3

Солнце уже висело высоко, иногда поднимался холодный осенний ветер. Мы прошли по дороге ещё метров сто и взяли влево. Пробираясь через высокую траву я видел, как поле тянулось во все стороны. Впереди шел старик за ним я, а за мной Лена. Мы поднялись на холм и начали потихоньку спускаться. Дед ловко достал из левого сапога нож с красной рукояткой и стал высматривать грибы. Высокая трава кончилась и сменилась, мхом усеянным мертвыми иглами ёлок да низкой травой похожей на полынь. В низине, куда мы спускались, редко росли молодые ёлки. Я останавливался и рассматривал их почки. Они были больше похожи на соль, на большие кристаллы, которые блестели на солнце. Впереди возвышался лес. По левую руку тянулись высокие и стройные березы. Когда я на них смотрел, то возникало чувство, будто они все деревья-близнецы. Их золотые листья сияли, когда на них падал луч солнца. И это сияние смешивалось с блеском их белоснежных стволов и когда я смотрел на них в тот момент, я думал только о том, как прекрасна природа, сколько красок и света в этом мгновенье. Какая-то птичка сорвалась с ветки, солнце, загородила вереница облаков, и сияние сменилось слегка грустным, но теплым светом, что играл на листьях и стволах берез.

Я взял у Лены корзину что больше и мы разошлись. Дед уже был далеко впереди и только окрикивал нас. Мы ходили по полянкам и между ёлок, срезая грибы. Половина из них была съедена червями, их мы оставляли там же где и брали. Они же не только для нас растут, так что на здоровье червячки. Собрав уже по половине корзины, мы с Леной решили зайти в лес и посмотреть грибы там. Старик держался от нас в метрах тридцати и постоянно что-то бормотал. Что именно я разобрать не мог, но его бормотание помогало мне определить его местонахождение. Граница леса напоминала плато, что возвышалось метров на шесть-восемь. Я поднялся наверх, а Лена шла по низу.

– а тут хорошо дорогой. – сказала Лена.

– ещё бы. Такой лес и такая удачная погода. – сказал я.

– да, а в Петербурге дожди. – сказала она.

– там всегда дожди. – сказал я.

– ну не всегда. – сказала Лена.

– всегда. Если не дождь, значит дождь. – сказал я.

– вот ты дурак! Солнечно там тоже бывает. – сказала она.

– ага, бывает. После бутылки там всегда солнечно. – сказал я.

– ну, всё, хватит. – сказала Лена.

– правильно, лучше ищи грибы. – сказал я.

– дорогой, а где дед? – спросила меня Лена.

– вон там (я указал рукой). Дед! – крикнул я.

– а! – отозвался старик.

– вот видишь. Он здесь. – сказал я и спустился вниз. Мы пошли к Николаичу. У меня разболелись ноги, а Лена проголодалась, но дед собравший целый пакет, останавливаться не хотел. Пока мы все вместе шли обратно, он то и дело да срезал гриб за грибом и клал в пакет. Посмотрев, на мою половину корзины он покачал головой и посмеялся. Лена к концу собрала ещё грибов, её результат старого устроил. Мы шагали обратно, по высокой траве оставив лес позади. По правую руку остались себе стоять золотистые березы. Я с Леной взял левее, и мы взобрались ну бугор. Дед шёл понизу и изредка на нас поглядывал. Я решил постоять и скурил сигарету. Осмотрелся кругом. Вспомнил пару строк.

 
И падает тяжелый жёлтый луч
Из-за прозрачных белых круглых туч
Там хорошо…
 

4

Вернувшись, я затопил дом потом затопил баню. Постоял на дворе и выпил бутылку светлого пива, смотрел на вьющийся дым, который вылетал из труб, поднимаясь всё выше и выше, растворяясь в облаках. Ближе к вечеру я пожарил на костре мясо. Лена перебрала, помыла, сварила и пожарила грибы. Перед тем как сесть за стол и начать есть, мы сходили помыться в баню. Как же хорошо выходить оттуда укутавшись в халат, ступая по росистой траве, вдыхать холодный вечерний воздух. А какое там небо! Поднимешь голову вверх, а там только звёзды. И они так низко висят, на этом черном полотне. А как они сияют своим серебром. И холодом от них не веет, а каким-то загадочным теплом и покоем. Лай собак разносится эхом. Заходишь в тёплый дом, на столе лежит всё что нужно. Я наполняю стакан. Мы приступаем к еде. Тайга моментально съедает свою порцию. Я слегка откидываюсь на стул и потягиваю вино. Лена берет в руки тот новенький бестселлер и продолжает читать. Я вспоминаю сегодняшнюю прогулку. Вспоминаю Николаича, как этот старик, по – другому, его и не назовешь, ведь ему уже за семьдесят, ловко бродит по полям и лесам, и с большим азартом собирает ягоды и грибы. Его голубые глаза до сих пор сияют искрой, как у мальчонки, добротой и желанием к приключениям. В городе таких стариков не встретишь. Они вяло существуют, доживая свой век. И не только одни старики, но и молодые, находящие радость и смысл жизни в деньгах и карьере. Та цивилизация, которую мы видим, сделала из людей паразитов. Вместо того чтобы жить в гармонии с природой, мы её просто уничтожаем, разменивая её на богатства, которые как бы мы не хотели, в гробу никому не пригодятся. Ещё я подумал о христианстве, о православии. О современных войнах и о политике. Так, пока я обо всё этом думал, я выпил бутылку и достал себе высокогорный коньяк.

– дорогой, может, мы останемся здесь? – спросила Лена. Она смотрела в книгу и изредка поднимала глаза на меня.

– ты готова жить в деревне? – спросил я.

– да, тут так хорошо. – ответила она.

– это да. – сказал я. И этот коньяк, тоже хорош. Я вдарил и налил по новой.

– мы можем завести ещё собаку и кошку. – сказала она.

– это можно. – сказал я.

– а как тут будет хорошо малышу? – сказала Лена.

– рожать будешь здесь в городе? – спросил я.

– ну да. Почему нет? Тут же рожают. – сказала она.

– рожают. – сказал я. Жить здесь было бы прекрасно, но это не осуществимо. Я это знаю и она это знает, и все эти разговоры ничего ровным счетом не значат.

– дорогой? – спросила она.

– да дорогая? – спросил ее я в ответ.

– а ты не сопьешься? – спросила она.

– я думаю, нет. – ответил я.

– а что ты будешь делать, если мы останемся здесь жить? – спросила она.

– я буду писать книги. – ответил я.

– а их будут покупать? – спросила она.

– думаю да. Ведь ты же покупаешь то, что читаешь. – сказал я.

– но это же бестселлер, это роман. – сказала она. Лена подняла книгу в мягкой обложке и показала мне название книги и автора.

– мои рассказы хуже этих романов? – спросил я.

– нет. Но они совсем другие. – сказала она.

– но ведь не хуже? – сказал я.

– не хуже. – сказала она.

– или я мог бы писать стихи. – сказал я.

– каким-нибудь музыкантам в качестве песен? – спросила Лена.

– нет. Они не поют таких вещей. – сказал я. Уже давно, никто стоящего ничего не поет.

– это да. А что же тогда остается делать? – спросила она.

– ну я могу поехать в город и найти там работу. – сказал я.

– а я чем буду заниматься? – спросила она.

– чем угодно. – сказал я.

– Может ничем? – сказала она.

– можешь и ничем. – сказал я.

– а как же наши родные? – спросила она.

– мы будем к ним приезжать. – сказал я. Или не будем к ним приезжать.

– на выходных? – спросила она.

– через выходные. – сказал я.

– а кем ты будешь работать? – спросила Лена.

– лесорубом. – ответил я. Наверняка это очень интересная работенка.

– это интересно. – сказала она.

– не очень. – сказал я.

– почему? – спросила она.

– мне будет жаль деревья. – сказал я. Мне и вправду будет их жаль. Но другой работы я здесь точно не найду.

– но ты будешь получать деньги. – сказала она.

– и валить деревья – ответил я, встал и отрыл дверцу печки. Меня обдало жаром. Я смотрел как раскаленные угли будто звёзды, лежат себе и мерцают на черных потухших углях. На улице ночь. А в деревне только лай собак.

Пожары

Было три часа ночи. Я стоял во дворе укутанный в халат. Тёплая июньская ночь. Бледное чистое небо. Вдалеке темнеет лес. Моя полугодовая собака бегает по вчера скошенной траве, с языком наперевес. В доме все спят. В поле крякают утки. Соседские собаки спят. Кругом царит тишина и покой. Сова ухает в лесу. В этот день, уже после обеда произошло моё знакомство с оставшимся безымянным для меня мужичком. Это произошло по моей вине, но былого не вернуть. Я буду звать его читатель – Фомой. С Фомой я познакомился в соседней деревне, куда поехал в магазин, так как наш был закрыт. Вообще – то я хотел посидеть у озера, потянуть пива и перечитать севастопольские рассказы, но не сложилось.

Около полудня я остановился возле магазина. На входной двери висел замок, видимо продавщица ушла на обед, решил я. Когда она ушла? Скоро ли придет? Я не знал. Через дорогу, у дощатого забора стоял мужичек. Сестра, которая составила мне компанию в этом маленьком путешествии, предложила спросить у него, не знает ли он, когда откроется магазин? Я вышел из машины. Незнакомец, увидев меня, перешел дорогу, и подошел ко мне. Немного о незнакомце, точнее о Фоме.

Он был невысокого роста, быть может, метр шестьдесят. В синей старой кепке. Уши были оттопырены и больши. Почти лыс. Волосы виднелись только на затылке. Он был выбрит, кроме усов. Они кончались, свисая на уголках его губ. Губы тонкие. Нос не большой. Голова маленькая и приплюснутая. Правый глаз постоянно прищурен, почти закрыт. Глаза были серыми. Одет он был в старую белую рубаху, давно потерявшую свой цвет. Синие штаны на резинке, которые он частенько подтягивал. Новые синие кеды. Поверх рубахи был пиджак серого цвета. Я думаю, пиджак тот был явно старше меня. У него были красивые будто позолоченные пуговицы, с какой – то гравировкой. Правда, с какой я не разглядел. Он говорил достаточно громко, с выражением и чувством каждое слово. Иногда он причмокивал и облизывал губы. Вот каким я встретил Фому. Поначалу его лицо было серьезным, но потом видно что-то, вспомнив он улыбнулся, и глаза его заблестели как у мальчонки.

– не знаете, скоро ли откроется магазин? – спросил я Фому.

– а да должно скоро. Она, видать, корову доить пошла, скоро придет. Видите! Замок то один висит, это значит, она придет ещё. А когда два замка, это когда товара нет. – ответил он.

– вот как, ну тогда подождём. – сказал я и достал сигарету. Было солнечно. Теплый ветерок покачивал макушки белых берез. Маленькая пчёлка перелетала от цветка к цветку шиповника, что рос справа от того места где мы стояли. Его розовые распустившиеся бутоны прятали в себе маленькую труженицу. Я повернулся к Фоме. Он посмотрел вверх, прищурил левый глаз, и потом глянул на меня. Правой рукой он потянулся ко мне почти касаясь, как бы требуя моего внимания и заговорил.

– Слушайте-ка! А с вами бывало? – спросил он и уставился на меня.

– что? – ответил я.

– А вот что! Я раньше – то в Андриаполе жил, ну и вот. А у нас там рынок есть знаете? – продолжал он.

– Знаю. – отвечал я, слушая его в пол уха.

– Ну и вот. Там ещё две остановки есть, знаете? – спросил он.

– Да, припоминаю. – соврал я.

– Так ну и вот. У вас то наверное такого не случалося, а там значит, на этом рынке палатка с рыбой. И вот тогда она загорелась! Ух! Горит всё! полыхает! Ну слава богу пожарных вызвали. А пожарные то приехали, и знаете, что? – спросил он возбужденно. Я отрицательно помахал головой, а он продолжил – Пожарные то приехали, а проехать туда не могут! Там то всё огорожено, а огораживать нельзя то. А палатка то горит. Ну и поломали они там всё, потушили. Потом сильно ругались, что всё было огорожено. Вот как. А с вами случалось такое? – все также возбужденно спросил он.

– Нет. – сказал я.

– А вот у нас случалось, да. Вот как. – сказал он. Фома опять нахмурился, прищурился и посмотрел вверх. Повторил свой жест рукой и глянул на меня.

– Слушайте-ка! А у вас бывало, пожар в доме? – спросил он.

– Нет. – ответил я.

– А вот у меня случалось однажды такое! Я был маленьким совсем, у нас тогда дом чуть не сгорел! Представляете! Дом! Так я нас спас! -Фома улыбнулся и выпрямился горделиво как ребенок. – Я тогда хожу по дому, печь мы только затопили. Чую! Запах какой – то. Матушке говорю, сейчас сгорим! А она мне всё отстань да отстань. И вот представляете, чуть не сгорел! Как повалил дым из печки обратно! Я матушку за руку и бегом из дома. Но обошлось. Приехали тогда эти и разобрались. – Фома засмеялся. – А ведь как оказалось. Труба то вся в саже этой была, вот дым и обратно пошел. Но как нам потом сказали, что не правильно топим мы. Надо бы мешать сосну с березой, а не отдельно. Тогда и сажи меньше будет. Вот как. У вас то, бывало такое? А у нас да, бывало.

Я уже давно докурил и смотрел на этого мужичка. Он стоял и своим прищуром поглядывал то под ноги, то на меня, то по сторонам. Иногда переминаясь с ноги на ноги, он что-то ещё бормотал, но что разобрать я не мог. Я смотрел на дверь магазина и думал о том, как скоро придет продавщица. Тут мои мысли прервал мой новый знакомый.

– слушайте-ка! А случалось ли с вами вот какое дело? Жил я значит тогда в квартирном доме в два этажа. И представляете, он чуть не сгорел! Из – за проводки! Раз! И чуть не сгорел. Цельный дом квартирный! Вот смеху то было! И так быстро всё загорелось! Ковры, стены, всё вспыхнуло! Но хорошо пожарные приехали вовремя. Во как у меня бывало. А у вас бывало? Ха! Из – за проводки! – Фома опять засмеялся. Я, честно говоря, не мог понять причин для смеха, но он явно видел в этом что-то смешное. Я огляделся и увидел женщину, смотрящую на нас. Точнее насколько я понял на Фому. Женщина та стояла у ворот длинного дома.

– давно ли вы здесь живете? – спросил я его.

Он посмотрел на меня, потом на землю.

– давно. – бросил он и на пару шагов отступил от меня. Он отвернулся и посмотрел на полуразвалившуюся трубу печки на соседнем доме, старом магазине. Фома снова улыбнулся и повернулся ко мне. Я закурил новую, готовый к новым историям.

– скоро совсем развалиться. – заметил Фома.

– это точно. – я тоже посмотрел на трубу, которой и трубой то уже не назовешь.

– А знаете, у нас в озере водится рыба морская. – спокойно сказал он.

– правда? – спросил я.

– а вы не слыхали? Она ещё в красной книге записана, во как! Такая небольшая. – Он показал руками размеры рыбы. – Я однажды знаете, плыл по озеру, удочку закидывал, спиннинг! Вот так – И он стал показывать руками как – Тяну, тяну и что! Представляете, забыли сетку! Вся сетка в рыбе морской. Сетка сгнила и рыба сгнила! Забыли. Как так? Ладно сетка, рыба то тоже. – он вздохнул. – И рыба сгнила и сетка – Фома замолчал. – А с вами такое бывало?

– нет, не бывало. – ответил я. – И что, правда, морская? – спросил я. Я решил его спросить, потому что мне показалось он загрустил.

– самая настоящая. – ответил он. Я потушил сигарету. Фома подошел ко мне, почти вплотную.

– слушайте-ка, а грозу вы видали? – спросил он.

– конечно, видал. – ответил я на его манер.

– а я знаете было дело, такую видал эту грозу. Деревья знаете, как в поле растут? Вот по одному? Так вот шел я по полю, небо то всё черное, а впереди дерево одинокое стоит. И тут на тебе! Гроза прям в дерево! Да как расколет надвое! Знаете такое? Видали как гроза в дерево? И так прямо надвое! Уууу страшно тогда мне стало – и Фома по новой рассмеялся. – больше я знаете, в грозу не ходил в поле, страшно. А то же знаете, как оно бывает, она в человека попадет и всё! Нет человека!

На третьем доме вверх по улице от нас, крыша выстланная листами железа засияла на солнце. Мимо проехала машина, Фома что-то пробормотал ей вслед и уставился на свои новенькие кеды. Я смотрел на него и мне он казался тем стариком, в котором куча энергии и сил, которых точно должно хватить на одно или два, важных последних дел. Я думаю он мог бы встать ещё до рассвета. Взять спиннинг сети веревку и уплыть в море. Быть невероятно далеко от берега уже тогда, когда люди из его деревни только начинали просыпаться. Фома поднял свои прищуренные глаза и посмотрел на меня.

– слушайте-ка, а вы видали когда-нибудь, как человек всмятку падает? – оживленно спросил он.

– честно говоря, нет. – сказал я. Да и не было у меня таких желаний.

– а я вот видал. Было это знаете, как? Стройка у нас была. Дом квартирный мужики строили. И вот значит бригадир дурак! Дождь то только прошел, а он мужика погнал на крышу! А мужик то пьяный был. Там трезвому то нечего делать, а он пьяного погнал. Так тот и полез на крышу. Все мокрое же было. Залез он на верх и всё. Нет мужика – смятка. Он – то с этой крыши вниз и всмятку! Вот так вот. Был человек и не стало человека. Вот вы видали такое? А я видал – Фома вздохнул и замолчал. Я достал новую сигарету и закурил. Мы ещё немного постояли. Фома глядел по сторонам и что-то невнятно бормотал себе под нос. Продавщица не приходила и я решил прокатиться по окрестностям. Попрощавшись с Фомой, я пошел к машине, он пошел в сторону дома где стояла женщина. Я завел мотор и мы поехали. Мы выехали на главную улицу и на первом перекрестке ушли направо в Зыбино. Проехав деревню насквозь мы решили ехать дальше. Дорога петляла. По обе стороны тянулся редкий лес. Наконец он кончился и мы выехали в поле. По правую руку поле сбегало вниз. Мы вышли из машины и осмотрелись. Там в низине блестела речка. Мы сели обратно и развернулись. Приехав назад к магазину я увидел, что дверь была открыта, а значит, обед кончился.