Цитаты из книг автора «Дмитрий Бовыкин»

За годы Революции все привыкли к Декларации прав человека и гражданина — теперь она в конституции отсутствовала. Привыкли к незыблемости «принципов 1789 года» — от них не осталось и следа. Десять лет французов уверяли, что народ — суверен, только он имеет право избирать депутатов и именно поэтому самая главная ветвь власти — законодательная. После переворота 18 брюмера народ фактически перестал избирать своих представителей, а законодательная власть превратилась в бессильный муляж.

«А как же Конституция?» — перебил его один из депутатов. «Конституция! — вышел из себя Бонапарт. — Вы сами ее уничтожили. Вы нарушили ее 18 фрюктидора, вы нарушили ее 22 флореаля, вы нарушили ее 30 прериаля. Ее больше никто не уважает!»

Устойчивость политике Директории придавал союз Сийеса с Баррасом: хотя они и не любили друг друга, на том этапе их цели совпадали. Неоякобинцы в равной мере подозревали обоих в недостаточном республиканизме, а Бернадот с Журданом даже обсуждали, не стоит ли их арестовать.

Ждать было нечего, противостояние должно было так или иначе завершиться. Летом 1799 года Сийес начал поиски генерала, который смог бы обеспечить смену режима.

Идеалом же выступает Республика, управляемая аполитичными профессионалами

В 1795 году законодательная власть, представляющая народ, мыслилась сильной, а исполнительная власть, напоминающая о короле и Робеспьере, напротив, слабой. К 1799 году оптимальным уже виделось обратное: сильная исполнительная власть, которая не только назначает всех должностных лиц, не только контролирует финансы, но и предлагает законы, а еще лучше — контролирует законодателей.

Все это послужило показателем того, что неоякобинцы потеряли влияние на своих коллег. Тот потенциал «обновления», который был создан 30 прериаля, оказался исчерпан.

Иными словами, тот блок, который сложился в Законодательном корпусе после выборов, начал распадаться.

Успехи настолько воодушевили неоякобинцев, что они рискнули даже открыть в Париже 18 мессидора VII года (6 июля) новый Якобинский клуб. Официально он назывался «Объединение друзей свободы и равенства», а поскольку располагался в Манеже, то его неофициальным названием стало Клуб Манежа.

Однако парадоксальным образом больше всех от смены власти приобрел Сийес, избранный председателем Директории.