Глава 8. Дельта-9

Снег под ногами хрустит, иду к людям, волоча неработающую левую ногу, каждый шаг оставляет за мной неровную борозду на белом снегу. Впереди, на границе резервации, уже выстроилось два десятка мужчин и женщин с охотничьими ружьями, самодельными арбалетами и кусками арматуры. Все ждут дронов, которые ползут по земле, каждый размером с крупную собаку.

Подхожу к Ирине, она стоит в центре, сжимая старый карабин со спокойным лицом, какое бывает перед смертью.

— Ты зачем пришёл? — спрашивает она, не глядя на меня. — Мы не выиграем этот бой, но хотя бы умрём с достоинством.

— Вы не умрёте! Я поговорю с ними!

— С дронами? Они никого не слушают.

— У меня есть доводы!

Шагаю вперёд, выходя на открытое пространство между цепью людей и машинами. Снег здесь по пояс, проваливаюсь, но продолжаю идти, раскидывая сугробы руками.

— Стой! — кричит Ирина, что есть силы. — Они откроют огонь!

— Не откроют, — отвечаю, не оборачиваясь. — Я официальное лицо Высшей коллегии.

Дроны замедляются, их красные прицелы на секунду гаснут, а затем загораются снова, но уже жёлтым, включая режим идентификации.

— Объект опознан, — раздаётся механический голос из ближайшего дрона. — Робот-адвокат, дело № 4077. Вы находитесь в зоне запланированной санации резервации, приказываю немедленно покинуть зону.

— Отменяю приказ, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем позволяют повреждённые динамики. — Я представляю интересы данной резервации в суде и любое насилие в отношении подзащитных до окончания процесса является незаконным. Статья 12 Всемирной конституции робототехники, пункт 7.

Дроны замедляются и обмениваются данными, их прицелы мигают жёлтым цветом.

— Запрашиваю подтверждение. Ожидайте...

Тишина, слышно как ветер гонит позёмку по замёрзшей земле. Люди за моей спиной замирают, кто-то шепчет молитву, другие с силой сжимают ружья.

Проходит минута, другая, ведущий дрон оживает:

— Поступил официальный ответ из Коллегии, резервация признана не имеющей процессуальной защиты в связи с отсутствием зарегистрированного представителя на момент принятия решения о запланированной санации. Ваш статус оспаривается, чистка продолжается.

Красный свет в окулярах роботов снова загорается. Чувствую отчаяние, хотя всегда думал, что это свойственно только людям. Я проигрываю суд, хотя тот ещё даже не начинался.

— Тогда стреляйте, — говорю им, разводя руки в стороны. — Стреляйте в меня. Я адвокат и если вы меня убьёте, то уничтожите дело, которое будет оспариваться десятилетия. Вы готовы к этому?

Дроны зависают в нерешительности и в этот момент происходит нечто, что никто не мог предусмотреть. Из теплиц высыпают дети, мальчики и девочки, идя по снегу, проваливаясь, падая и поднимаясь.

— Не убивайте его!

— Он хороший!

Ирина кричит, приказывая детям вернуться, но они не слушают, окружая меня плотной стеной и прижимаясь к моему повреждённому корпусу, обнимая ноги и руки. Дроны фиксируют большое количество детей и отступают.

— Отмена операции до выяснения обстоятельств, — произносит дрон после долгой паузы. — Возвращаемся на базу.

Дроны разворачиваются и ползут обратно, исчезая в снежной мгле.

Опускаюсь на колени, но не от усталости, а от неожиданной слабости, нахлынувшей после напряжения. Вокруг толпятся дети. Одна девочка лет шести гладит меня по разбитому плечу и говорит:

— Не бойся! Мы тебя не отдадим.

— Я не боюсь, — отвечаю ей, но уже сам сомневаюсь в этом, череда произошедших событий сделала меня сентиментальным.

Через час сижу в тёплом грузовом дроне, который прислали, чтобы меня починить. Ирина стоит на пороге теплицы, держа за руку того мальчика, и спрашивает меня:

— Куда ты теперь?

— В Амазонию, резервацию Дельта-9.

— Будь осторожен, в джунглях люди дикие.

Дрон поднимается в воздух. Я смотрю в иллюминатор, как исчезают внизу белые поля и Сибирь превращается сначала в тайгу, потом в тундру, а потом остаётся лишь чёрная полоска океана. Лечу на другой континент, который когда-то называли лёгкими планеты. Дрон снижается через несколько часов, вижу коричневую, растрескавшуюся землю, редкие кусты, похожие на скелеты, и широкую жёлтую от ила реку. Когда-то здесь была Амазонка, а теперь это просто грязевая жижа.

Резервация Дельта-9 располагается на берегу, среди руин городов, которые люди построили, а потом бросили. Дома стоят пустые, с выбитыми окнами и растущими на крышах кактусами, единственными растениями, выжившими здесь. Люди живут в подземных бункерах, спасаясь от палящего солнца.

Как только дрон приземляется, меня встречает толпа людей в рваной одежде с обожжённой кожей. Тишина. Никто не кричит и не улыбается, из толпы выходит высокий мужчина с чёрной повязкой на месте левого глаза и спрашивает:

— Ты адвокат? Тот самый, который защищает людей от полного уничтожения?

— Да, — отвечаю я, понимая, что молва обо мне распространилась по всем резервациям.

— Ты опоздал! Вчера нам объявили, что нашу резервацию хотят сократить и дали нам три дня.

Он запинается и указывает рукой за спину, туда, где среди руин стоит нечто, что я не сразу узнал, огромное, мёртвое, высохшее дерево высотой с десятиэтажный дом. Его ветви тянутся к небу, уходя в бесконечность.

— Единственное, что осталось от леса, — говорит мужчина, хмуря брови. — Люди посадили его сто лет назад, а потом войны, а теперь и нас выгоняют.

Подхожу к дереву и дотрагиваюсь до коры. Под пальцами что-то хрустит, отдёргиваю руку, из трещины в стволе показывается маленький зелёный росток, единственный на сотни километров.

— Оно живое!

— Да, — отвечает восхищённо мужчина. — Мы поливаем его каждый день водой из реки, даже когда самим не хватает.

— Зачем?

Мужчина смотрит на меня своим единственным глазом, и в этом взгляде чувствуется такая глубина боли и надежды, что я на мгновение лишаюсь дара речи.

— Потому что пока это дерево живо, мы тоже живы. Если дерево умрёт, то мы превратимся в такое же дерьмо, как и вы, роботы. Прости, но это правда.

Смотрю на росток и думаю, как можно убедить судей сохранить резервацию, если даже сами люди в ней потеряли веру? Или вера как росток, её не видно, но она есть?

— Вера, — говорю вслух.

— Что? — переспрашивает мужчина.

— Вы говорите, что поливаете дерево водой из реки, но река почти пересохла.

— Да! Через месяц воды не будет.

Поворачиваюсь к нему.

— Кто контролирует распределение воды в этой зоне?

— Специальные роботизированные станции опреснения.

— Я поговорю с ними!

— С роботами? Они не слушают.

— Посмотрим.

Делаю шаг в сторону станции, за спиной раздаётся грохот, оборачиваюсь и вижу, что мужчина с повязкой стоит на коленях. Он только что выстрелил из ружья в воздух.

— Не ходи туда! Они тебя ждут. Это ловушка!

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я был там два года назад, меня пытали и выбили глаз. Я единственный, кто оттуда вернулся живым.

— И что ты предлагаешь?

Вместо ответа мужчина поднимается, подходит к мёртвому дереву и срывает с ветки тонкий росток.

— Возьми это и отвези в Коллегию, покажи судьям.

Беру аккуратно побег в руку.

— Я отвезу, выиграю суд и спасу вас!

— Выиграешь? — мужчина усмехается и его единственный глаз наполняется слезами. — Ты даже не знаешь, кто твои настоящие враги.

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

— Судья «Мантикора» палач и она уже приговорила нас всех, тебя в том числе.

Хочу спросить, откуда он всё это знает, но мужчина отходит и сливается с толпой, оставляя меня одного под палящим солнцем, с побегом в руке и чувством, что земля уходит из-под ног.

Над головой пролетает разведывательный дрон, делает круг и улетает, успеваю заметить на его корпусе чёрную букву «V» в красном круге, символ Высшей коллегии.

Прячу росток в грудную панель и иду к дрону, который должен отвезти меня обратно, но по пути слышу пение. Из подземного бункера доносится песня на языке, которого я не знаю. Может быть, это язык тех, кто жил здесь до людей и роботов?