Отзывы на книги автора «Дмитрий Быков»

От "Литературной мастерской" я ожидала исключительно практических советов или лайфхаков разных писателей применительно к конкретной творческой деятельности (мастерская же). Однако, оказалось, что книга содержит скорее теоретические рассуждения и мысли авторов о литературных жанрах.
Каждый пишет о том, что считает нужным, без привязки к какому-либо заданному стилю, в итоге темы глав раскрываются совершенно по-разному. Некоторые авторы преподнесли вместо чётких советов свои соображения о жанрах, о воображаемых космических закономерностях и гипотезы о правильном литераторе. Это может быть интересно, но не всегда реально полезно. 
В предисловии к книге говорится о том, что нон-фикшн литература обязательно должна писаться по правилам, с железной аргументацией и четкой логикой изложения, однако сам же сей труд не соответствует данным постулатам.

К примеру, глава о рецензиях, написанная Галиной Юзефович, очень короткая, она содержит отличные понятные советы, но не раскрывает подробно процесс собственно написания рецензии, нет практической инструкции или хотя бы рекомендаций конкретно по построению текста.
Глава о биографиях от Быкова наоборот, на мой взгляд, слишком длинная для выбранной автором манеры. Это по сути своей эссе о представлениях писателя о биографиях в целом, а не что-то практически применимое. Не советы, а вода-вода, которую автор считает важной.

Кроме того, возможно, мне показалось, но создалось впечатление, что некоторые из современных писателей не желают признать право и возможность писать литературу за любым человеком. Неприятная, должно быть, мысль, что каждый может поведать что-то затрагивающее сердце читателей, а не только особо возвышенные и просвещенные натуры из либеральной тусовки. Не только борцы с системой могут писать литературу, но и просто учительницы в кафе, ага. В общем, в этом смысле остался осадочек. Обычно подобные книги направлены еще и на то, чтобы замотивировать своих читателей, а тут от некоторых авторов исходит такое самолюбование, что даже неудобно становится за своё желание тоже что-то почеркать.

Справедливости ради, есть в книге и главы, написанные более профессиональными преподавателями, которые приятно читать. И нет никакой неожиданности в том, что наиболее полно раскрывающие свои темы параграфы написаны не столь именитыми авторами. Этих людей на рекламу особо не выставишь, однако, на мой взгляд, именно благодаря их вкладу "Литературная мастерская" остается полезным и содержательным трудом.

В общем и целом, впечатления от книги у меня смешанные. С одной стороны, есть четко изложенные части и хорошие советы. С другой - имеется и некий негативный опыт. Книга не бесполезна, но и не назову её номером один в своем жанре. 

Оценка «нейтрально» абсолютно не отражает. Что-то понравилось очень, что-то сильно раздражало. Понравилось все, связанное с «бывшими»; жизнь в Ленинграде времен НЭПа; те страницы, где про Даню с Варгой и Надей; про его мать; вообще все, что связано с отношениями между героями. Просто блеск – сценки съемки фильма из жизни разлагающейся аристократии! Сильное впечатление от тюремных сцен. Очень интересны мысли о путях русской интеллигенции, о смысле существования, о добре и зле.
Не понравилось, показалось избыточно подробным и утомительным все, связанное с эзотерикой, всеми этими уровнями и духовными практиками. Не понравился сам Остромов. Я люблю веселых жуликов, с идеями и юмором, которые народ дурачат, но при этом посмеиваются и над собой. А здесь уж очень все серьезно, основательно, заумно и тоскливо. Ну не симпатичен мне главный герой. Кажется, он и автору не больно то нравится.
Количество персонажей несколько напрягает. Их так много, что большинство просто фон, хотя некоторые страшно интересные. Например, старушка Пестерева вполне себе такой божий одуванчик, вдруг превращается в демоническую гипнотизершу, с которой никакой НКВД совладать не может.
Быков – человек, безусловно, очень талантливый, умный, широко образованный. Прекрасно владеет языком и материалом. Но несмотря на все художественные достоинства, очень тяжело читается. А временами и просто скучно.

А мне понравились рассказы Быкова в стиле, "дайка вспомню Марьям Петросян!" хотя и говорили о Кинге, но это не Кинг. А ещё "Икс", который Стругацкие, но всё, как будто бы молодо. Рука автора не сегодняшняя как будто бы, а ещё юная. Поэтому за этот молодой задор (фу-фу-фу как звучит!) за лёгкость и шутливость молодости можно простить все огрехи и неточности и откровенные ляпы. Можно простить и торопливость и самолюбование и довольство написанным. Но на один раз вполне. Это почти из цикла - лёгкое чтиво для летнего отпуска, когда совсем не хочешь напрягаться, а только дурачиться и шутить.

Идеальный вариант для знакомства с писателем, если вы не любите большие формы или не хотите тратить время на роман. В книге шесть произведений разного жанра: большую часть занимает роман «Икс» о тайне Шолохова и «Тихого Дона». Хотя сам писатель в предисловии отмечает, что эта история скорее о тайне авторства как такового.

Кратко для тех, кто не в теме: существует несколько версий по поводу создания романа, к которому сразу после публикации появилось множество вопросов – потому что, по мнению сомневающихся, не мог молодой донской писатель создать такой текст. «Тихий Дон» — это якобы либо глубокая переработка дневниковых материалов о жизни донского казачества в революционные годы, либо полуплагиат романа, принадлежавшего перу белогвардейского офицера. По третьей, фантастической версии Шолохов, уже будучи опытным писателем, послал текст себе самому из будущего (когда такое уже не печатали) в прошлое (когда еще могли опубликовать).

У Быкова главный герой – донской журналист Шелестов, который получает присланную на свое имя рукопись под названием «Пороги». Текст он политически «улучшает», получившееся в итоге высоко оценивают партийные товарищи, и Шелестова начинают называть «красным» Толстым. Однако успех Шелестова не проходит незамеченным, его сразу пытаются скомпроментировать, печатают статью со слов сослуживца о том самом белогвардейце, который якобы и создал текст, но не смог опубликовать и погиб. Каждая глава происходит в свое время, автор кидает нас то на 5 лет вперед, то на 10 назад, в события вмешивается фантастический или шизоидный, кому как больше нравится, мотив, например, в героине-любовнице Шелестова, Анфисе, узнается шолоховская Аксинья, писателя мучают провалы в памяти и раздвоение личности, и читатель вместе с врачом Дехтеревым пытается понять, что происходит. Занятно описывает Быков эпизоды поездки Бернарда Шоу в СССР, и мой любимый эпизод – это визит ирландского писателя и драматурга в колхоз. Дмитрий Львович и здесь транслирует свою антисоветскую позицию, но я с ним в нелюбви к этому периоду истории солидарна, поэтому мне его метафоры по душе, а у фанатов Советского союза может и полыхнуть.

Открывает же сборник короткий, очень тревожный рассказ «Неволя» о провинциальном городе, где творится то ли чертовщина, то ли орудует деструктивная секта, и главный герой – учитель – пытается остановить своих учеников от падения в пучину, беседует с ними, но чем дальше, тем сильнее осознает, насколько он беспомощен. В создании атмосферы Быкову нет равных, и наверное именно из-за этого рассказа сборник получил в аннотации сравнение с традицией Кинга.

Следующий рассказ, «Жалобная книга», это антиутопия про опять же провинциальный городок или поселок, где верховный комиссар, я так понимаю представитель исполнительной власти в параллельной России, развлекается тем, что проводит публичные расстрелы. Вообще за всё. Причем народ особо не протестовал, потому что по традициям тридцатых люди занимались доносами на соседей, радовались чужим бедам. И была у комиссара мечта – создать гениальный прозаический текст. Делал он это посредством так называемой Жалобной книги, которую он давал заключенным перед расстрелом, дабы считал, что близость смерти обнажает ту самую истину, ту самую мудрость, которая и сделает его в итоге великим автором. Книга хранилась в сейфе, и читать ее до поры до времени комиссар боялся, сам даже не осознавая почему. Но произойдет кое-что, и содержание этой книги выльется на страницы рассказа, и финал будет крайне неожиданным.

Следом идет драма-пьеса «Шанс» в четырех действиях, где события развиваются в психушке, и героями выступают врач, отец юноши со множественными личностями, сам этот юноша и еще одна девушка, тоже страдающая этим диагнозом. Крайне забавная вещь.

И завершают сборник два сна, «Сон о Гоморре» и «Сон об осени». Первый – это рассказ в стихах, очень сатирический пересмотр библейского сюжета, естественно с подтекстом и отсылками на современную политическую ситуацию (это ж Быков), а второй – неожиданно личный и лирический рассказ о любви, очень эфемерный и в то же время такой понятный и цепляющий. Я знакома с любовной лирикой Быкова, она трогательная, и это писатель многогранный, который может и в трагедию, и в хаханьки, и в романтику, но все равно я каждый раз умиляюсь, встречая у него что-то подобное «Сну об осени».

Люблю эту книгу, не понимаю низких оценок и негативных отзывов, но Быкова вообще много кто не любит, иногда такое ощущение, что это просто модно. Прекрасный, многогранный сборник, который буду перечитывать.

Итак, состоялось моё знакомство с Дмитрием Быковым. Рада я этому еще и потому, что тема касалась Михаила Юрьевича Лермонтова. Сначала прочитала, затем еще раз ознакомилась посредством видео в Internet.

Много интересных мыслей, оригинальных интепретаций. Со многим согласилась, т.к. чтение произведений Лермонтова ранее наводили на подобные же мысли. Сразу хотелось бы уточнить насчет моментов литературных инкарнаций. Себе сие объяснить не смогла, как ни старалась... Видимо, в отличие от меня, Дмитрий Быков сумел это сделать без труда.

Согласилась с рассуждениями о представителях лишних людей - Онегине и Печорине. А именно о скучающем бездельнике и волоките Онегине и столь трагической и титанической фигуре - о Печорине. Никогда не считала Онегина лишним человеком, типичный прожигатель жизни.

А вот идея власти (Толстой: "Этот пришёл как власть имеющий") действительно многопластова и особенно интересна.

Сопоставление христологической роли Пушкина с метафизическим Лермонтовым, их чувств, выраженных в прозе и поэзии.

Структурированность противоречий и внутренняя вражда Лермонтова, без которой свет не увидел бы столь прекрасных и многогранных, столь гениальных его творений. Трёхсложник -> Трёхмерность -> Глубина.

Что же касается Печорина, то в нем, как и в самом Лермонтове, на протяжении всей жизни шла борьба. То, что говорит далее Д.Быков о Печорине, можно абсолютно точно отнести и к самому Михаилу Юрьевичу:

"Печорин не вписывается ни в одну нишу, поэтому проносится по чужим жизням, как метеор, только сокрушая их, ломая, уничтожая всё на своём пути... Он не может свестись ни к одной социальной роли. И в этом-то и заключается его величие - в нежелании вписываться в те жалкие ниши, которые эта реальность оставляет миру. Нежелание быть человеком этой эпохи."

Важную роль в становлении личности сыграла главная любовная драма - желание обладать абсолютной чистотой, что, по сути, является бесконечной утопией. Ранний Печорин в "Княгине Лиговской" романтический герой, Печорин же в "Герое нашего времени" - это "печальный демон, дух изгнанья", страшный, трагический автопортрет автора. Ему небесами был преподнесен гениальный литературный дар, но познать истинной любви ему так и не посчастливилось.

Возможно, женщины, встречавшиеся на его пути, поначалу и вызывали в нем искренние чувства, но со временем, столкнувшись с насмешками и лицемерием, стал воспринимать представительниц прекрасного пола лишь как коллекционер - артефакты. Лермонтов очень сложен и многогранен. Невозможно вести разговор о нем уверенно и однозначно.

Разочарование, тоска, безысходность, порою зависть и язвительность - действительный ад в душе для человека, который не может найти себе места под этим небом и остаются ему лишь душевные муки. Но и каждому понятно, что без этого ада душа никогда не была б совершенна, ведь через страдания и боль происходит очищение.

"Может быть его предсмертная трансформация была так ужасна, что другого выхода, кроме фактического самоубийства, у него не оставалось. Может быть это выход для единиц."

На дуэли с Грушницким Печорин, напрямую сказал Вернеру: "... Может быть, я хочу быть убит..."

Если бы этот человек не был так ужасен сам для себя и для окружающих, то "Дубовый листок оторвался от ветки родимой" он бы не написал. Потому что сила отторжения, которая уносила его так высоко, питалась во многом той мерзостью, в которую он загонял сам себя.

По воспоминаниям,

выдержать взгляд Лермонтова в последние дни действительно не мог никто, потому что это что-то страшное глядело из глаз его.

Было ли это искание смерти - безусловно. Было ли это предчувствие - безусловно. И это по вполне сознательной причине: он понимал, что кроме саморазрушения, он разрушает всё и всех вокруг себя. Так называемый безнадежный поиск "пятого угла" однозначно имеет один исход (лишь вариации различны). Не бывает долгой жизни там, где душа мается.

Сразу оговорюсь, Быкова-литературоведа я обожаю. Во-первых, за глубокую литературную чувствительность, во-вторых, за потрясающую глубину знаний, в-третьих, за лирические отступления, в которых можешь найти абсолютно других писателей, в первом приближении к книге не относящихся. У меня здесь конкретно были потрясающих 10 страниц, полных Хемингуэя и Набокова.

Если говорить собственно по делу - это сборник очерков Быкова на тему шестидесятников. Автор не претендует на объективность, что множество раз подчеркивает, но, как это часто лично у меня бывает с Быковым, с ним как-то соглашаешься. Особенно, если у тебя нет какого-то сформулированного мнения по вопросу.
Если ещё раз говорить про меня, то вообще пласт советской литературы прошёл мимо. Из школы помню только пару рассказов Распутина, и мучительные куски Шолохова, из Живой Классики - мучительные Материнске поля детей, которых пожилые библиотекарши заставляют заучивать, да пара нарицательных. Стругацких пыталась начинать читать раз пять и все безрезультатно.

Но вот умеет же Быков завлекать: из трёх десятков названных произведений, я начеркала себе в список важного: это и рассказ «Победа» Аксенова, его же «Рандеву» и «Ожог», плюс, конечно, «Остров Крым», рассказ Трифонова «Победитель», Ерофеев «Москва-Петушки», «Софичка» Искандера, возможно, «Дом на набережной» Трифонова, рассказы «Зимний дуб», «Старая черепаха» и «Комаров», повести «Дафнис и Хлоя» и «Моя золотая тёща» Нагибина, и, пожалуйста, стоп.

Быков, конечно, великий торговец. В хорошем смысле этого слова. И для издателя (анекдот про то, как Быков на нон-фикшене на трех стендах одновременно продавал свои книги - почти правда). И для читателя. Мне же он эти книги продал!

Проблема с современными отечественными публичными интеллектуалами следующая: их поклонники, как правило, ведут себя как члены секты, поклоняющейся некоему воплотившемуся в человеке божеству; противники - наоборот, со слюной у рта доказывают на каждом углу, что фигуры эти дутые, пустые и вообще сволочи. Поэтому достаточно опасно писать нейтральную рецензию по поводу труда одного из виднейших лиц, находящихся в медиа-пространстве: к людям, не примыкающим ни к одному из противоборствующих лагерей, отношение обычно самое зверское. Однако я попробую.

Скажу сразу опасную вещь: творчество Дмитрия Львовича-писателя меня не трогает от слова совсем. Высказывания Дмитрия Львовича по поводу политических, социальных и прочих явлений, с искусством не связанных, меня не интересуют, как не интересуют и эти самые явления. Соприкасаюсь я исключительно с одной ипостасью Дмитрия Львовича - с Дмитрием Львовичем-популяризатором литературы. Опять же, его деятельность на этом поприще чистым литературоведением назвать нельзя хотя бы потому, что чистое академическое литературоведение ни одного здорового человека не заинтересует. Только действительно помешанным людям (вроде меня) могут быть интересны многостраничные сравнения различных переводов "Ворона" По или подробное исследование агиографической литературы. Академическое литературоведение - для людей с ужасной профдеформацией, не дающей смотреть на литературу незамутненным взглядом. Лекции Быкова - это разговор о литературе для здоровых людей.

Главная проблема этих лекций в том, что автор их страдает тем же недугом, который он диагностирует у Гоголя - уверенностью в своей практически мессианской роли. И эта его уверенность приводит к тому, что вполне адекватные и информативные анализы классических текстов соседствуют с размышлениями о христологической роли Пушкина в судьбе России и совсем уже надуманной и неадекватной теории перерождений, по которой Окуджава является инкарнацией Есенина, а сам Дмитрий Львович - инкарнацией другого Дмитрия, только уже Сергеевича: Д.С. Мережковского. При всем уважении, Мережковский все-таки был и более универсален, и более прозорлив. Помнится, у Дмитрия Львовича была лекция, посвященная наступлению 2017 года, в которой утверждалась в очередной раз цикличность истории и сказано было, что что-то важное грядет. Не грянуло.

При этом отрицать чрезвычайно благотворный характер именно литературных лекций Быкова невозможно: основная их задача - все-таки заинтересовать, поэтому нет смысла требовать от них академической точности. Сам факт того, что рядовой читатель обратит внимание на такие редко прочитываемые вещи, как Житие Аввакума, поэзию Ломоносова, пушкинскую "Пиковую даму" (да, читают редко, хотя это действительно жемчужина русской прозы), "Петербург" Белого - сам факт того, что к этим текстам пробуждается интерес, заслуживает уважения к деятельности Быкова. Более того, постоянные его попытки - не всегда удачные и иногда совсем неубедительные - встроить творчество того или иного автора в общий контекст русской культуры и истории тоже являются делом действительно важным. Так что все эти литературные лекции, тиражирующиеся в различных форматах, по итогу оказываются вещью, заслуживающей внимания и уж точно не совсем вредной.

Проблема еще в том, что, послушав/почитав Быкова какое-то время, обнаруживаешь огромное количество общих мест. Даже в этом отдельно взятом сборнике есть мысли, повторяемые в разных местах по два, а то и по три раза. Это ясно: лекции создавались по разным поводам и в разное время, но все-таки перед их объединением было бы нелишне провести некоторую редакторскую работу. С другой стороны, для человека, особенно с творчеством Быкова на поле комментирования литературных текстов не знакомого и в литературный процесс в принципе слабо погруженного, "Страсть и власть" может стать неплохим подспорьем для самостоятельного погружения в мир русской литературы, который гораздо более обширен, гораздо более интересен и совсем не так однозначен, каким нам представляет его любой, даже самый вдохновленный комментарий.

К слову об общих местах: одна из любимых Быковым историй - история полемики Мережковского и Розанова о двух памятниках, переросшая в полемику о предназначении и путях российской государственности. Как-то в рамках проекта "100 лет - 100 книг" Дмитрий Львович впроброс сказал о серебряном веке, что в нем, по сравнению с веком золотым, "труба пониже и дым пожиже". Ясное дело, что, так как живем мы все-таки в гесиодовой моделе пяти веков, утверждение это не лишено смысла. Но если серебряный век подарил нам полемику Мережковского и Розанова, то в наш век железный (уж точно не медный) публичные инфлюенсеры (далеко не всегда интеллектуалы) спорят в социальных сетях о вещах несколько более приземленных. И, вспоминая сравнение Быковым своей собственной персоны с фигурой Мережковского, можно сказать, что, наверное, Быков - в какой-то степени наш теперешний Мережковский. Тот, которого мы теперешние заслуживаем.

Тексты, собранные в этой книге, лишены жанрового или стилевого единства. Они не стянуты во едино ни рамкой предисловия или послесловия, ни общим методическим посылом. Однако именно это ставит перед читателем интересную задачу: создать собственное единство понимания этих разнородных фрагментов. Есть довольно очевидный путь к этому: разобрать книгу на отдельные мотивы, или как выразился Гаспаров, смысловые и эмоциональные пятна, интертекстуальные повторы, микросценарии сдвига мысли и аффекта.

Быкову хорошо удается очерчивать и выражать эмоциональные содержания текстов, межличностные и социальные описания у него менее, на мой взгляд, удачны, а околополитические рассуждения и концептуальные построения выглядят совсем неубедительно. Я намерен воспользоваться этими его точными находками: разобрать текст на мотивные ядра, а затем вокруг проявленных узлов по-новому собрать из того же материала собственную "дискурсивную формацию."

В одной из сравнительно недавних своих книг Быков воспользовался толстовским выражением, процитированным у Эйхенбаума: любой текст пишется из своей собственной энергии заблуждения, именно она двигает перо и соединяет разрозненные мысли. Примерно тоже следует сделать и читателю: преобразовать энергию заблуждения, вложенную Быковым, в собственную вовлекающую в чтение иллюзию. (Заблуждение и иллюзия - здесь косвенные цитаты Толстого и Бурдье.) Интересной подсказкой для этого может послужить недавно опубликованная в "Вопросах литературы" статья Жолковского "О глав-мета-песенке Булата Окуджавы".

Свои мотивные заготовки я частично уже выложил в виде цитат. Из них-то и можно собрать новую мозаику с теми же мотивами, но иными связующими их иллюзиями.

A propos ещё несколько впечатлений:

1) Эмоциональные оценки Быкова часто выразительны, иногда проницательны, но редко и малоубедительно опираются на текст. Мне в его текстах недостаёт традиционного, позитивного литературоведческого и филологического текстуального анализа.

2) Причиной этого является усвоенная Быковым установка учителя, школьного учителя литературы. Если воспользоваться метафорами Берна, он обращается к читателям и слушателям как Родитель к Ребёнку: сообщает бесспорное и общеизвестное не(до)осведомлённому. Перед ним не стоит вопрос обоснования. В отличии от Андроникова Быков пришел на сцену не из литературоведения и советского светского салона, а из (слегка) постсоветской школы.

3) Быков советует как приём письма (например в Литературной мастерской. От интервью до лонгрида ) опровергать устоявшиеся мнения. Сам он охотно именно так и поступает: шокировав аудиторию неожиданным и непривычным мнением, он захватывает внимание. И энергию прежнего заблуждения реконструирует в энергию нового, выразительно им изображенного и инсценированного предрассудка.

4) Без живой аудитории в зале он менее выразителен и много проигрывает. Достаточно послушать быковское чтение его собственных текствов в студии, например Палоло. Без энергии присутствующей и сочувствующей живой аудитории сам автор и его тексты становятся менее эмоциональными и от того недостаточно убедительными.

"Генезис Перепетуи был темен. Во время коллективизации ее мать сбежала из колхоза в лес в надежде, что медведь будет милосердней советской власти. Там она встретила дружественного йети, который привел ее в нору и научил призывать всем телом. Вместе они прожили без малого тридцать лет, но дети их погибали от несовместимости йети с колхозницей. Выжила только седьмая по счету - Перепетуя, которую колхозница зачала уже в старости; спаслась она только потому, что ее регулярно полоскали в целебном источнике, открытом йети в начале пятидесятых. Сам он, конечно, не открыл бы источника, но прилетела круглая тарелка, обитатели которой решили устроить пикник именно на странном горячем ручье..."

Ну вот так, чтобы без спойлеров, просто кусочек из текста. Наугад. И каждый сам поймет, читать или нет.
Если говорить о личных впечатлениях... Местами интригующе, местами забавно, но в общем - полнейшая чушь! Три звездочки книге только по той просто причине, что весь этот хаос, надерганный из кучи фильмов и других книжек показался мне... аллегорией. Аллегорией, говорящей о том, что все, что происходит в мире - одна большая информационная "утка". Даже тот факт, что жизнь существует.

Я давно мечтаю попасть на курсы по писательскому мастерству в Creative Writing School. Но они стоят от 30 тысяч рублей, поэтому я обрадовалась, когда узнала о выходе этой книги.

Конечно, книга не заменит полноценное погружение в тему и живое общение с преподавателями, зато даст базу, которая поможет сделать первые шаги. Да, самостоятельно, поэтому без силы воли и сильного желания научиться писать в определенных жанрах не получится.

Я книгу читала выборочно - только те главы, которые были мне интересны (про ведение Telegram-канала и написание литературных рецензий), потому что я, наконец, разрешила себе читать нон-фикшн с умом, не тратя время на все, что меня не касается в данный момент. В дальнейшем планирую прочесть и другие главы.

Авторы книги - Галина Юзефович, Дмитрий Быков, Александр Генис, Антон Долин, Егор Апполонов, Яна Семешкина и другие люди, которые знают, как делать свое дело.

Они расскажут нам о литературных рецензиях, биографиях, автобиографиях, эссе, рецензиях на фильмы, травелогах, интервью, телеграм-каналах, подкастах и лонгридах.

К каждой главе есть небольшие упражнения, которые помогут отработать навык.

Советую ее всем, кто пишет тексты и связан с темой блогинга.