Мартин – мой одногодка, он крестьянин по сословию, но мы дружили с детства, мало заботясь о том, что это вызывало кривотолки среди придворных. Отец не устраивал скандалы и не объяснял, что простолюдинам и царевичам негоже общаться на равных. Вместо этого он, с ехидцей пробормотав о чванливых придворных, которые лопнут от негодования, узнав о его указе, назначил Мартина моим слугой. И с той поры любой, косо посмотревший на «выбившегося в люди» крестьянского сына, рисковал получить по шее. Кто рукой, а кто и топором: отец – жесткий человек, и в подобных делах не мелочится.

Советник, тезка отца, не имел ничего против Мартина, и с иронией отвечал редким жалобщикам на несправедливость этого назначения:

– Царь высочайшим повелением призвал его из грязи в князи, а ты смеешь выступать против мудрых указаний Его Высочества? Да ты знаешь, что с тобой после этого сделают? Смотри сюда! – советник закатывал глаза и высовывал язык набок, убедительно показывая висельника. Жалобщики застывали с приоткрытыми ртами. – Строго между нами: царь ищет, кого спустить из князей в грязь: он должен соблюдать закон равновесия в природе. Ты намекни ему о назначении Мартина, и он поймет, что искомый противовес стоит перед ним! Ты согласишься стать гирькой-противовесом ради сохранения вселенской гармонии и порядка?

– Но… – заикался было жалобщик, – Я думаю…

– Думаешь? Чего тут думать – действовать надо! – расплывался в улыбке советник. Он вставал из-за рабочего стола, подходил к жалобщику и по-отечески хлопал его по плечу. – С удовольствием помогу тебе в этом серьезном и крайне ответственном деле!

– Но я еще не додумал до конца!!!

– Десяти лет в тихой и охраняемой камере Башни Заключенных хватит?

– Еще как! – отвечал испуганный жалобщик, немедленно бледнея или краснея – кому как нравилось. – То есть, я уже! Правильно, что тут думать?! Указы царя-батюшки пересмотру не подлежат, потому как справедливы и точны!

– Правильно мыслишь! – добродушно улыбался советник, – А теперь иди и радуйся жизни! Это приказ! И поверь мне – это хороший приказ, а его нарушение карается ссылкой или смертной казнью! Не подведи себя!

Советник делал эффектную паузу и деловитым тоном добавлял:

– Да, и вот еще что! Не хлопай дверью. Она едва держится после того, как ты рывком ее открыл, выдернув почти все гвозди из петель!

Обескураженный жалобщик выходил из кабинета спиной вперед, тихо закрывал за собой дверь и уходил прочь, бурча под нос что-то неразборчивое. Хитрый советник добродушно посмеивался.

Вот так Мартин и совмещал приятное с полезным, службу и дружбу. Много чего мы с ним успели сделать за прошедшие годы: я был горазд на шутки и розыгрыши, да и Мартин не уступал с фантазиями. Нам не единожды попало бы за это, кабы не старшие братья, постоянно нас выгораживавшие: они были самыми благодарными зрителями наших проделок. С того времени мы с братьями выросли и стали больше ругаться, но до сих пор делали это несерьезно, просто подлавливая друг друга на разных мелочах и наблюдая, кто и как выйдет из создавшегося положения.

Теперь пришло время для серьезных дел.

***

Вечером, когда Мартин пришел в беседку, я рассказал ему о предстоящем походе и подробно объяснил, что мне светит в связи с заданием отца: на поиски яблок в лучшем случае уйдет несколько недель, если не месяцев. В худшем – я потрачу много лет, ведь поиски придется начать с чистого листа. Отец и сам толком ничего не знает. Слухи, домыслы – это все, что есть в его распоряжении. Ни одного конкретного факта, максимум – воспоминания через тридцать седьмые руки, туманные записи в старинных дневниках. С тем же успехом я могу сказать, что где-то далеко под землей зарыт небывалый клад, и отправить по указанному адресу отряд стражи с лопатами. Уверен, что больше я этих стражников не увижу.

– Отправишься на поиски? – спросил я. Хоть мы и давние друзья, и Мартин – мой слуга, но у него есть любимая девушка. А будет ли она ждать его столько времени – большой вопрос: у нас нет ясных перспектив на возвращение в родные края. Путешествие может оказаться в одну сторону.

– Спрашиваешь! – воскликнул Мартин, не раздумывая, – Пропустить такое?! Да разве я похож на сумасшедшего? И потом, я и себе припасу немного яблок.

– Ты не ешь яблоки! – напомнил я.

– Такие съем! – возразил он, – Ты только представь: нам придется идти по миру…

– Стоп-стоп-стоп! – перебил я. Мартину в бытность простым крестьянином пришлось бы выполнить именно то, что он сказал, но царевич идти по миру не имеет морального права. – Нам придется путешествовать по свету! А идти по миру – это нечто иное, в мои планы не входящее. И потом, для чего тебе молодильные яблоки – желаешь быть слугой у моих праправнуков?

– Не придирайся к словам, жадный аристократ! – рыкнул Мартин. – А вдруг нас не будет много лет? Я вернусь домой, когда волосы покроются благородной сединой, войду в дом, и что? Увижу Анюту-старушку с чугунной сковородкой в руках, которой она шлепнет меня по голове в отместку за десятилетия ожидания моего возвращения?

– Хм, – неопределенно высказался я. Мартин на фантазию никогда не жаловался, и при желании вышибал слезу из самого толстокожего человека. Но здесь, чувствую, ситуация на самом деле прогнозируемая. Он и рта не успеет раскрыть, как случится гулкое столкновение чугуна с его головой.

– А я ей в ответ, – продолжал Мартин, – скушай молодильное яблочко!

– В ответ? – переспросил я, – Можешь мне не верить, но после удара сковородкой ты скажешь в ответ совершенно другое! Если вообще что-нибудь скажешь.

– Я заранее ведро на голову надену! – уточнил Мартин, – Потом войду и предложу яблоко. Она съест его, помолодеет и…

– …и пойдет искать молодого жениха! – не сдержался я. – А тебе все равно сковородкой достанется.

– Почему?

– Чтобы годы ожидания ради свершения мести не прошли впустую!!

– Ради такого яблочка я готова забыть все что угодно!!! – раздался сверху девичий голосок. Мы вздрогнули от неожиданности и подняли головы. С крыши беседки на нас смотрела Анюта. В ее руке было яблоко, которым она целилась в Мартина. – Я и ему разрешу откусить половину!

– Ты что здесь делаешь??? – воскликнул Мартин. – Как ты сюда прошла?!

– Я рассказала стражникам о своей роли в твоей судьбе, и они меня сразу же пропустили! Даже автограф попросили!

– Автограф? – переспросил я. – Для чего им твой крестик?

– Цыц, Иван-царевич! – пригрозила Анюта. – Я умею читать и писать, между прочим!

– Я знаю! – улыбнулся я. Кто, по-вашему, ее обучал грамоте? – Но когда-то ты именно так и подписывалась, помнишь?

– Погоди, Иван! – перебил Мартин. – Анюта, тебе от родителей влетит!

– В честь чего? – удивилась Анюта. – Лови!

Мартин поймал знакомую котомку.

– Я им сказала, что пойду за тобой хоть на край света! Вот!

У Мартина отвисла челюсть.

– И почему ты сказала это именно сейчас? – недоуменно спросил он.

– Мы немного поругались… – смутилась Анюта. – Из-за тебя поругались, между прочим!

– Я ничего не делал!

– Вот из-за этого и поругались!

– То есть? – складывается такое чувство, что я не улавливаю причинно-следственной связи в произошедших событиях. Требовались подробности.

– Родители сказали: если Мартин работает во дворце, то почему вместо больших денег приносит исключительно большие яблоки?! Выходи, говорят, за него замуж, и пусть нас обеспечивает!

– Прямо так и сказали?

– Угу! – кивнула Анюта.

– А причем здесь они? – не понял Мартин. Известие о том, что хитрые родственники Анюты успели составить план использования его жалования в личных целях, поразило даже меня. Потрясенный, он присел на краешек скамейки. – Я не смогу содержать всех твоих родственников, соседей и их друзей.

– Что ты ответила? – спросил я. – Согласилась стать дояркой его кошелька?

– Фу, царевич, какой ты грубый! – нахмурилась Анюта. – Я поругалась с ними и ушла. Теперь у меня нет дома. Я пошла по миру.

– Ты не по миру пошла, а с ума спрыгнула! – воскликнул я. – Немедленно возвращайся домой! Родители не могут от тебя так взять и отказаться!

– Очень даже могут! – возразила она. – Я не родная дочь, приемная. Не приношу деньги – зачем такая нужна?

– Я хорошо знаю их характеры! – заметил Мартин. – Мордобой помог бы стать им человечнее, но до их мозгов и кулаками не достучишься!

– Для таких случаев у нас есть палач с топором! – сухо сказал я.

– Не надо палача! – попросила Анюта, – Они все-таки меня растили. Пусть живут, но я не желаю их больше видеть! Лучше скажите: вы куда-то уходите? Возьмите меня с собой!

– С какой стати?

– А куда еще податься бездомной девушке?

Я призадумался: в путешествии, которое характеризуется фразой «пойди туда, не знаю куда», большое количество участников на руку не играет. Мартин подумал о том же и отрицательно покачал головой.

– Ты обещал обо мне заботиться! – строго заявила Анюта. – Помнишь, говорил об этом в деревне!

Мартин глубоко вздохнул:

– Как я могу о тебе заботиться, если не знаю, сумею ли позаботиться о себе?!

– Ты хочешь от меня сбежать?! – Анюта запустила яблоком в Мартина. Оно ударилось о его лоб и откатилось в темноту. Мартин возмущенно прикрикнул. – В такой момент?! Да я тебе в жизни не прощу!!

– Анюта, ты должна вернуться домой! – приказал я. – Я дам тебе денег на покупку нового домика, в котором ты и будешь ждать возвращения Мартина.

– Не пойдет! – сурово воскликнула Анюта в ответ. – Я не должностное лицо, меня так просто не подкупить! Без него я не вернусь в деревню!

Упрямая девушка спустилась с крыши на землю. Я задумчиво жевал нижнюю губу и постукивал пальцами по скамейке.

– Он обещал, что мы будем вместе, значит, будем! – твердо заявила Анюта. И глядя на нее, я понимал, что от своих слов она не откажется. – Если вы меня не возьмете, я разболтаю о том, что вы ищете молодильные яблоки! Завтра по вашим следам отправится целое царство!

– Ну, ты и шантажистка!!! – воскликнул я. Уже знает наши слабые места. – Послушай, Анюта, сколько тебе лет?

– Восемнадцать! – гордо ответила она. – Я уже взрослая, и могу делать все, что захочу!

– В первый раз вижу, как девушки добавляют себе возраст, – я погрузился в раздумья.

– Что, значит, добавляют? – не поняла она. – Мне на самом деле…

– Неважно. Давно ты там сидишь? – Я поднял сброшенную котомку. Анюта уселась рядышком с Мартином. Тот сидел за столом, подперев щеку ладонью, и страдальчески смотрел на мир вокруг.

– Давно! – честно призналась девушка. – Я сидела здесь, услышала ваши голоса и решила, что надо спрятаться, а то вы, чего доброго, ругаться начнете, научите меня плохим словам и нехорошим манерам!

– Правильно решила! – ответил Мартин. – А почему передумала? Так и пряталась бы, пока мы не ушли!

– А потом сколько лет ждать твоего возвращения? – воскликнула Анюта. – Нет уж! Мы вместе отправимся в путешествие, или я расскажу о яблоках всему городу!

– Полегче на поворотах! – я чуть повысил голос, – Здесь я главный, а не ты!

– А я расскажу о яблоках.

– А я прикажу посадить тебя под домашний арест до нашего возвращения!

– А я сбегу!

– Ладно, говори! – сдался я. – Тебе станет легче, если люди поголовно сорвутся на поиски, а та останешься в царстве одна-одинешенька?

– Я пойду с ними! И мы с Мартином все равно будем вместе путешествовать.

– Так, стоп! – не выдержал я. Искать яблоки толпой в несколько тысяч человек – это перебор. Соседи решат, что на них войной идут! – Ответь мне на один вопрос, Анюта: кто из нас царевич?!

– Конечно, ты! – девушка округлила глаза. – Разве кто-то сомневается?! Но я все равно вас догоню!

– Не выйдет: нас уже и след простынет, – я положил котомку на стол и начал развязывать тугие узлы. Анюта поджала нижнюю губу и посмотрела на нас независимо-стеснительным взглядом.

– Что ты взяла? – строго спросил я. – Мы едем в долгое путешествие, а не на прогулку по летнему саду. Утверждать не буду, но там по случаю и убить могут! А если ты взяла с собой брелки, побрякушки и зеркальца, то в нашем походе тебе делать нечего!

– Когда я собирала котомку, то не знала о вашем путешествии… А вы решились взять меня с собой???!!! – взвизгнула Анюта от восторга. – Нет там побрякушек! Зеркальце есть, но оно и вам не помешает! А то станете в пути грязными, как сви…, – Анюта оборвала себя на полуслове, и заменила одно слово другим. Звучание изменилось, но смысл остался тем же, – как хрюшки, и не увидите этого!

– Он мне расскажет, если что, – я показал рукой на Мартина. – А я скажу ему. И без зеркал обойдемся. Последний узел, развяжи его сама! А то скажешь, что это я тайком подложил в котомку разную дребедень!

Я передвинул котомку к девушке. Анюта неторопливо, точно дразнясь, развязала хитрый узелок. Цветастый прямоугольник ткани разлегся на столике смятыми краями, и нашим взорам предстала одна из самых необычных походных вещей за мою недолгую жизнь: насколько я понимаю, до сего вечера еще никто не догадался брать такое в дальние края.

Мы с Мартином посмотрели друг на друга, еще раз глянули на девичий багаж и одновременно уставились на стеснительно улыбнувшуюся девушку.

– Я вижу то, что я вижу, или оно грезится? – спросил я на всякий случай.

– Мне оно тоже грезится! – воскликнул Мартин. Он приподнял котомку и внимательно осмотрел содержимое в поисках чего-нибудь потаенного или тщательно замаскированного. Его голос был полон недоумения. – Это тебе зачем?!

– Присоединяюсь к вопросу! – кивнул я, соглашаясь с непониманием друга. – Сделай милость, ответь: для чего тебе в походе тряпичная кукла? Ты с ума сошла, да? Немедленно собирайся и иди выбирать место для нового дома, где вы будете жить!

Анюта схватила куклу и прижала ее к груди. Мартин разбушевался.

– Анечка! Иван возьмет кучу стрел, лук, меч, метательные ножи, и я не уверен, что этого хватит! А если мы погибнем?!

– Это не простая кукла! – воскликнула Анюта.

– Где-то я уже слышал похожее… – пробормотал я. Лицо отца стало перед мысленным взором во всей красе. Сверкающая корона, как обычно, и в воображении слепила глаза, – Она золотая внутри?

– Она волшебная!

– Да ну? – изумился Мартин.

– В обычной крестьянской семье? – переспросил я. – Волшебная кукла?

– Наверное, она гладит, стирает и мусор убирает! – оказывается, сарказма у Мартина тоже хватает. Не ожидал. – У нас – боевой поход! Чем она поможет?

Кукла шевельнулась и повернула голову на пол-оборота. Ее рисованные на обычной холщовой ткани глаза моргнули, и прочерченная угольком полоска рта раскрылась. Оттуда высунулся розовый язычок.

– Вы все сказали? – строгим голосом спросила она.

Мартин остолбенел. Наверное, я тоже. Не помню.

– Все! – коротко ответил он, не в силах оторвать глаз от куклы.

– Вот, и ладушки! Зовите меня Юлька! – она повернула голову так, как ей и полагалось быть, а улыбающаяся Анюта с видом победителя поглядела на растерявшихся нас и тоже показала язык.

– Что б мне провалиться! – вымолвил Мартин, – Она говорящая!

– Анюта! Нам на самом деле будет трудно, – сказал я. Не успели уйти, а уже сталкиваемся с разными чудесами. Может, не стоит никуда ходить, а молодильные яблоки сами к нам прикатятся, раз пошла такая пьянка? – Ты уверена, что сумеешь перенести трудности похода?

– Я сумела перенести приемных родителей, а это трудности не из простых! Я не буду обузой в походе! Не переживайте за меня!

– Только вовремя кормите, поите и спать укладывайте! – добавила кукла.

– Юлька!!! – воскликнула Анюта.

– Молчу, молчу!

Я решил удостовериться, что она не испугается, и вдохновенно рассказал о грядущих трудностях, вкладывая в россказни всю свою фантазию. Я пользовался словами, как красками, создавая живописное и потрясающее размахом эпическое полотно, и под конец импровизированного выступления Анюта и Мартин сидели с раскрытыми от удивления ртами и остекленевшими глазами. Кукла безмолвствовала, не подавая признаков жизни. А когда я произнес финальное слово, наступила долгая тишина. Слушатели молчали, до глубины души потрясенные моими фантазиями, и стало ясно, что во мне пропадает гениальный рассказчик.

Анюта очнулась первой.

– Потрясающе! – восторженно выдохнула она. – Я хочу видеть эти чудеса собственными глазами! Делайте со мной, что хотите, но вы должны… нет, вы обязаны взять меня с собой! А то я умру от тоски и отчаяния, потому что никогда не увижу это великолепие наяву!

– Мартин! – я окликнул друга. Тот явно не желал возвращаться из внутреннего мира фантазий и грез. – Ты чего размечтался? Мы ж это все наяву увидим, если не окочуримся в пути!

– Так вы меня возьмете, – повторила Анюта, – или оставите одну в родном краю, обреченную на нищенское существование и прозябание?

Я достал из кошелька монетку.

– Предоставим это дело судьбе, – предложил я. – Как она покажет, так и будет! Говори, что выбираешь? Заодно проверим, счастливая ли у тебя судьба?

– Царевич, ты садист! Хочешь, чтобы я померла, не повидав красот мира, так и скажи!

– Напомнишь мне об этом, когда устанешь от дальних странствий! Что выбираешь?

– Орел!

– Решка!

Золотая монетка взлетела  вверх,  вращаясь, зависла на секунду и устремилась вниз. Упала на деревянный стол и ловко вклинилась ребром меж двух досок.

Намертво. Почти.

– Нет, я так не играю! – буркнул я, стукнув по столу кулаком. – Судьба не знает, как поступить!

– Я говорила, что последнее слово за тобой! – излишне вежливо произнесла Анюта. – Ты царевич, или так, погулять вышел?

– Одно другому не мешает.

– Тогда решай! – напирала она. – Ведь ты умный, правда?

Мартин закашлялся.

– Анюта, из тебя выйдет отличный придворный! – ответил я. Так и быть, придется включить ее в состав группы: втроем всяко веселее. – Так и быть, уговорила.

– Значит, в путь?! – Анюта затаила дыхание.

– И чем быстрее, тем лучше! – мрачным тоном ответил я, – А то передумаю!