Цитаты из книг автора «Дмитрий Глуховский»

– Мне же по шапке из-за тебя, Артем…

Артем вместо этого сел на пол, на отполированный холодный гранит. Прислонился к стене спиной.

– Вон Сухой. Сухой пришел. Пускай забирает своего.

Но вот среди всех этих лиц появилось одно: главное. Усы заброшены, волосы – жидкие уже и все седые – мостом перекинуты через плешь. Но лицо вычерчено одними прямыми линиями; никаких скруглений. И остальное в нем – жесткое, резиновое, не прожевать, словно взяли человека и провялили заживо. Голос вялили тоже.

И действительно, что делает человека человеком?

«И действительно, что делает человека человеком?

если время некому считать, оно останавливается.

Ты предложил мне забыть все, что случилось, отыграть все назад. Но я не могу забыть ничего из того, что со мной произошло, и не хочу это забывать: Аннели, нашу поездку в страну моего несбыточного детства и нашу счастливую ночь в борделе, где каждая минута была ссужена мне под проценты, которые я никогда не смог бы выплатить, наши прогулки по смрадным и душистым бульварам и наш визит к ее беременной матери – без которого я не смог бы простить своего отца; мою собственную мать и эту комнату в твоем доме, Эрих, комнату за таким толстым стеклом, что она не могла докричаться сквозь него ни до меня, ни до Рокаморы, ни до Иисуса Христа; моего отца, с которого ты заживо содрал кожу, с которым познакомил меня за час до казни, казнить которого ты пытался моими руками; интернат, в котором меня воспитывали и закаляли; моя служба в Фаланге; молочные темные пятна на синем платье; спящие девочки в барселонском католическом приюте; целый город, заваленный отсроченными трупами. Что из этого я смог бы забыть? Ничего. Они все умерли – и никуда не исчезли. А как жить столько, помня, что предал их? Или мою дочь? Как я забуду ее? И как забуду – себя, который продал свою дочь? Ничего нельзя отыграть назад. Меня не примут в боги. Я не заслужил и не буду даже стараться. Куда мне? Я псина, зверюга. Ты приказал мне вытравить из себя животное, но лучшее из того, что я сделал – сделано мной, потому что так требовали мои инстинкты. И ты не лучше: думаешь, твое желание вечности – желание быть равным богам? Нет, Эрих. Это ведь просто инстинкт самосохранения, раздувшийся, гипертрофированный, уродливый – и самый простой, самый вульгарный из всех инстинктов. Ты просто не пускаешь других жить вместо себя, Эрих. В этом есть от рептилии, от бактерии, от грибка. Но что в этом от бога? Я мог сказать тебе это раньше, но я берег себя для другого последнего слова. А сейчас прости – мне нужно сказать несколько слов кое-кому еще. Моей дочке.

Мы в тупике. Система выдает фатальную ошибку. У нас нет решения – значит, надо уступить место тем, кто его найдет. Я просто обнуляю человечество. Перезапускаю его.

ртем глядел на запертую дверь. Хотел думать о Саше, а думалось об Ане. Надо же, Владивосток. Почему она раньше про Владивосток не говорила?