Таким увидел я эту поруганную Церковь Вознесения Господня в селе Ракша. В храме собралось множество местных верующих, приехал наш настоятель отец Владимир Андреев, второй священник нашего собора отец Владимир Борисов, который выделялся над всеми своим огромным ростом и статью. Также я впервые увидел протодиакона Алексия Смагина (+2001), который был уже в то время секретарём епархии и протодиаконом кафедрального собора г. Тамбова, двух иподиаконов владыки, Костю Кривцова (+2008, будущий диакон Константин) и Игоря Кузнецова. С этими прекрасными людьми я еще повстречаюсь в своей жизни, и мы будем служить с ними, любить эту жизнь, насыщенную духовными событиями, радостями и скорбями. К великому сожалению, многие из них уже отошли ко Господу, в иную жизнь, и я верю, что Милостивый Господь поселил их в селениях Своих и упокоил со Святыми.

Прозвучал раскатистый глас отца протодиакона Алексия:

− Пре-м-у-у-дрость!

У меня от услышанного настоящего баса просто мурашки пробежали по спине, было ощущение, что волосы на голове немного приподнялись. Это было великолепно! Входит архиерей, его подхватывают под руки иподиаконы и облачают в красивую сиреневую мантию. Дух захватывало от того что происходило, мы поём «От восток Солнца до запад хвально имя Господне…!» Народ заполнил весь храм и неустанно крестился и кланялся. Владыку облачили, на момент воцарилась тишина, все чинно покрестились на восток, поклонились владыке, и протодиакон возгласил начало молебного пения. Владыка прочитал молитву на освящение Креста, и все мы вышли на улицу. Там он окропил Крест, а мы с пением тропаря «Спаси, Господи, люди Твоя…» стали наблюдать, как Крест начинает подниматься над храмом. Радость была неизреченная!

По окончании службы все проследовали в трапезную, которую соорудили тут же, в соседней комнате. Владыка воссел во главе стола, отцы по краям, а мне досталось место рядом с иподиаконами Игорем и Костей, с которыми мы тут же и познакомились. Да, всё-таки народ в глубинке удивляет своим хлебосольством, еду всё подавали и подавали. Уже некуда было укладывать яства, ремни на брюках пришлось ослабить, и с трудом дышалось от перебора. На трапезе мне понравилось, как говорил владыка Евгений, как чётко он всё подмечал, а добродушный его взгляд вселял надежду и доверие.

По окончании трапезы все мы взяли благословение у владыки архиепископа и с миром тронулись в путь. Пока ехали в автобусе, ко мне подсел Владимир Щербаков, тут мы с ним познакомились и подружились. Дорога показалась очень короткой за разговором, он рассказал о себе: как пришел в храм, как уверовал, сказал, что уже целый год ходит в алтарь и мечтает стать диаконом. Когда приехали, он очень по-простому пригласил меня к себе в гости, и я не смог отказаться. Отец диакон Владимир Щербаков запомнился мне на всю жизнь − своей простотой, горячей верой, искренностью и доверием. Закончился этот прекрасный день, в котором Господь показал мне столько замечательных людей и сподобил подружиться с некоторыми из них. Эти знакомства открывали новые горизонты на моем пути, я всё больше укреплялся в вере и возрастал духом. В то время я еще не знал, как благодарить Господа, так как только постигал азы христианства и многому учился. С жадностью общаясь со священниками, певчими, алтарниками и просто верующими людьми, я впитывал в себя то всё новое, что пригодилось мне в будущем. После всего происходившего я просто чувствовал радость и получал большое утешение.

Алтарь

За тот короткий промежуток времени после моего прихода в Дом Божий в моей жизни случилось еще немало важных событий. В декабре настоятель благословил меня в алтарь, началась уже другая стезя моего воцерковления, и всё это происходило очень стремительно. В алтаре в те годы было много алтарников совершенно разного возраста, и существовали свои традиции. Уже на месяц вперёд было распределено, кто читает апостола, шестопсалмие, паремии (позднее стали читать и часы), а также, кто выходит петь «Верую…» и «Отче наш…» Конечно же, был старший алтарник, который назначал и распределял все чтения пономарей − кто подает кадило на проскомидию, кто к каждению на Херувимской, а кто идет свещеносцем. Всё это казалось мне очень сложным. Я думал, что никогда не запомню всего, что происходит во время Богослужения. Но это было очень интересно, я только и ждал, когда же начнется очередная служба. С первых дней познакомился с пономарями-алтарниками, и уже в ближайшее время мы вместе мыли полы в алтаре, готовясь к новому Богослужению. Старшим алтарником в то время был Георгий Погарцев (+1999). Он был самым старшим, да и, наверное, самым благообразным из ребят. С окладистой бородой и длинными волосами он был похож на батюшку. Внутри он был скрытным, глубоким, застенчивым, но очень добрым человеком. Любил Богослужение. Иногда уезжал на несколько недель в Дивеевский скит, Автодеево и там подвизался трудником. Позднее, в 1999 году, он скончался на посту в соборной сторожке от сердечной недостаточности. Лишь один Господь знает, какие помышления, молитвы и внутренние переживания были у Георгия, но я всегда храню молитвенную память о сем рабе Божьем.

Через неделю после поступления в алтарь я уже вышел читать шестопсалмие. Владимир Щербаков сразу же предложил мне свою помощь. Он подсказал, как правильно и быстро научиться. Мы сидели с ним в трапезной, я читал, а он следил по другому тексту и отмечал ошибки, сделанные мной. Дома я прочитал сорок раз этот текст в шесть псалмов и практически был готов. Настало время первой службы в новом звании, теперь я алтарник, пономарь. За день до службы настоятель выделил мне старенький стихарь, как сейчас помню, оранжевого цвета. Я отнёсся к этому с трепетом и благоговением. Сложил его, как научили алтарники, и, положив в пакет, забрал его домой, чтобы постирать, подшить и погладить. Одним словом, на следующий день я был при параде и очень гордился своей новой одеждой, даже иногда хотелось выйти в храм, чтобы показаться прихожанам в новом одеянии. Я думаю, кто проходил через это, поймут меня и строго не осудят. Вспоминая это благодатное время, удивляешься и умиляешься тому, что мы были, и правда, чистые сердцем и воспринимали всё как дети. Слава Богу, это было. Вспоминая, я вновь и вновь взгреваю в своем сердце огонь веры. Порядок службы я еще плохо знал, но уже учил его по книжечке, которая лежала в алтаре, а на стене в пономарке была прикреплена табличка с порядком службы. Там было четко размечено, когда подавать кадило, когда закрывать завесу, когда включать и выключать паникадило. Было очень интересно познавать, открывать для себя новый мир. Однажды, незадолго до службы, я увидел в алтаре отца Владимира Борисова, который стоял у столика и важно попивал из гранёного стакана крепко заваренный чай. Он подозвал меня и говорит:

− Значит, это ты Володин сын? Знаю я твоего отца, веселый он мужик!

Городок у нас маленький, и, конечно, они знали друг друга, да и отец Владимир тоже когда-то служил прапорщиком, как и мой папа.

Потом он, прищурившись, посмотрел на меня, прихлебывая чай и причмокивая, и сказал следующее:

− Причёска твоя нехороша. Ты ж теперь в алтаре, на тебя люди смотрят. Не поймут ведь…

А я с армейских времен носил на голове своей «площадку», так называлась прическа. Так мы поближе познакомились с отцом Владимиром, чему я был очень рад, ведь всё, что он говорил, было сказано с добротой и деликатностью.

Началась служба, я впервые подал настоятелю свечу и кадило, а потом сам ходил свещеносцем на вход с кадилом. Я настолько проникся Богослужением, мне хотелось делать всё, что делали остальные ребята, учиться у них и постигать пономарство. Подошло время шестопсалмия. Настоятель сурово спросил, готов ли, а я улыбнулся и сказал, что готовился. Подошёл мой час читать, выходить на середину храма. Я вышел и почувствовал, что колени мои от страха и ответственности подгибаются. Первые строки дались мне с трудом из-за волнения и дрожания голоса. Но дальше я уже осмелел, а голос стал увереннее и твёрже. Зайдя в алтарь после прочтения, я поклонился настоятелю, подошел к нему, и он похвалил, сказав, что для первого раза хорошо прочитал. Да и еще добавил:

− На Рождество апостол читаешь…

Вот пришло время Рождественского поста или, как говорят в народе филипповки, о котором раньше я не слышал и не знал. В храме я бывал почти каждый день и каждый раз узнавал что-то новое, впитывая в себя, как губка, всё полезное. В библиотеке набрал кучу интересных книг, купил в лавке пару икон и Библию. В душу постепенно стала закрадываться мысль о священстве, да и настоятель часто говаривал, что мне надо бы обязательно стать диаконом. Голосовые данные позволяли.

Рождество Христово. Паломничество в Троице-Сергиеву Лавру

Вот и подошёл Великий двунадесятый Праздник, Рождество Христово. По благословению настоятеля я активно готовился читать на праздник апостольское чтение. Каждый вечер брал с собой книгу «Апостол», дома находил праздничное чтение и старался читать без ошибок, а главное − запомнить очерёдность чтения. Это как в детстве, когда мы вечерами всей семьёй садились в комнате и вчетвером читали книгу или смотрели диафильмы по ролям. Так и здесь, вначале священник произносит: «Вонмем. Мир всем», а чтец отвечает: «И духови твоему» и так далее. Интересно и страшно, и ответственно. Представляю, как я выхожу из алтаря, а собор полон народа, это же около пяти тысяч человек. В такие праздники в храме было не протолкнуться. Так вот, надо ведь не подвести, прочитать, как надо, чтобы все почувствовали Рождество Христово. Да еще и настоятель как-то проговорился, что на Рождество благословит мне подрясник. Для меня это были события огромного значения, такие награды нужно было заслужить, а я без году неделя в алтаре − и мне такие подарки. Конечно, хотелось, очень хотелось выйти на чтение апостола в подряснике, а поверх него одеть стихарь. Это был бы полный комплект. Совсем незадолго до Рождества случилось и еще одно очень важное для меня событие. Среди алтарников был мальчик Иван Кочкин, в то время ему были примерно лет 12. С ним мы как-то очень сдружились, он был начитанный, хорошо знал Церковный Богослужебный устав и много помогал мне в обучении. Когда я впервые пришел на Причастие, будучи ещё прихожанином, он стоял на плате, и я почему-то запомнил его. Мне казалось, что он сын одного из священников, так он был похож на мальчика-попёнка из фильма «Нахалёнок». Так вот, незадолго до Рождества мы с Иваном собрались в паломническую поездку в Троице-Сергиеву Лавру. Это было мое первое паломничество. Вечером мы сели на поезд, а утром уже были в Москве. Потом на электричку − и вот мы уже подъезжаем к Сергиевому Посаду. Часто билось сердце, и внутри было очень волнительно. Иван много рассказывал мне о преподобном Сергии, о том, что в Лавре есть Духовная семинария и академия. Там учился один из наших собратьев − алтарник Троицкого собора Скакалин Андрей.

К тому времени я уже много читал житий святых, и у меня сложилось свое представление о монастырях и монашеском духе. Выйдя из электрички, мы решили до Лавры пройтись пешком. И вот с горы увидели Святой град Сергиев. Внутри всё загорелось от впечатления и захотелось быстрее уже оказаться у мощей преподобного. Зашагав быстрее, насколько было возможно, вскоре мы оказались у вековых толстых стен обители. Зайдя внутрь монастыря, я почувствовал дух старины. Стены Святых врат, расписанные житием преподобного Сергия, передавали какое-то невыразимое чувство, будто тебе это всё знакомо. Пройдя дальше, мы увидели огромные толпы экскурсантов из разных стран мира. Они проявляли интерес, но ведь не искали здесь Духа Божьего, и мне стало грустно от этого. Все мои представления о монастырях как-то рухнули при виде активной торговли и множества снующего и фотографирующего люда. Затем мы поспешили в Троицкий храм − хотелось припасть к раке преподобного Сергия и попросить его благословения на дальнейшее служение в Церкви Христовой.

Зайдя в храм, мы написали записочки с именами, взяли просфор и свечей, а затем встали в живую очередь к мощам. Что поразило и порадовало, так это непрерывное чтение акафиста и пение молебна святому. Пока стоял в очереди, подпевал, да так, что и очередь незаметно дошла до алтаря. Сделав земные поклоны и попросив преподобного Сергия о помощи, я приложился к его открытым мощам, и мне показалось, что будто бы легонько ударило током в губу. Я еще долго стоял в храме: не хотелось никуда уходить, будто время остановилось и говорит тебе: «Останься…»

После поклонения мощам направились сразу в Трапезный храм. Там завершалась Литургия, а потом иеромонах в мантии вышел служить заупокойную литию. Здесь мы тоже подпели, как могли, потом решили посетить другие святыни Лавры и затем отправились в лавку. Там я купил на молитвенную память иконку Троицы в окладе и деревянном киоте, которая и по сей день стоит у моей мамы.

За день мы порядком устали и были голодны. Перекусив, тронулись в путь, вечером у нас уже был поезд до дома. Вернувшись, я почувствовал, как изменился внутри, очень хотелось подражать тем лаврским монахам. Всё время вспоминал, как читали и пели в Троице, это было незабываемо.

Настал день Рождества Христова. Я всё ждал, когда настоятель благословит на подрясник, то и дело подходя к нему и что-то спрашивая, или просто показываясь на глаза. Сейчас вспоминаю об этом и так смешно становится, а в тот день мне было не до смеха. Морально готовился читать апостол перед огромной толпой народа. На службу мы пришли намного раньше до её начала и готовились, как могли: украшали свечи, вымывали и начищали семисвечник, кадило, чтобы всё блестело, а также складывали облачение для священников. Радуясь всему происходящему со мной, я совсем забыл про Причастие. Кто-то с клироса начал говорить, что лучше Причащаться в двунадесятые и великие праздники. Помню, подошел на исповедь к настоятелю и сказал: «Отче, я не постился, потому как в первый раз и не знал как, но очень хочу Причаститься». Выслушав и другие грехи, отец настоятель благословил Причащаться. За полчаса до начала ночной службы настоятель подозвал нас вместе с двоюродным братом Павлом и благословил на подрясник. Я надел старенький подрясник Володи Щербакова, который уехал паломничать в Оптину Пустынь. Началась служба. Такого праздничного пения я еще никогда не слышал − это же мое первое Рождество Христово.       Пришло и время чтения апостола. Я подошёл на горнее место, перекрестился и поклонился настоятелю, произнеся уже выученную заранее фразу: «Благослови владыка, святый апостол прочести». Затем вышел на солею и спустился под амвон. Народу действительно было очень много. Мне в голову пришла мысль: «А как же я озвучу, чтобы все услышали?»

Прозвучал возглас священника:

− Мир всем!

Я низким тембром пробубнил:

− И духови твоему…

Вы не поверите, но я даже вздрогнул от неожиданности. Акустика на середине храма былатакая, что не нужно было кричать изо всех сил, а просто правильно произносить слова, и не «ездить» по нотам, а ровно и размеренно читать. Это было открытим для меня. Как же всё-таки умели раньше строить! Мастера-архитекторы, народные самородки, возводившие величавый Троицкий собор, каждую выемку в стенах, каждую перекладину делали с умом и мудростью. Апостольский текст был коротким, но удалось так его вывести с нижней ноты и закончить на очень высокой, что я даже сам удивился и подумал в конце: «Получилось!»

Зайдя в алтарь после прочтения, подошел за благословением к настоятелю. Благословив, он сказал:

− Мне нужен диакон, буду просить владыку о твоём рукоположении.

Такие слова были как высшая награда, о которой можно только мечтать. Я ничего ещё толком не знал, не понимал всего происходящего, но в душе желал, чтобы всё это не заканчивалось, и хотел идти только вперёд. Потом по благословению пошёл на клирос − помочь петь хору. Там-то и свела меня судьба еще с одним очень хорошим человеком, протодиаконом Серафимом Евдокимовым. В тот год он учился в Тамбове на Пастырских курсах и приехал на каникулы. Зайдя на клирос, я удивился, что он был очень переполнен. Все от мала до велика стояли и пели. Матушка стояла на подставке, чтобы её было всем видно, и только руки взлетали в воздух. Я попытался втиснуться к басам и тут увидел Серафима. Кивнув, встал рядом и начал петь. У Серафима был хороший бас, и он очень грамотно пел. Сам был худощавый и высокий, а вот голос басовитый. По окончании службы отец-настоятель как всегда сказал прекрасную проповедь без подготовки, и мы спустились в трапезную для разговения. Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человецех благоволение.

Крещение Господне

Приближался праздник Богоявления. Крещения Господа нашего Иисуса Христа. Всё, что происходило со мной с того дня, как я переступил порог храма, казалось мне сладким сном. События случались настолько стремительно, что я не успевал удивляться, но главными были значительные перемены во мне самом.

Служба Крещения Господня совершалась ночью. Расскажу о том, что мне больше всего запомнилось. Крестный ход из собора на «иордань». Заранее приготовив хоругви и запрестольный крест с иконой, мы вручили их нескольким мужчинам покрепче. Хор запел стихиру «Глас Господень на водах вопиет глаголя…», и мы двинулись на улицу. Настоятель дал мне нести большую красную книгу, праздничную минею. Сказать что было сказочно, это ничего не сказать, − было Божественно. Ночь, мороз, и идет крупный снег, подгоняемый ветром. Длинная вереница людей выходит из собора и направляется к реке. В том году река замерзла лишь наполовину, и там, где мы освящали, не было проруби. Придя на место, расположились полукругом. Хор допел стихиры, и начали читать паремии, в которых изображаются благодатные плоды пришествия Господа на землю и духовная радость всех, обращающихся ко Господу и причащающихся от живоносных источников спасения.

Надо сказать, что из семинарии приехал Андрей Скакалин, в будущем − протоиерей Андрей. Он- то и стал читать паремии, а затем отец Владимир Борисов продолжил апостольским чтением. И уже после этого настоятель благовествовал Евангелие. После ектеньи с особыми прошениями полились длиннющие молитвы. Когда знаешь службу и последование того, что происходит, всегда легче молиться. А так, в неведении, все время думаешь: ну сколько там примерно осталось?.. Звонкий тенор отца Владимира затянул: «Спаси, Го-о-споди, лю-ю-ди Твоя…», а хор продолжал: «И благослови достояние Твое....», и далее весь тропарь Кресту. Освятив воду, батюшки кропили всех направо и налево, а народ радостно кричал: «И нас, и нас побрызгайте!»

Радостно и весело стало оттого, что произошло. Ребячьим своим сердцем я ощущал благодать и полностью уверенный, что Господь сошёл в воды и освятил их, предложил ребятам искупаться. Мы, благословившись у отца-настоятеля, отнесли хоругви, кресты с иконами в алтарь и, взяв полотенца, побежали к «иордани». Я разделся первый и уже хотел было зайти в воду, как вдруг увидел бегущего Георгия с белой от инея бородой и ревущего: «Димитрий, без меня не заходи, подожди меня!»

Он быстро разделся, и мы бултыхнулись в воду. Сложив руки крестом на груди, окунулись трижды с головой. Выскочив из реки, начали быстро одеваться и разговаривать трясущимися губами, − это было незабываемо весело. После купания пошли в алтарь, где нас уже ждал термос с чаем.

Еще перед службой отец Владимир Борисов попросил меня сопроводить его на службу в село Ракша. Поехали мы на микроавтобусе, за рулём которого был староста Ракшинского храма Александр, ныне покойный. В машине мы встретились с Галиной Соколовой и Андреем Скакалиным. С ним мы были почти незнакомы и туда ехали молча. В Ракше мы отслужили Великое освящение воды, отец Владимир исповедовал и Причастил некоторых из прихожан. Затем нас пригласили на праздничную трапезу, которую устроили работники храма. По первому посещению я уже знал, что кормят здесь отменно и не выпустят из-за стола, пока всего не отведаешь.