Пожары

Было три часа ночи. Я стоял во дворе укутанный в халат. Тёплая июньская ночь. Бледное чистое небо. Вдалеке темнеет лес. Моя полугодовая собака бегает по вчера скошенной траве, с языком наперевес. В доме все спят. В поле крякают утки. Соседские собаки спят. Кругом царит тишина и покой. Сова ухает в лесу. В этот день, уже после обеда произошло моё знакомство с оставшимся безымянным для меня мужичком. Это произошло по моей вине, но былого не вернуть. Я буду звать его читатель – Фомой. С Фомой я познакомился в соседней деревне, куда поехал в магазин, так как наш был закрыт. Вообще – то я хотел посидеть у озера, потянуть пива и перечитать севастопольские рассказы, но не сложилось.

Около полудня я остановился возле магазина. На входной двери висел замок, видимо продавщица ушла на обед, решил я. Когда она ушла? Скоро ли придет? Я не знал. Через дорогу, у дощатого забора стоял мужичек. Сестра, которая составила мне компанию в этом маленьком путешествии, предложила спросить у него, не знает ли он, когда откроется магазин? Я вышел из машины. Незнакомец, увидев меня, перешел дорогу, и подошел ко мне. Немного о незнакомце, точнее о Фоме.

Он был невысокого роста, быть может, метр шестьдесят. В синей старой кепке. Уши были оттопырены и больши. Почти лыс. Волосы виднелись только на затылке. Он был выбрит, кроме усов. Они кончались, свисая на уголках его губ. Губы тонкие. Нос не большой. Голова маленькая и приплюснутая. Правый глаз постоянно прищурен, почти закрыт. Глаза были серыми. Одет он был в старую белую рубаху, давно потерявшую свой цвет. Синие штаны на резинке, которые он частенько подтягивал. Новые синие кеды. Поверх рубахи был пиджак серого цвета. Я думаю, пиджак тот был явно старше меня. У него были красивые будто позолоченные пуговицы, с какой – то гравировкой. Правда, с какой я не разглядел. Он говорил достаточно громко, с выражением и чувством каждое слово. Иногда он причмокивал и облизывал губы. Вот каким я встретил Фому. Поначалу его лицо было серьезным, но потом видно что-то, вспомнив он улыбнулся, и глаза его заблестели как у мальчонки.

– не знаете, скоро ли откроется магазин? – спросил я Фому.

– а да должно скоро. Она, видать, корову доить пошла, скоро придет. Видите! Замок то один висит, это значит, она придет ещё. А когда два замка, это когда товара нет. – ответил он.

– вот как, ну тогда подождём. – сказал я и достал сигарету. Было солнечно. Теплый ветерок покачивал макушки белых берез. Маленькая пчёлка перелетала от цветка к цветку шиповника, что рос справа от того места где мы стояли. Его розовые распустившиеся бутоны прятали в себе маленькую труженицу. Я повернулся к Фоме. Он посмотрел вверх, прищурил левый глаз, и потом глянул на меня. Правой рукой он потянулся ко мне почти касаясь, как бы требуя моего внимания и заговорил.

– Слушайте-ка! А с вами бывало? – спросил он и уставился на меня.

– что? – ответил я.

– А вот что! Я раньше – то в Андриаполе жил, ну и вот. А у нас там рынок есть знаете? – продолжал он.

– Знаю. – отвечал я, слушая его в пол уха.

– Ну и вот. Там ещё две остановки есть, знаете? – спросил он.

– Да, припоминаю. – соврал я.

– Так ну и вот. У вас то наверное такого не случалося, а там значит, на этом рынке палатка с рыбой. И вот тогда она загорелась! Ух! Горит всё! полыхает! Ну слава богу пожарных вызвали. А пожарные то приехали, и знаете, что? – спросил он возбужденно. Я отрицательно помахал головой, а он продолжил – Пожарные то приехали, а проехать туда не могут! Там то всё огорожено, а огораживать нельзя то. А палатка то горит. Ну и поломали они там всё, потушили. Потом сильно ругались, что всё было огорожено. Вот как. А с вами случалось такое? – все также возбужденно спросил он.

– Нет. – сказал я.

– А вот у нас случалось, да. Вот как. – сказал он. Фома опять нахмурился, прищурился и посмотрел вверх. Повторил свой жест рукой и глянул на меня.

– Слушайте-ка! А у вас бывало, пожар в доме? – спросил он.

– Нет. – ответил я.

– А вот у меня случалось однажды такое! Я был маленьким совсем, у нас тогда дом чуть не сгорел! Представляете! Дом! Так я нас спас! -Фома улыбнулся и выпрямился горделиво как ребенок. – Я тогда хожу по дому, печь мы только затопили. Чую! Запах какой – то. Матушке говорю, сейчас сгорим! А она мне всё отстань да отстань. И вот представляете, чуть не сгорел! Как повалил дым из печки обратно! Я матушку за руку и бегом из дома. Но обошлось. Приехали тогда эти и разобрались. – Фома засмеялся. – А ведь как оказалось. Труба то вся в саже этой была, вот дым и обратно пошел. Но как нам потом сказали, что не правильно топим мы. Надо бы мешать сосну с березой, а не отдельно. Тогда и сажи меньше будет. Вот как. У вас то, бывало такое? А у нас да, бывало.

Я уже давно докурил и смотрел на этого мужичка. Он стоял и своим прищуром поглядывал то под ноги, то на меня, то по сторонам. Иногда переминаясь с ноги на ноги, он что-то ещё бормотал, но что разобрать я не мог. Я смотрел на дверь магазина и думал о том, как скоро придет продавщица. Тут мои мысли прервал мой новый знакомый.

– слушайте-ка! А случалось ли с вами вот какое дело? Жил я значит тогда в квартирном доме в два этажа. И представляете, он чуть не сгорел! Из – за проводки! Раз! И чуть не сгорел. Цельный дом квартирный! Вот смеху то было! И так быстро всё загорелось! Ковры, стены, всё вспыхнуло! Но хорошо пожарные приехали вовремя. Во как у меня бывало. А у вас бывало? Ха! Из – за проводки! – Фома опять засмеялся. Я, честно говоря, не мог понять причин для смеха, но он явно видел в этом что-то смешное. Я огляделся и увидел женщину, смотрящую на нас. Точнее насколько я понял на Фому. Женщина та стояла у ворот длинного дома.

– давно ли вы здесь живете? – спросил я его.

Он посмотрел на меня, потом на землю.

– давно. – бросил он и на пару шагов отступил от меня. Он отвернулся и посмотрел на полуразвалившуюся трубу печки на соседнем доме, старом магазине. Фома снова улыбнулся и повернулся ко мне. Я закурил новую, готовый к новым историям.

– скоро совсем развалиться. – заметил Фома.

– это точно. – я тоже посмотрел на трубу, которой и трубой то уже не назовешь.

– А знаете, у нас в озере водится рыба морская. – спокойно сказал он.

– правда? – спросил я.

– а вы не слыхали? Она ещё в красной книге записана, во как! Такая небольшая. – Он показал руками размеры рыбы. – Я однажды знаете, плыл по озеру, удочку закидывал, спиннинг! Вот так – И он стал показывать руками как – Тяну, тяну и что! Представляете, забыли сетку! Вся сетка в рыбе морской. Сетка сгнила и рыба сгнила! Забыли. Как так? Ладно сетка, рыба то тоже. – он вздохнул. – И рыба сгнила и сетка – Фома замолчал. – А с вами такое бывало?

– нет, не бывало. – ответил я. – И что, правда, морская? – спросил я. Я решил его спросить, потому что мне показалось он загрустил.

– самая настоящая. – ответил он. Я потушил сигарету. Фома подошел ко мне, почти вплотную.

– слушайте-ка, а грозу вы видали? – спросил он.

– конечно, видал. – ответил я на его манер.

– а я знаете было дело, такую видал эту грозу. Деревья знаете, как в поле растут? Вот по одному? Так вот шел я по полю, небо то всё черное, а впереди дерево одинокое стоит. И тут на тебе! Гроза прям в дерево! Да как расколет надвое! Знаете такое? Видали как гроза в дерево? И так прямо надвое! Уууу страшно тогда мне стало – и Фома по новой рассмеялся. – больше я знаете, в грозу не ходил в поле, страшно. А то же знаете, как оно бывает, она в человека попадет и всё! Нет человека!

На третьем доме вверх по улице от нас, крыша выстланная листами железа засияла на солнце. Мимо проехала машина, Фома что-то пробормотал ей вслед и уставился на свои новенькие кеды. Я смотрел на него и мне он казался тем стариком, в котором куча энергии и сил, которых точно должно хватить на одно или два, важных последних дел. Я думаю он мог бы встать ещё до рассвета. Взять спиннинг сети веревку и уплыть в море. Быть невероятно далеко от берега уже тогда, когда люди из его деревни только начинали просыпаться. Фома поднял свои прищуренные глаза и посмотрел на меня.

– слушайте-ка, а вы видали когда-нибудь, как человек всмятку падает? – оживленно спросил он.

– честно говоря, нет. – сказал я. Да и не было у меня таких желаний.

– а я вот видал. Было это знаете, как? Стройка у нас была. Дом квартирный мужики строили. И вот значит бригадир дурак! Дождь то только прошел, а он мужика погнал на крышу! А мужик то пьяный был. Там трезвому то нечего делать, а он пьяного погнал. Так тот и полез на крышу. Все мокрое же было. Залез он на верх и всё. Нет мужика – смятка. Он – то с этой крыши вниз и всмятку! Вот так вот. Был человек и не стало человека. Вот вы видали такое? А я видал – Фома вздохнул и замолчал. Я достал новую сигарету и закурил. Мы ещё немного постояли. Фома глядел по сторонам и что-то невнятно бормотал себе под нос. Продавщица не приходила и я решил прокатиться по окрестностям. Попрощавшись с Фомой, я пошел к машине, он пошел в сторону дома где стояла женщина. Я завел мотор и мы поехали. Мы выехали на главную улицу и на первом перекрестке ушли направо в Зыбино. Проехав деревню насквозь мы решили ехать дальше. Дорога петляла. По обе стороны тянулся редкий лес. Наконец он кончился и мы выехали в поле. По правую руку поле сбегало вниз. Мы вышли из машины и осмотрелись. Там в низине блестела речка. Мы сели обратно и развернулись. Приехав назад к магазину я увидел, что дверь была открыта, а значит, обед кончился.

На реке

Было теплое майское утро. Трава, вся пропитавшаяся росой, блестела на первых лучах солнца. Паша шёл со спиннингом по берегу и закидывал лесу с живцом в реку. Та тянулась, извиваясь, далеко за лес, но ему некуда торопится. Берег реки, то поднимался в чащу, то спускался в поле. Он осторожно обходил бобровые ямы у самого края, когда-то провалившись туда два раза, Паша стал внимательней. Вся природа дышала. Повсюду слышна песня лесных птиц. Солнце поднималось всё выше. Он надвинул козырек кепки на глаза и продолжал идти. Ласточки кружили высоко в небе, а это значило, что дождя пока что не будет. Небо было чистым, только вдалеке лениво плыли облака. Сейчас самое время для ловли щуки. Она должна идти на нерест, и он будет её ждать. Местные мужики обычно за день ловят минимум штук по двадцать, но ему их столько не нужно. Они везут рыбу продавать на рынок, ему же она нужна только на ужин, ну на два ужина, не больше. Пройдя поле, он смотал лесу и поднялся в лес. Солнечный свет лучами пронизывал тени деревьев. На листьях нависла паутина, было видно, как капли росы собираются на ней, как она блестит ещё в прохладном воздухе утра. Под ногами мох, заваленный елочными иглами. Здесь ему нравилось всё. Кругом всё живое. Слева папоротник прячется в тени. Справа здоровенный муравейник, в котором с сумасшедшей скоростью бежит жизнь. За муравейником и высокой ёлкой, обрыв, а за обрывом река. Паша достал сигарету из кармана рубашки и закурил. Он снял с плеча сумку и положил рядом с удочкой. Сам сел на пень. Всё что он мог охватить глазами, было чудесно. В воздухе висела тишина. Не натянутая не беспокойная, а совершенно нежная спокойная тишина. На воде появись круги. Паша видел поле с которого пришел, оно осталось справа от него. Слева лес кончался опушкой и опять сменялся полем. Дальше снова виднелся лес который уходил вправо так круто, что реки было не разглядеть. Здесь, где он неторопливо затягивался сигаретой, река делала поворот в градусов пятьдесят. На том берегу росли маленькие редкие березы. За ними, вдалеке, как он видел ещё с поля, лежали невысокие холмы, которые тянулись, куда то к горизонту. Докурив и оставив бычок в земле, Паша спустился вниз. Разложил удочку, насадил на крючок нового живца, так что кончик крючка вышел наружу сквозь нижнюю губу. Становилось теплее. Он снял старую кожаную куртку и положил её поверх сумки. Он забрасывал к тому берегу, к высокой траве, щука должна была быть там, на глубине. Насколько он знал, там были ямы. Паша достал бутылку ещё прохладного пива из сумки, открыл и отпил. Снова закинул спиннинг и начал сматывать катушкой лесу. Тут он почувствовал удар, подсёк, как его научили. Леска натянулась. Это был не сильный удар. Паша стал сматывать быстрей. Спиннинг слегка согнулся на самом конце.

– а вот и ты моя хорошая! – сказал он и всё крутил и крутил, когда на поверхности показалась щука. Она билась в разные стороны словно сумасшедшая, того и гляди сорвется. Рыба явно не хотела попасться. Но Паша ещё немного смотал лесу и резким движением выбросил её на берег. Положил спиннинг и подошёл к ней. Она изгибалась и хватала ртом воздух. Он знал, что ей надо сломать хребет. Все ломают руками и я смогу. Обязательно смогу, иначе нельзя. Нужно облегчить её страданья. Щука была не большой, грамм триста. Взяв рыбу в руки, он посмотрел на неё.

– а говорят у вас души нет. Как же нет, когда ты жить так хочешь. -сказал он. Рыба билась у него в руках, скользкая, но он держал крепко. -Ну, это не мне решать, у кого она есть, а у кого нет. У той сумасшедшей суки навряд ли была душа ну или что-то за душой. Она мне знаешь, что говорила? Говорила, что я сосунок, слышишь? Говорит я слабак. Силенок, говорит у тебя не хватит сосунок. А я ей сказал тогда, еще одно слово сука и я тебя порежу. А она не поверила, думала не смогу. – сказал Паша и бросил щуку на траву, взял бутылку с сигаретой и сел рядом. Солнце уже маячило высоко. Всё кругом было залито его светом. Река блестела будто зеркало. Только в лесу оставалась тень. Он поправил кепку, всё собрал и пошёл дальше с сумкой на плече. В которой лежала пачка сигарет, спички, нож и щука.

Фиеста

Я надеваю белую майку, поверх неё клетчатую рубашку, в крупную клетку, сине-красную, чёрные брюки, расчесываю волосы и укладываю их на бок. На часах уже восемь утра, я обуваю свои кеды, накидываю пиджак, обычный черного цвета. Открываю два дверных замка, беру рядом стоящий на комоде рюкзак с тетрадями, кричу бабуле, что сидит в комнате и смотрит телевизор.

– пока!

Открываю дверь и слышу в ответ.

– пока дорогой! С Богом.

Закрываю дверь на оба замка. Спускаюсь по лестнице с четвертого этажа, нащупав в кармане сигареты с зажигалкой, открываю дверь. Закурил. Пиликает телефон, и я вижу, как к моему подъезду подъезжает новенький чёрный форд. За рулем которого сидит моя подруга Люся, с которой мы просто дружим, и которая мне давно нравится. Я делаю ещё две затяжки, бросаю в урну половину сигареты и сажусь в машину.

– Паша привет! – сказала она.

– привет. – сказал я.

– как тебе моя новенькая тачка? – спросила она. Люся провела рукой вдоль торпеды.

– прикольная. – сказал я. Черный пластик не произвел на меня никакого впечатления.

– мне тоже нравится, всё как я хотела. – сказала она и переставила селектор в режим движения.

– здорово. Мои поздравления. – сказал я.

– спасибо. – сказала она. На её щеках появился румянец.

– да, не за что. – сказал я.

– кстати, ты готов к зачёту? – спросила она.

– к какому? – спросил я в ответ.

– как к какому? По экономике. – сказала она.

Тут я посмотрел в её удивительные зеленые глаза и в ответ пробормотал, что да, готов. Совсем забыл сказать, что я будущий экономист, только вот именно сейчас, к концу первого курса, начинаю понимать, что экономист я никакой. Как то не нравятся мне все эти счёты, расчёты и подсчёты, макро и микро экономики. По мне уж лучше чем-то полезным заниматься, только вот чем, я пока не знаю. Знаете, мне вот нравится студенческая жизнь, всё в ней нравится. И сессии и лекции и Люся. С ней мы знакомы с начала учебного года и так уж совпало, что живет она в трёх домах от меня. И так как её отец был каким-то там полковником, я честно не силен в этом, да и не помню деталей рассказов Люси. Знаю, что они могли себе позволить купить ей новенькую иномарку, что они и сделали на смену первой старой. Вот она и ездила в университет на машине, а меня брала в придачу, чтобы не скучно. И так мы ездили почти целый год. На дворе май, Люся носит приталенное бежевое пальто, и маленькие сапожки на каблуках. Её золотистые волосы и зеленые глаза заставляют меня влюбляться в неё раз за разом, как я её вижу. Первое время я пытался, как-нибудь расположить её к себе, понравится. Но всё бесполезно, я ей не был интересен, ни на грамм. Я часто подходил к зеркалу и думал. Неужели я так некрасив? Нос вроде так себе, но глаза хороши, да и губы вон какие. Может просто не в её вкусе? Но почему? Это было отвратительно. И я поняв обреченность ситуации, больше ничего не делал. Наше общение было минимальным. Только поездки в институт в Москву и иногда обратно домой. Конечно, мне это не нравилось, но что я мог поделать? Вот именно, ничего… Поэтому я просто лёг на воду и поддался течению. Ещё со мной учится отличный товарищ Игорь. С ним то мы обычно и общаемся в стенах института. Он был клубным парнем, всегда в моде, в курсе и при деле и общение с ним было очень простым. И вот пары кончились, зачет успешно сдан и мы с Игорем решаем пойти в парк, неподалеку. Зашли в ларёк и купили пива. Небо было чистым, воздух теплым, конец мая, конец учебного года, всё было просто прекрасно. Наконец, дойдя до любимой лавочки, что под тополем, мы сели, я открыл бутылку и хлебнул холодного темного пива.

– Слушай, ведь если задуматься, лень – это мать изобретательства. – сказал я.

– а кто тогда отец? – спросил Игорь. Он стоял и пил свою бутылку.

– об этом я не думал.