Когда машина тронулась с места, я решилась, наконец, обернуться и посмотреть на моих незадачливых кавалеров. Возможно, подсознательно я всё ещё опасалась преследования или каких-либо новых пакостей с их стороны. Но, к счастью, совершенно напрасно. Они всё ещё стояли на прежнем месте и глазели нам вслед с широко раскрытыми ртами, явно, до сих пор не в силах прийти в себя и поверить в то, что птичка от них упорхнула. Очевидно, моей странной спутнице удалось произвести на них неизгладимое впечатление, от которого они пока ещё так и не смогли оправиться. Как, впрочем, надо признаться, и на меня тоже.

Эмма проследила за моим взглядом, и на её губах появилась озорная улыбка, которая, как я выяснила позже, свидетельствовала о крайней степени её удовлетворения. Она сейчас, явно, была необычайно довольна собой.

– Да, видок у них ещё тот!.. – грубовато, – что так, на первый взгляд, не вязалось с её милой девичьей внешностью, – хохотнула она, выруливая на дорогу, и это её замечание почему-то слегка покоробило меня. Особенно, тон, которым оно было произнесено. – В себя прийти до сих пор не могут!.. Хороший трюк!.. Чаще всего срабатывает, – конечно, когда имеешь дело не с отпетыми уголовниками, а с такой вот перепившейся шпаной! На настоящих бандюганов, правда, это, наоборот, подействует, как красная тряпка на быка!..

Я совершенно не поняла, что она имеет в виду, но, по смыслу, догадалась, что речь идёт о загадочном удостоверении, которое она сунула под нос парням. И, чтобы не выглядеть совсем уж наивной провинциальной простушкой, неспособной двух слов связать от изумления и страха, и пытаясь при этом хоть как-нибудь поддержать разговор, я поинтересовалась:

– А где ты работаешь? В полиции?

Эмма почему-то посмотрела на меня, как на умалишённую идиотку. У меня аж слова в горле застряли. Понадобится ещё немало времени, прежде чем я привыкну к этому её взгляду. Да и то не до конца.

– С какой стати?.. – удивлённо покачала она головой. – Только этого мне ещё и не хватало для полного счастья!.. С чего ты взяла такую глупость?..

– Ну, ты же показала им какое-то удостоверение, вот я и подумала, что ты из полиции… – смущённо пролепетала я в полном замешательстве, чувствуя себя последней дурой под её насмешливым пронизывающим взглядом.

В ответ Эмма усмехнулась, вынула из кармана корочки и протянула их мне. Я, не без некоторой робости, открыла это загадочное удостоверение и, с удивлением для себя, обнаружила, что, хотя снаружи оно и выглядело очень даже правдоподобно, – по крайней мере, на мой неискушённый взгляд, – внутри оно попросту пустое. Правда, даже это ровным счётом ничего не объяснило мне и никак не прояснило ситуацию, потому что я всё ещё не совсем понимала, к чему всё это.

– Подделка!.. – снова хмыкнув, удовлетворила моё любопытство Эмма, – очевидно, в ответ на мой ошарашенный взгляд. – Причём, очень грубая!.. Но, если особого опыта в подобных делах нет, можно по глупости принять за настоящее, – что мы и наблюдали пару минут назад! Можешь оставить себе! – отмахнулась она, пресекая мою попытку вернуть корочки ей. – У меня ещё есть! И МВД, и ФСБ, и ещё куча всяких!..

– Хорошо, оставлю, – пробормотала я, машинально убирая фальшивое удостоверение в карман, и добавила, – просто для того, чтобы придать себе хотя бы видимость уверенности, которой я, к сожалению, на самом деле вообще не испытывала. – Теперь буду знать, как им пользоваться!.. Мало ли, когда ещё может пригодиться!..

Правда, в душе я очень даже сомневалась в том, что реально смогу это сделать. И, судя по всему, Эмму мне тоже этой бравадой провести не удалось, и она прекрасно осознавала, что воспользоваться этим “документом” я не сумею ни при каких обстоятельствах. Но пока она не стала никак комментировать это.

– Можно было бы, конечно, просто дать им по морде, – тем более, что они сами напрашивались! – сказала Эмма, как-то странно при этом косясь на меня, и мне этот её взгляд, признаться, почему-то совсем не понравился. – Терпеть не могу подобных уродов!.. Просто мне не хотелось сразу же с первой минуты производить на тебя плохое впечатление! А то, не ровен час, ты перепугалась бы раньше времени и сразу же бросилась бы обратно на вокзал, чтобы уехать домой!

– А ты реально смогла бы справиться с ними?.. Со всеми тремя?.. – с невольным восхищением вырвалось у меня при одной только мысли о подобной сцене. Правда, в её словах было нечто, показавшееся мне оскорбительным и даже пренебрежительным, но, под впечатлением от всех этих не совсем обычных событий, а также явившихся мне образов в стиле Брюса Ли, я тогда ещё пыталась не обращать на это внимания. И именно это, наверное, и было моей первой ошибкой в общении с этой девушкой. Я уже после поняла, что таких, как она, необходимо было сразу же ставить на место, – если хочешь, чтобы впоследствии они относились к тебе с уважением.

– Подожди, через недельку ты и сама сможешь это сделать! – согласно кивнула Эмма, и на этот раз в её голосе прозвучали явные снисходительные нотки. – На самом деле это гораздо проще, чем кажется на первый взгляд! Необходимо только поверить в себя и в свои силы! Ну и, естественно, усвоить парочку нетрудных приёмчиков! – добавила она, как бы между прочим.

Я в немом сомнении покачала головой, искренне надеясь в душе на то, что она говорит всё это не всерьёз. Физкультура даже в школе всегда была моим самым слабым местом, и поэтому я, наверное, в жизни не способна была поверить в то, что когда-нибудь смогу победить в драке хотя бы одного мужчину, – не говоря уж сразу о троих!.. Да это просто было нереально и уму непостижимо!.. Признаться честно, мне вообще ещё ни разу в своей жизни не приходилось хоть с кем-либо мериться силами… Если, конечно, не считать моего бывшего горе-начальника, которому я попросту, по доброй деревенской традиции, попыталась выцарапать глаза…

– Сама увидишь!.. – не сдавалась Эмма, и мне показалось, что она, как это ни странно, действительно была уверена в этих своих словах. А ведь она даже ничегошеньки обо мне не знала!..

– Дай нам недельку сроку, – продолжая, тем временем, разглагольствовать Эмма, сбивая меня с толку своими словами всё больше и больше, – и мы сделаем из тебя Крепкого Орешка!.. Да, кстати, я ещё не извинилась за опоздание! – вдруг спохватилась она. – Шеф задержал; еле сумела от него вырваться!..

– Ничего. Ты подоспела как раз вовремя, – выразила я вслух мысль, мелькнувшую у меня в голове десятью минутами ранее, – в тот самый миг, когда я впервые увидела её. И я даже, признаться, действительно больше не сердилась на неё, несмотря на то, что на том злосчастном перроне я готова была метать на её голову громы и молнии!..

– Да уж, похоже на то!.. – весьма довольно ухмыльнулась Эмма, очевидно, прекрасно осознавая, что без неё я действительно могла бы попасть в беду. – Одной тебе точно не удалось бы выпутаться!..

Она по-прежнему разговаривала со мной всё тем же снисходительным тоном, благодаря которому я чувствовала себя деревенской дурочкой, и это уже стало надоедать мне.

– Кстати, раз уж ты всё-таки соизволила, в конце концов, появиться, может быть, ты объяснишь мне, чем конкретно мне придётся заниматься? – решилась-таки я, наконец-то, задать тот самый вопрос, который вертелся у меня на языке со времён нашего с ней телефонного разговора, – то есть, уже почти два дня. И мой голос прозвучал при этом неожиданно сухо даже для меня самой. – А то по телефону я так ничего и не поняла!..

– А тебе и не нужно пока ничего понимать! – недовольно буркнула Эмма. – Пока достаточно уже того, что ты приехала!

– А всё-таки?.. – никак не желала сдаваться я. – Откуда ты вообще узнала мой телефон? И почему вообще позвонила именно мне?

– О Боже, как много вопросов!.. – закатила глаза Эмма и раздражённо поморщилась. А затем ответила, но довольно уклончиво, пытаясь, тем самым, однозначно дать мне понять, что дальнейший разговор на эту тему нежелателен. – Подожди немного, пока мы с тобой не приедем в офис! Потом ты всё сама узнаешь и всё поймёшь!

Её ответ меня, разумеется, совершенно не удовлетворил. Я хотела хоть какой-то ясности в данном вопросе. Но в тот момент мне оставалось лишь с деланным равнодушием пожать плечами и постараться скрыть свою обиду. Я как-то не привыкла быть пешкой в чужой игре, – а тем более, в игре, правил которой я, явно, не знаю. Так что стоит ли на самом деле удивляться тому, что навязанная мне роль уже не казалась мне сейчас особенно интересной. Скорее, она настораживала и заставляла задуматься в том, во что конкретно я умудрилась вляпаться?.. А уж не совсем уместная неожиданная скрытность моей собеседницы вообще наводила на не слишком приятные мысли и как-то не особенно располагала к себе. И, если ещё буквально секунду назад я была буквально переполнена благодарностью по отношению к этой девушке за то, что она спасла меня, то теперь я вдруг осознала, что это ведь из-за неё я чуть было не попала в беду! И тогда я пришла к окончательного выводу, что она мне не нравится. Причём, очень сильно не нравится!

Признаться честно, у меня даже мелькнула мысль о том, чтобы, пока ещё не поздно, плюнуть на всё и вернуться домой. Вдобавок ко всему, появившееся в руках Эммы удостоверение, хоть и оказавшееся потом на поверку подделкой, произвело на меня не менее сильное впечатление, чем на тех парней. Я всё ещё помнила испуганное выражение их лиц в ту секунду, когда она его им предъявила, и не без оснований подозревала, что и сама в тот момент выглядела ничуть не лучше, – и ни капли не менее ошарашенной, – чем они. И, при здравом осмыслении, сейчас всё это мне совсем уже не нравилось.

Ни малейшего оптимизма, кстати, не прибавило мне и заявление Эммы о том, что у неё имеются ещё такие же поддельные корочки, – да ещё и на все случаи жизни! Зачем они ей, спрашивается, если она не занимается ничем незаконным?.. И я потихоньку начала осознавать, что, похоже, вопреки всем своим некогда твёрдым принципам, впуталась в какое-то на редкость грязное дело, сдуру польстившись на баснословное, по моим меркам, вознаграждение. Подобные мысли, надо признаться, оптимизма мне вообще не добавили. Я ожидала хоть каких-то разумных объяснений от Эммы, которые принесли бы мне облегчение и желаемое успокоение, но она попросту отказалась мне их давать.

По спине у меня пробежал неприятный холодок, и я с трудом удержалась от просьбы отвезти меня обратно на вокзал. Тем более, – у меня возникло небезосновательное убеждение, что Эмма эту просьбу попросту тоже проигнорирует. По крайней мере, сейчас.

Очевидно, все эти мои чувства слишком ясно отражались на моём довольно-таки выразительном лице, потому что Эмма, похоже, без труда угадала мои не слишком весёлые мысли. Как у меня ещё будет возможность неоднократно убедиться потом, она вообще от природы была девушкой довольно прозорливой и слишком разумной. Как по мне, так даже чересчур. В тот самый момент, когда я была целиком и полностью погружена в свои печальные раздумья и сожаления о собственной глупости, я встретилась в зеркале с её проницательными глазами, поразившими меня своей просто небесной голубизной, – что так необычно контрастировало с её чёрными, как смоль, волосами и придавало её лицу какое-то странное трогательное и даже беззащитное выражение.

Я ещё подумала тогда, что такой необычный цвет глаз не может быть естественным. Наверняка, она носит цветные линзы. Но, как выяснилось позже, в этом я ошиблась.

Итак, мы с ней неожиданно встретились взглядами, и у меня при этом вдруг возникло не слишком приятное ощущение, будто она видит меня насквозь. Вообще, признаться честно, во всей внешности этой девушки было нечто непонятное и вызывающее, что каждый раз невольно приводило меня в неописуемое замешательство, стоило мне только хотя бы случайно взглянуть на неё. С одной стороны, в ней присутствовала какая-то совершенно детская открытость и бесшабашность, не позволяющая даже мысли допустить о том, что она может быть связана с чем-то нехорошим. С другой стороны, всё это сочеталось с почти мужской грубоватостью и искушённостью, при виде которой любые подозрения насчёт неё казались не только вполне обоснованными, но даже и преуменьшенными. Потому что невозможно было угадать, что скрывается у неё внутри.

И, глядя на неё, я никак не могла до конца понять, что именно она из себя представляет. А потому даже для самой себя не могла решить до конца, какие конкретно чувства она у меня вызывает: симпатию или же, наоборот, ярую антипатию, граничащую почти с отвращением?..

– В чём дело, Алина? – неожиданно спросила она, очень внимательно глядя на меня в зеркало и, кажется, без труда читая все мои тайные мысли. – С тобой всё в порядке?

– С чего это вдруг у тебя возник такой необычайный интерес к моим чувствам? – сухо осведомилась я, не сумев скрыть своего раздражения. Да я и не стремилась это сделать. – Ещё минуту назад они тебя, похоже, совершенно не волновали!

В принципе, изначально я не хотела разговаривать с ней таким тоном, но это получилось у меня как-то непроизвольно. Мне просто надоело её поведение. Как я уже, кажется, упоминала, на самом деле я вовсе и не такая уж белая и пушистая, какой представляюсь на первый взгляд. А странные выходки моей спутницы, – и особенно, её постоянный насмешливый тон в сочетании с какой-то совершенно непонятной издёвкой, – были способны вывести из себя даже святого! Тем более, что я пока ещё не совершила ничего плохого или постыдного, а следовательно, просто ровным счётом ничем не заслужила такого пренебрежительного отношения к себе!