Год в Чувашии

Я не знаю, почему древние народы, из тех, что сохранили себя, оказались в мировой провинции.

Небольшой дебютный роман редактора Дмитрия Лукьянова о годе ковидного локдауна, который он с семьей провел у родственников жены в Чувашии: в Чебоксарах и одном из окрестных сел. Охватывает промежуток от января до января – в чувашском земледельческом календаре месяцев не 12, а 13, примерно как в лунном.

На те же тринадцать глав, по числу месяцев, русское название каждого дублируется чувашским с объяснением этимологии, разбита книга Взгляд москвича, не мыслящего себя вне бешеного ритма столицы, на спокойную, несколько сонную жизнь провинциального города, столичного лишь по названию; на село, с его вековечным укладом. Хронологичность достаточно условная, так февральский рассказ о сердитом деревенском соседе, потерявшем в пожаре дом, переливается в летнее продолжение его истории

Жена, Лена, которая выросла здесь, чудесными диалогами заземляет как его московитскую имперскость, так и умиление. А маленький сын Миша в том возрасте, когда дети только начинают говорить, равно впитывает русскую речь и чувашскую, звучащую здесь всюду. Ребенок растет, теща с тестем, братья жены, деревенские родственники раскрывают герою-рассказчику здешнюю жизнь, фрагментарно, как открываются окошки адвент-календаря.

Жанрово и стилистически это смешение автофикшена, эссеистики, очеркистики, этнографических заметок, магического реализма. Звучит пугающе, но на самом деле все здесь органично соединено и читается комфортно. Герой покупает на трассе жирных копченых лещей, впервые в жизни попадает в пургу, ходит по грибы, ездит на троллейбусе с кондукторшей, которая всех пассажиров маршрута знает. Не становясь частью этой жизни, даже не претендуя на ее понимание, но спокойно и уважительно гладя на нее со стороны. Умиротворяющее чтение.

И Волга, Атăл, течет себе, чтобы ноги чувашских детей могли входить в одну воду и дважды, и трижды, и сколько-то раз еще…

Не совпали мы с автором, а это мегаважно для такого рода заметок, когда индивидуальный опыт накладывается на определенную точку во времени и пространстве и на выходе получаются наблюдения о бытовом, размышления о разной степени глобального, сдобренные зарисовками из прошлого. Т.е. это про здесь и сейчас конкретного человека среднего возраста, выросшего в Москве и переехавшего временно в Чебоксары с семьей.

Есть интересные сравнения, мелькают тени узнавания, но в целом книга вызывает равнодушие и ощущение необязательности. Грядущие поколения, которые по случайности столкнутся с этим меланхоличным дневником, мало что поймут, а для специалистов-антропологов в нем слишком мало фактуры.

И, мне кажется, очень хорошо подытоживает цитата из самой книги, когда жена автора комментирует реплику их малолетнего сына:

— Кажется, у Миши немного лучше обстоят дела с сюжетом, чем у тебя, — сказала Лена.