Петр попробовал вчитаться, но ровным счетом ничего не понял – ни одного знакомого названия, и даже привычное деление на закуски, горячие блюда и десерт отсутствовало.

– Слушай, я тут ничего не понимаю, так что давай на твой вкус.

– Как скажешь! – Отозвался Дан, не отрываясь от чтения.

– Слушай, а ведь этот текст ко мне повернут – ты его что, задом наперед читаешь?

– Вот еще! Не смотри, что меню прозрачным кажется – оно к каждому из нас правильной стороной повернуто. Как это объяснить – по правде говоря, затрудняюсь. А вот у Лео, кстати, поспрашивай – он как раз ко всяким таким экранам и иллюзаторам какое-то отношение имел, даже к их производству вроде бы.

– Он же историк?.. Хм, ладно… Хорошо, спрошу при случае. Выбрал?

– Выбираю, выбираю…

– Тебе тоже сложно?

– Видишь ли… – Дан почесал подбородок, – тут все чуть мудренее, чем в обычном меню с обычной едой.

– Чем же?

– Более сложными регулировками и сочетаниями. То-есть обычно у тебя выбор ограничивается выбором блюда и гарнира к нему, максимум еще парой соусов. И регулировать что-то можно весьма ограниченно – соленость, степень прожарки, еще перчик там, побольше-поменьше… Ну и все. А тут можно управлять насыщенностью каждого отдельного вкуса, плюс дополнительными… как бы сказать… параметрами – гибкость, упругость, шершавость ручейка. И сочетаниями – вкусов в одном ручье, в узлах и реках…

– В чем? – перебил Петр.

– В реках… Река – это когда несколько ручьев сливаются. А узел – просто соединяются, ненадолго. Вот так сходятся, потом расходятся. – Дан показал руками.

– А, понятно. И?

– Что «и»?

– Дальше рассказывай, про сочетания.

– Ну, а еще разную скорость у отдельных потоков в реке можно установить. Сделать так, чтоб интенсивность – в смысле насыщенность вкуса – менялась, или шершавости в нужном месте добавить. Разность потенциалов между отдельным ручьями установить – чтоб покалывало, эдак кисленько… Что еще…. – Дан призадумался. – А, еще можно вкрапления вносить. М-м, как цукатики такие в желе, или орешки в мясе. Тоже с изменяемыми параметрами.

– Ничего себе! Как ты в этом разбираешься-то?! Тут, наверное, жизнь положить надо, чтоб нормально жрать научиться. Или, как минимум, образование специальное получить!

– Не утрируй, – усмехнулся Дан. – Просто звучит непривычно, а так научаешься всем этим премудростям быстро. Да и типовые сочетания есть, в отдельном разделе перечислены – и под настроение, и под температуру… Да, температуру среды еще менять можно, но это на любителя, а так 36,6 по умолчанию… Но это все ерунда, освоишь без проблем, если интересно будет. А вот с кожным вкусом – это да, действительно премудрость!

– Чем-чем?!

– Кожным, кожным вкусом. Ты что думаешь, случайно в душ ходил, а потом костюмчик специальный одевал?

– Почему случайно… В одну воду же вместе лезть, тут гигиена не помешает.

– Какая гигиена, предок ископаемый? Если ты полагаешь, что в душ ради дезинфекции лазил, то ошибаешься. Это как раз легко сделать, и совсем незаметно. А вот кожу для восприятия вкусов настроить – тут да, без специальной подготовки не обойтись. И костюм тоже, не просто чтоб обрядиться. Или купальник какой. Без него разными частями тела разные вкусы одновременно не почувствуешь, а уж их смену тем более!

– Ничего себе! Представляю описание блюда каким-нибудь ресторанным критиком:» – И последний, сливочно-чесночный аккорд в левой пятке изумительно сочетался со вкусом жареных фиников подмышками».

– А финики разве жарят?

– Нет, это я так, не обращай внимания… Кажется, начинаю понимать ежиков…

– В смысле?

– Что не зря они яблоки у себя на иголках таскают, ох не зря… Знаешь, давай начнем с чего попроще, а кожей есть, как росянки какие, потом попробуем, ладно?

– Да кожей не есть, просто вкус ощущать… Ладно, как скажешь. Готов?

– Да!

– Приятного аппетита!

Полосы, они же ручьи, пришли в движение, кое-где переплетаясь и свиваясь в узлы.

Дан с видимым удовольствием прикасался губами то к одной, то к другой, втягивал в себя словно макаронины, а иногда нетерпеливым движением пальца ускорял приближение узла – чтобы, зажмурившись, заглотить его целиком и прожевать. Понаблюдав за ним с минуту, Петр присоединился к пиршеству. Вкусы оказались ни на что не похожи, но удивительным образом сочетались друг с другом. И даже повышенная вязкость одного из узлов оказалась вполне уместной.

Утолив первый голод и острое любопытство, Петр чуть откинулся назад и умиротворенно произнес:

– Ты про вырожденцев рассказать обещал.

– Про вырожденцев… да… – Дан продолжал по чуть-чуть «отщипывать» губами и смаковать вкусы из разных «ручьев». – Ну, слушай. Социально-деструктивные элементы существовали всегда и во всех обществах. В твое время это выражалось, например, в терроризме, который использовался как вполне варварский инструмент в борьбе за власть и передел мирового влияния. То-есть, в конечном итоге, за возможность лучше жить определенным группам людей. Только мерилом власти раньше являлось количество практически безличных денег… О, вот это особенно вкусно, рекомендую… Да… А сейчас денег нет, вместо них есть очень даже личный статус защищенности у каждого человека. Поэтому и тактика людей, желающих не принятыми в социуме честными методами побороться за улучшение жизни, тоже изменилась…

Неожиданно Дан замер, будто прислушиваясь. Потом поднял серьезный взгляд на Петра.

– Знаешь, пожалуй, трапезу придется прервать. И, наверное, вместо столицы нам сейчас важнее будет отправиться на Марс. Причем побыстрее. А дорасскажу по дороге, хорошо?

– Это почему?

– Кажется, на Марсе нашли тебя.

Из-под купола небо, казалось, чуть более светлым, чем с поверхности. Дул сильный ветер, и пыль огибала купол, порой перехлестывая через него. Дышалось легко, но при взгляде на пыльные смерчи снаружи в горле невольно першило.

Подойдя к северному тамбуру, Петр невольно обернулся и задержал взгляд на аккуратных, почти одинаковых домиках с желтыми крышами, тонущих в зелени садов. На фоне которых, за прозрачной стеной, зловещими языками поднималась песчаная буря. Контраст и пугал, и завораживал – домики казались беззащитными перед мощной, слепой стихией.

Войдя в тамбур, прилепил на плечо таблетку и подождал, пока развернется и укутает с головой прозрачная пленка легкого скафандра. Затем отодвинул рукой прозрачную шторку и подошел к диафрагме, закрывающей выход наружу. Пройдя через открывшийся овальный выход, ступил на поверхность планеты, чуть качнувшись от порыва ветра.

Лео, Тим и Дан стояли в трех шагах, у небольшой открытой машины, прихваченные гибкими отростками, растущими из ее бока. Петр подошел к машине и все молча влезли в нее, рассевшись попарно. Появился четвертый отросток и обвился вокруг Петра, прижав его к сиденью. Петр оказался рядом с Лео и, повернувшись к нему, спросил:

– Далеко?

– Не очень. Минут десять лету.

Машина приподнялась, чуть опустила нос и, тихонько засвистев, устремилась к высокому холму вдалеке. Вслед за ней потянулась плотная стайка поднявшихся от подножия купола небольших зеленых шаров автоматов сопровождения.

Буря пока не вошла в силу, до начала настоящего разгула стихии было еще далеко, но крепчающий ветер уже начал поднимать вместе с пылью и песок. Холм порой скрывался за грязно-коричневой мглой, сквозь которую двигалась машина.

Петр молчал, погруженный в невеселые мысли. Молчали и остальные.

Через десять с небольшим минут машина остановилась в неглубоком распадке, в который задувало не так сильно. Большая прозрачная палатка укрывала белый обтекаемый корпус какого-то прибора, слегка закопавшегося в дно оврага. Войдя в палатку, чуть задержались у входа, только Тим сразу направился к прибору и погрузил в него правую руку. Спустя секунду, в воздухе повисла картинка из множества хаотично расположенных точек. Подойдя ближе к изображению, Дан молча ткнул пальцем в его середину. Присмотревшись, Петр увидел небольшую фигурку, лежащую на спине, а рядом с ней два одинаковых прямоугольника.

– Похоже, действительно я. – Невесело произнес Петр. – Вот номер на скафандре, а вот аварийные блоки. Пустые, но расстаться с ними я почему-то не смог. Только почему на Марсе?

– И физические параметры тела в скафандре один-в-один твои… Но давайте все же дождемся, пока техника извлечет все на поверхность. А так – что гадать? – произнес Тим, продолжая сосредоточенно копаться рукой внутри прибора.

– Ты, главное, не расстраивайся! – Дан попробовал разрядить повисшее молчание. – Если и извлечем, то только какую-то мумию. А мы знаем тебя, каким бы манером ты на свет не появился! И для нас ты человек, а не эти останки!

– Спасибо, утешил, – Петр усмехнулся углом рта. – В предыдущий раз утешение я услышал от ребят из Центра управления полетом – когда мне сообщили, что помощи ждать не придется, но они до конца будут со мной на связи.

– Ну, ты и сравнил! – возмутился Лео. – А ну-ка, хватит меланхолии предаваться! Тоже мне, рыцарь космический, печального образа!

– Ага, печального… Вы меня извлеките сначала, потом похороните – а я на ваши образы посмотрю при этом… Кстати, а на какой глубине я тут лежу?

Дан остро глянул – с ехидным пониманием двусмысленности вопроса – потом отвел взгляд и прищурился, глядя на картинку.

– Двести двадцать семь метров. Эк тебя, бедного, прикопало-то…

Петр аж задохнулся от возмущения и собрался ответить, но его неожиданно перебил Тим:

– Подождите!

Все повернулись к Тиму.

– Вон туда, туда смотрите! – Тим указал на стену палатки. – Смотрите, смотрите! Ничего не видите?

– Где?

– Точнее покажи!

– Ничего не видно! – загомонили все, перебивая друг друга.

– Извините, кажется, померещилось… – растерянно произнес Тим.

– Стоп-стоп-стоп! Что тебе померещилось? – напрягся Петр.

– Облако какое-то…

– Интересно! Мне, прежде чем к вам перебрался, тоже мерещилось… Стеночка такая… на Станции, в коридоре к бассейну…

– Ты хочешь сказать, что Об-бъект или что тут есть, с ним связанное, оп-пять действовать начинает?! – от волнения Тим даже начал чуть заикаться. – Прошу вас, никуда, никуда не уходите! И смотрите туда! Вон туда! Я сейчас б-быстренько к куполу сгоняю, приборы притащу!

– А самому-то зачем? Просто машину сгонять нельзя? – резонно спросил Дан.

– Так быстрее! Пока об-бъяснишь, что нужно… Я мигом! – Тим неуклюже развернулся к выходу и двумя широкими шагами, напоминая взволнованный циркуль, подлетел к поднявшемуся клапану и выскочил из палатки. Через несколько секунд раздался свист, и по палатке скользнула тень машины, рванувшейся в сторону базы.

– Ах бедный, разволновался-то как! Ускакал, даже ноги не вытер… – вроде как серьезно нахмурившись, покачал головой Дан. – Вот денек сегодня – просто праздник нервных срывов! Петр, Тим… Лео, теперь твоя очередь!

– Спасибо, доктор, уступаю…

– Нет уж! А кто вас, болезных, пользовать будет?! Нельзя мне! – Дан притворно вздохнул.

– Давайте-ка лучше выйдем наружу – так виднее будет, если опять что-то мерещиться начнет. – Предложил Лео и тоже направился к выходу.

Выйдя из палатки последним, Петр наконец-то огляделся. Неглубокий овраг между скал, дно засыпано песком. С одной стороны маячил холм, послуживший ориентиром, с другой – уходящие вдаль склоны, теряющиеся в пыльной дымке.

– Нас тут не сдует? – чуть озабоченно спросил Дан.

– Не волнуйся, буря наберет обороты только через пару часов… – рассеянно ответил Петр, продолжая рассматривать окрестности. – Странно, местность та же, где и должны были высадиться. Но я не вижу здесь ни одного грибочка, пойти по которые я и собирался по прилету. Внешне забавные такие, на задницы похожие. Еще американскими марсоходами найдены. Куда они делись?

– Знаешь, боюсь, что на поверхности тебе их больше не увидеть, только в закрытых заповедниках, – чуть подумав, произнес Дан. – Первые экспедиции, кроме приборов и чисто научного любопытства, понатащили с собой земных одноклеточных и вирусов. Которые благополучно мутировали и, пока люди не опомнились, успели погубить почти всю марсианскую флору и фауну. После чего и принято было решение о колонизации Марса и его, так сказать, «оземеливании» – стали подогревать несколько ледников и напустили туда цианобактерий для насыщения атмосферы кислородом. А в пески посеяли культуры других простейших, способных преобразовать кислую среду в нечто более похожее на земные почвы… В общем, лет примерно через пятьдесят, Красную планету будет не узнать!

– Постой-постой – ты хочешь сказать, что и я в этом поучаствовал?

Дан посмотрел Петру в глаза.

– Почти да. На скафандрах твоих коллег из второй экспедиции были земные вирусы. С наружной стороны, в щелях крепежа перчаток и шлема.

Лео и Дан напряженно замерли, продолжая всматриваться в сторону, указанную Тимом. Отойдя от них на пару шагов и присев у края оврага, Петр привалился спиной к скале и задумался.

Если отвернуться и не видеть палатки с двумя неподвижными фигурами рядом, то будто просто очнулся от сна. И лишь едва заметный прозрачный скафандр да стайка зеленых шаров-автоматов мешали до конца поверить в то, что это был не сон. Склон напротив, испещренный трещинками и неглубокими впадинами, живо напоминал тот, у которого он так недавно готовился высадиться.

Навалилась апатия. Вдруг перестало быть интересным все – возможное появление миража, который предварил и его путешествие за сотни парсеков и лет, и скорое появление Тима, и даже извлечение из песков его (или не его?) тела. Видимо, чудесное воскрешение и последующие за ним три недели подаренной Объектом жизни все-таки не прошли даром, несмотря на дружелюбность мира, в котором довелось оказаться.

Песчаная буря постепенно усиливалась, песчинки перелетали через ногу и собирались маленьким барханчиком возле нее. Вспомнилось пещерное наваждение и вдруг подумалось, что сейчас вернется Тим, откопают его тело – а он с ним соединится и все кончится…

Лео и Дан зашевелились и, переведя взгляд на них, а потом и в ту сторону, в которую указывал Дан, Петр увидел вдали, над склоном, еле заметное облако. Облако висело неподвижно, порывы усиливающегося ветра для него будто не существовали. Прозрачные серые клубы медленно поднимались в зенит, отдаленно напоминая грозовую тучу. Мелькнули росчерки рванувшихся к этой туче многочисленных аппаратов. Пара из них, похоже, даже свалилась с низких орбит. А зеленые шары, казалось, аж задрожали в готовности защитить людей от неведомой напасти.

Сердце у Петра заколотилось, апатия моментально исчезла – если Объект опять начинает себя проявлять, то не до самокопаний тут! Эх, скорее бы прилетел Тим!

Вдали и впрямь послышался нарастающий свист, а затем и появилась быстро растущая точка летящей на всех парах машины.

Облако, как назло, будто почувствовав, замигало и исчезло.

Подлетевшая на большой скорости машина, заложив лихой вираж, легла на дно оврага недалеко от палатки. По-прежнему сильно взволнованный Тим выскочил, приветственно махнул рукой – и тут же отвернулся, перегнулся через борт и принялся торопливо выгружать небольшие блестящие ящики, которые тут же устремлялись своим ходом к палатке. Некоторых из них Тим нетерпеливо подгонял пинками.

Лео с Даном продолжали смотреть в сторону исчезнувшего облака. Петр поднялся и сделал пару шагов к ним.

– Может, пойдем, поможем Тиму? – тихо спросил он.

– Ага… да, сейчас… – торопливо ответил Дан, не отрывая взгляда от кромки оврага. Лео промолчал, напряженно глядя туда же.

– Эй! – Петр помахал растопыренной ладонью перед носом Дана. – Доктор, ау! Хватит! Пойдем-пойдем, надо действительно помочь Тиму побыстрее с приборами разобраться! Буря скоро в силу войдет. А облачко никуда не денется, опять появится.

– Ты полагаешь? – Дан наконец повернулся к Петру и взгляд его приобрел осмысленное выражение.

– Думаю – да. Я же сначала тоже в коридорчике нарисовался в обличье призрака. А облачко чем хуже?

– Не знаю… Но что оно больше тебя – это точно.

Дан, а за ним и Петр с Лео повернулись к Тиму, но вдруг Дан сделал резкий поворот назад всем корпусом и вскинул руку.

– Вон, вон оно! Опять! Тим, тебе долго с аппаратурой разбираться?

– Да нет, сейчас-сейчас, пару минут… – кряхтя, отозвался Тим.

– Помочь?

– Спасибо, не надо, только мешаться будете… помощнички… – Ворча, Тим уже вырастил из ящиков манипуляторы, и, мысленно командуя, расставлял на песке свои приборы.

Неожиданно почва чуть дрогнула, и Петр с запоздавшим прозрением закричал:

– Постойте, это не облако! Не облако, а мы можем…

Тим поднял голову, в его расширившихся глазах проскочила искорка понимания, и…

Тим исчез. Исчезли овраг, приборы, палатка – а навалившаяся тяжесть прижала к земле, не давая вздохнуть…