вплыл в кабину стремительно, не оставляя выбора, задев плечом дверной косяк, не заметив этого. Его тёплые и крепкие ладони легли ей на талию. Пальцы впились в мокрую кожу, оставляя на мгновение бледные следы, наливающиеся розовым.

— Разминка, — выдохнул он ей в затылок. Она почувствовала его частое дыхание.

Она почувствовала его тело. Твёрдое. Горячее. Уже готовое. За те двадцать минут, что она стояла под душем, он успел разогреть мышцы до состояния туго натянутой струны. Салли повернулась к нему лицом и ухватилась за потолочные ручки. Металлические. Прохладные. Идеально вписывающиеся в ладони.

— Надеюсь, сил хватит? — Её ноги обвили его бёдра, пятки упёрлись в ягодицы, пальцы ног инстинктивно сжались.

Юра провёл ладонями от её талии вниз, сжимая, притягивая ближе.

— Сейчас проверим.

Их губы жадно встретились. Вкус его губ оказался горьковатым. Остатки изотонического напитка, которым он запивал тренировку. Её язык скользнул по его нижней губе, смывая эту горечь. Заменяя её на сладковатый привкус регенерированной воды.

Где-то на периферии сознания Ясон вёл мониторинг их сердечных ритмов, уровня кислорода в крови, температуры тела. Сто сорок три параметра, сохраняемые в логах с педантичностью машины.

— Только вытащи до того, как закончишь, — она прошептала ему в рот, почти не размыкая губ. Требование, которое она повторяла каждый раз. Каждый раз он кивал.

— Всё под контролем, — это была единственная ложь, не вызывающая у неё возражений.

Пар закружился вокруг них космической пылью вокруг новой звезды. Кабина душа превратилась в отдельную вселенную. Только кожа, только дыхание, только ритм. Сначала редкий, потом всё чаще. Пока не сбился окончательно на отдельные удары, каждый из которых Салли чувствовала внутри себя.

А потом — тишина. Мокрая. Живая.

— Три недели до Марса, — прошептал Юра ей в плечо, когда они отлепились друг от друга и поплыли к выходу из кабины. — Ты говорила, я не справлюсь.

— Ты справляешься, — ответила Салли, нашаривая полотенце. — Пока что.

Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.

Оно случилось без фанфар в тёплой тьме её матки.

Не было ни вспышки света, ни оргазма, ни даже намёка на событие. Просто через тринадцать часов после того, как они выплыли из душевой, две одинокие вселенные столкнулись в теплой тьме её тела. Хромосомы сплелись в странном танце. Нити ДНК свернулись в двойную спираль. Уже на этом этапе что-то пошло не так. Невесомость пропитала самые глубинные механизмы жизни.

Первые деления шли с едва заметными аномалиями. Клетки делились. Одна всегда оказывалась чуть крупнее, другая чуть меньше. Цитоплазма перетекала медленнее положенного. Невесомость сделала её более вязкой. Вода внутри превратилась в сироп.

К третьему дню морула напоминала слегка сплющенный эллипсоид. Клетки на одном полюсе жались друг к другу теснее, чем на другом. Межклеточные контакты отличались по плотности.

К концу второй недели нервная трубка закрылась, но не полностью. Парные сегменты, из которых вырастут мышцы и позвонки, сформировались, но их количество на правой и левой сторонах отличалось. Сердечная трубка сложилась в вопросительный знак, заданный природе.

Салли иногда ловила себя на странной тяжести внизу живота. Чувство возникало по утрам после сна и исчезало через час. Она списывала это на адаптацию к космическому перелёту, на недостаток физической нагрузки, на то, что вчера перебрала с жидкими обедами. Её вес, температура тела, уровень гормонов. Всё оставалось в пределах нормы.

На третьей неделе началась гаструляция. Мезодермальные крылья сформировались асимметричными. Слева они распространялись быстрее, справа — с задержкой.

Первичные нефроны в почках имели нестандартную ориентацию. Вместо того чтобы смотреть вверх, как на Земле, они развернулись вбок, пытаясь найти новую вертикаль в мире, где верха не существовало.

Хрусталик глаза формировался с едва заметной асимметрией. Правый глаз чуть крупнее левого, разница в десять процентов.

В иллюминаторах начал расти красный диск Марса. Такой близкий и такой чужой. Аномалии достигли клеточного уровня. Клетки-строители костей, откладывали кальций неравномерно. Капилляры в плаценте ветвились под нехарактерными углами, образуя запутанные сети, похожие на трещины в высохшей глине.

Тело Салли молчало. Оно не посылало сигналов тревоги, не повышало уровень прогестерона, не запускало механизмы отторжения. Всё, что происходило внутри неё, укладывалось в границы почти нормально.

«Арго» начал торможение на орбите Марса. Двигатели загудели в корме, а перегрузка вдавила Юру и Салли в кресла мягкой неумолимой ладонью. В её утробе тихо развивалось существо, которое никогда не должно было появиться на свет согласно установленным для колонистов правилам.

Правила требовали двойной контрацепции и ежемесячных тестов. Правила были написаны людьми с Земли. Правила не учли ту единственную ложь, повторяемую друг другу каждую ночь.

«Всё под контролем».