Цитаты из книг автора «Дмитрий Емец»

«Всем-всем! Я рыдаль и плакаль! Пропал адский котик. Похож на обычного кота, вывернутого наизнанку. На спине имеет два лысых крыла от ощипанной курицы. Глаза добрые, красные. Особых примет и мозгов нету. Обращаться к светленькой Дафне в резиденцию мрака. Звонить по любому телефону, предварительно обрезав трубку».

Не учи быка бодаться, отца ругаться и слона слоняться!

– Новые царапины на балках и голубиные перья. Он тут кого-то сожрал, – Даф показала флейтой через плечо. – Может, другой кот? – Оставивший след когтей на железе и процарапавший балки на глубину бензопилы? – уточнила Даф.

– На всякий случай хочу подчеркнуть, что все сведения строго конфиденциальны! – сказал хранитель, веско посмотрев на Антигона. – Конфето… чего? – озадачился потомок кикиморы. – Вякнешь – язык отрежут, – доброжелательно пояснил Эссиорх.

– Человек, надеюсь, выживет? – вскользь, без особого интереса, поинтересовалась Хаара. – Разумеется. Я успел вовремя. Парень остался жив и здоров. Скорее всего, даже заикаться не будет... – заверил ее Эссиорх.

Наша земная логика исключает смерть. Мы предпочитаем не говорить о ней, не думать, притворяемся, что ее нет. Однако в жизни каждого человека бывают минуты, когда он заглядывает ЗА смерть и ясно понимает, что ее действительно нет. И сразу же мы пятимся назад, потому что понимаем, что надо срочно прилагать усилия и как-то менять свою жизнь. В действительности нам выгодно, чтобы смерть была. Это уничтожает само понятие ответственности и заставляет замолчать совесть.

– Это только дауны-сказочники думают, что детство – идеальное время. Сюсю-муму в сиропе! Не рви листочек! Листочек – это пальчик дерева! – передразнил он.

– Чем кидались? Горшками? Это еще терпимо. У нас один кадр в окно стулом запустил! Знаешь, железные такие! Там внизу народ идет, а тут – фигак! Стул летит. – Не убил никого? – Да не, не убил... Но парень тот еще был даун... Слов просто вплотную не понимал, – сказал Меф и нежно посмотрел на свой кулак.

– Я так счастлив! Так счастлив! – произнес Мошкин с тоской.

На Большой Дмитровке, 13 Меф осторожно поднялся наверх. В гостиной было темно. Электричества Арей упорно не признавал. – Только ученый осел может верить, что в проводах есть какой-то ток. На самом деле двести миллионов грешников бегают внутри проволоки, чтобы еще один грешник, временно живой, ковырял в носу пальцем, – говорил он.