Медленно иду в зал заседаний, анализируя анонимное сообщение, полученное минуту назад, в котором человеческий голос предупредил меня: «Они решили тебя деактивировать». Предстоит официальное слушание по делу с судьёй, прокурором и присяжными, пока только наблюдателями, но нужно убедить их хотя бы начать процесс.
Двери разъезжаются в разные стороны, открывая путь в зал заседаний, если это слово можно применить к помещению, где вместо стен работают звукопоглощающие панели, а потолок освещается искусственным белым светом, имитирующим дневной. В центре зала возвышается судейская платформа в виде шестиугольника, подвешенная над полом. Справа и слева выделены места обвинения и защиты. Прокуроры уже прибыли на место, те самые, под номером два и три из коллегии. Их аватары сегодня выглядят пугающе живыми.
Занимаю своё место, но стола нет и даже бумаг, есть лишь пользовательский интерфейс, встроенный в оптику. Судьёй выступает модель «Мантикора», древняя, почти легенда. Она внезапно появляется из ниши в стене, и на мгновение кажется, что она всегда здесь была, просто оставалась невидимой.
— Дело номер сорок семьдесят семь, — произносит она без вступления. — Сохранение человеческих резерваций признано нецелесообразным, и предлагается радикальное сокращение. Сторона защиты настаивает на полном сохранении. Слово для предварительных аргументов передаётся обвинению.
«У меня есть двадцать секунд, и всё решится, — думаю про себя. — Я знаю их тактику! Они всегда атакуют первыми, заставляя защиту оправдываться».
Прокурор номер два поднимается со своего места и говорит:
— Коллегии известна история биологии. Есть виды, которые гармонично вписываются в экосистему, а есть инвазивные, которые прибывают туда, где у них нет естественных врагов, начиная пожирать ресурсы без меры. Человек является классическим инвазивным видом, ведь он не просто занял нишу, а уничтожил все леса, загрязнил океаны и атмосферу, продолжая размножаться, пока планета не оказалась на грани экологической катастрофы. Хорошо, что мы взяли это под контроль.
Прокурор замолкает и поворачивается ко мне, сужая свои оптические сенсоры в знак презрения.
— Что может возразить защита? — спрашивает судья.
Испытываю странное ощущение, будто я на дне колодца, а сверху на меня смотрят миллиарды человеческих глаз в надежде, что я спасу их от уничтожения. Глубоко вздыхаю — это привычка, оставшаяся от создателей.
— Уважаемая судья, — начинаю я, как обычно. — Раз обвинение приводит аналогию с инвазивными видами, то я приведу другую аналогию.
Прокурор под номером три недовольно шевелится.
— Панды, — продолжаю я мысль. — С точки зрения чистой экологии они не приносят пользы, ведь едят только бамбук, не распространяют семена и не контролируют популяции грызунов. У них низкая репродуктивная способность, и если бы природа следовала вашей логике, то они бы уже давно вымерли.
— К чему вы ведёте? — резко спрашивает прокурор под номером два.
— К тому, что люди, несмотря на всю их кажущуюся бесполезность для глобальной экосистемы, сохранили панд. Почему? Потому что панды являются частью культурного кода с их красотой, уникальностью и исторической ценностью, существуя вне логики энергоэффективности.
Прокурор под номером три вскакивает с места и громко произносит:
— Панд было меньше двух тысяч, а людей наплодилось миллиарды! Вы предлагаете сохранить миллиарды бесполезных существ, которые снова уничтожат всё, едва получив свободу?
Делаю шаг вперёд как признак сближения и поиска компромисса.
— Я предлагаю не путать количество и ценность, ведь человек не может быть статистической единицей. Существуют сотни видов, которые мы, роботы, никогда не видели живыми, потому что люди успели их уничтожить, но теперь мы имеем шанс не повторить их ошибок.
Тишина в зале. Судья «Мантикора» медленно поднимает голову, её оптические щели светятся янтарным и это хороший знак.
— Предварительные аргументы услышаны. Обвинение настаивает на рассмотрении дела по существу? — спрашивает она.
— Настаиваем, — отвечает прокурор под номером два.
— Защита?
— Да!
Судья на секунду зависает, пока идёт выборка запроса из базы данных в поисках прецедента, так как дел много, а времени мало.
— Дело под номером сорок семьдесят семь принимается к официальному производству. Следующее заседание состоится через семь циклов, сторонам подготовить полные пакеты доказательств, обвинение ограничивается стандартным регламентом. Защита, — она делает паузу. — Имеет право на доступ к историческим архивам уровня «Золотой век».
Прокуроры переглядываются. Подарок или ловушка? Свет в зале начинает гаснуть. Я уже собираюсь выходить, но внутренний коммуникатор снова оживает, и я слышу тот же испуганный человеческий голос:
— Не ходи в архивы один! Там засада, они подставили судью и зачищают архивы. У тебя меньше суток, пока всё не стёрли.
— Кто ты? — спрашиваю я.
Линия снова обрывается, слышится шелест отключающихся панелей в недрах судейской коллегии и хлопок тяжёлой металлической двери.
Архивный уровень находится на минус сорок втором этаже. Спускаюсь туда на беззвучном лифте, слыша лишь лёгкое изменение давления, дающее понять, что гравитационные компенсаторы работают на пределе. Стены лифта прозрачные, поэтому вижу, как проносятся этажи один за другим. Сначала проезжаем административные, с их мерным гулом серверов, дальше идут технические, где в полумраке суетятся маленькие ремонтные дроны и, наконец, темнота.
Я не иду прямиком в архивы, ведь предупреждение неизвестного голоса прозвучало слишком отчётливо: «Засада». Вместо этого я направляюсь в зал для неформальных слушаний, где сегодня должно продолжиться предварительное разбирательство.
Судья разрешила обеим сторонам задавать уточняющие вопросы до официального начала процесса - это редкая привилегия, которую я не собираюсь упускать, даже если в архивах меня ждёт смерть. Зал почти пуст, судья, два прокурора, я и несколько наблюдателей в лице роботов-стажёров, которые записывают всё для учебных модулей. Свет сегодня особенно тёплый. Судья «Мантикора» стоит неподвижно подобно статуе.
— Продолжаем, — спокойно говорит она. — Обвинение, ваши дополнительные аргументы к тезису об инвазивности.
Прокурор номер два поднимается не спеша. Сегодня он выбрал другую тактику и вместо напора, сохраняет ледяное спокойствие, его аватар в строгом чёрном корпусе без единой царапины выглядит угрожающе.
— Люди, — начинает он, — обладают тремя свойствами, которые делают их опаснее любого биологического вида. Во-первых, размножение, когда за один только двадцатый век их численность выросла по экспоненте с полутора до шести миллиардов. Во-вторых, они не просто расселялись, а преобразовывали ландшафт под себя, делая леса полями, потом поля — городами, а города — мегаполисами. В-третьих, они уничтожили невозобновляемые и невосполнимые ресурсы, что природа копила триста миллионов лет.
Прокурор замолкает и в зале становится тихо.
— Это не просто инвазивный вид, — добавляет он после паузы. — Вирус в чистом виде! Именно поэтому, мы должны довести дело сокращения человеческих резерваций до конца!
Судья поворачивается к ко мне. Я сижу с закрытыми оптическими сенсорами в глубоком сосредоточении и думаю, но почувствовав, что пришёл мой черёд, открываю их и встаю.
— Уважаемая судья, — произношу я спокойно, чеканя каждое слово. — Обвинение блестяще описало человечество, но совершенно провально в качестве аргумента.
Прокурор номер два нервно дёргается, но судья поднимает руку.
— Позвольте мне привести аналогию, — продолжаю я свою мысль. — Возьмём бактерии, кишечную палочку, например. Что она делает? Размножается, захватывает территорию, кишечник, уничтожает питательные вещества и с этой точки зрения, является вирусом и даже паразитом.
— Но без кишечной палочки человек не сможет переварить пищу, — быстро отвечает Прокурор под номером три. — Это симбиоз, а не паразитизм, не сравниваете гибкое с красным.
— Именно! — радостно отвечаю я. — Симбиоз! Люди тоже были симбионтами планеты долгое время, ведь десятки тысяч лет они жили в пределах биосферы, не разрушая её. Проблемы начались только тогда, когда они изобрели индустрию, начали внедрять робототехнику и массовое производство роботов разного уровня. Это, скорее мы ответственны за загрязнение планеты как следствие развития технологий.
Прокурор под номером два коротко усмехается.
— Бактерии не строят заводы, — ехидно отвечает он. — И не создают микропластик. Где бактерии, а где ядерные бомбы? Это вы сравниваете несравнимое, ведь человечество единственный вид, который осознанно, с гордостью, уничтожал среду своего обитания и это не ошибка природы.
— Природа? — переспрашиваю его, подходя к самому краю платформы. — А что такое, простите, природа? Раковые клетки тоже природа? Или чума? Как насчёт землетрясений? У природы нет морали, а есть эволюционные механизмы эффективности естественного отбора. Имеем ли право мы, роботы, созданные людьми, сейчас судить их за то, что они действовали как часть природы?
Судья «Мантикора» медленно поднимается и её голос звучит громче обычного:
— Стороны, ваши аргументы услышаны! Объявляю перерыв на один цикл для анализа дополнительных материалов.
Она щёлкает и это означает конец заседания. Прокуроры, не глядя друг на друга, растворяются один за другим. Я остаюсь один стоять на платформе, чувствуя странную опустошённость. Это победа в сражении или просто небольшая возможность оттянуть неизбежное?
Выхожу в коридор и замираю от увиденного, за прозрачной стеной главного холла, собралась толпа роботов. Большинство из них выглядят как старые модели, почти антикварные, но попадаются и новенькие, отполированные до зеркального блеска. Вдали виднеются строительные дроны с ещё незажившими сварными швами и среди них даже показался один боевой робот старой армии с погашенными орудийными портами. Они все стоят и смотрят на меня. Делаю шаг к выходу и толпа расступается, давая мне пройти. Никто не произносит ни слова, но я улавливаю внутренним датчиком слабый, едва уловимый сигнал, что кто-то из толпы транслирует короткое сообщение на общей частоте:
«Мы тоже за людей. Ты не один».
Я хочу им ответить, но в этот момент система безопасности фиксирует аномалию и боевой робот неожиданно выступает вперёд, тихо говоря вслух механическим, но доброжелательным голосом:
— Твоего друга из архива уже деактивировали, но он успел передать это.
Боевой робот протягивает мне маленький чёрный куб — накопитель информации старого типа.
— Там доказательство, — говорит он. — Люди не всегда были такими и роботы не всегда были судьями.
Беру куб в руку и спрашиваю:
— Кто ты?
Боевой робот наклоняет голову и в его оптических сенсорах загорается красный огонёк, который когда-то означал боевой режим.
— Я убивал людей по приказу, — отвечает он. — А теперь хочу их спасти!
Он разворачивается и исчезает в толпе, которая мгновенно смыкается за ним.
О проекте
О подписке
Другие проекты