Глава 9. Черная Королева

Темная, сырая яма в земляном полу. Здесь нет ни шороха, ни шевеления воздуха —лишь удушающее молчание, которое обвивало тело, как злая тень, лишая сил и желания бороться.

Я пыталась найти в себе хоть каплю надежды, но каждый вдох давался с трудом, а в груди росло тяжелое бремя отчаяния.

Память рисовала образы Риана — его нежные глаза, ласковый голос, но стены темницы, словно черные губы, поглощали все светлое, оставляя лишь безразличную призрачную фигуру эльфа, который прятал от меня свой взгляд.

Я вспоминала Эльхиору, наши долгие прогулки по цветущему саду, но сад чернел, покрывался червями, а Эльхиора походила на белую холодную статую, ее лицо заливалось кровью, ее глаза с ужасом смотрели на меня и слезы, горячие и горькие, катились по моим щекам.

Мои мысли блуждали в этом хаосе, я искала утешение в воспоминаниях, но находила лишь тьму, боль и обиду.

Иногда разум оставлял меня и мне казалось, что я в пещере Дракона, но как я не искала, не находила ни одного драгоценного камня, ни крошки золота, ни сгнившего яблочка. Я, притаившись вслушивалась в пустоту, в надежде услышать, ощутить теплое дыхание Агнара, но вокруг не раздавалось ни звука. Я была одна.

От голода я объедала ржавчину с прутьев решётки, сгрызала, съедала свои ногти, я ела землю, я слизывала влагу, скопившуюся на каменных стенах. Мой язык стал черным от язв, а кожа — белой и прозрачной, как у призрака, она обтягивала мои тонкие кости, грозя лопнуть от любого моего резкого движения.

Я испражнялась прямо здесь, выкапывая руками яму в земляном полу, а затем зарывая её обратно, оставляя после себя только зловонный запах разложения.

Время перестало иметь значение; я давно утратила его счёт. Мои волосы отрасли и полностью скрыли наготу, закручивая мое тело в плотный кокон, как будто пытались защитить меня от этого ада.

Со временем у меня не осталось сил шевелиться, я лежала, мои волосы врастали в землю превратив меня в вонючий гниющий мохнатый комок.

Из своих нор выползли пауки, словно мрачные посланцы загробного мира. Они свили в моих волосах свои гнезда, создавая изящные паутины, которые переливались, как хрупкие мечты, оставшиеся в прошлом.

Эти маленькие создания стали моими единственными спутниками в этом безмолвном аду, моими милыми друзьями, которые делили со мной эту тёмную участь.

Я открывала рот, ожидая, когда мохнатое тельце заползет внутрь, и с неким странным наслаждением жевала шевелящееся чудовище.

Мысли о мести бодрили, а мысли о смерти успокаивали меня. Я желала, я звала её, плотно прижимая губы к черной земле. Я запускала пальцы в тугую, холодную землю, и чувствовала там в глубине её магию — иную, тёмную, горькую, которая веками и тысячелетиями накапливалась в этих недрах.

Боль, обида, ненависть истерзанных, брошенных душ, жаждущих мести — эта магия тянулась ко мне, прорастая ризомой сквозь землю, стены и пространство. Я впитывала ее в себя как губка.

Светлые эльфы пели и веселились в своем дворце, не догадываясь кто рождается на дне их темного подземелья из гниющего мохнатого кокона.

Я больше не была одна, меня окружала тьма и ненависть, и теперь они служили мне, подчиняясь моему языку. Я чувствовала, как мощные силы собираются, как моё сердце наполняется гневом и жаждой мести, они стали смыслом моего существования.

Мои оковы просто рассыпались, сгнили, магия драконов и эльфом теперь были ничто по сравнению с той мощью что я несла в себе.

Я могла покинуть тюрьму, но я выжидала, как великий архитектор я строила план своей мести всем, кто предал меня.

Моя месть не будет спонтанной, она будет искусным произведением творца. Я представляла, как каждый из тех, кто предал меня, будет страдать, как их лица исказятся от ужаса, когда они поймут, что я жива, что я вернулась. Я буду тем, кого они боятся, я появлюсь из ниоткуда и нанесу удар в самый неожиданный момент.

Я была умной, терпеливой и безжалостной черной чародейкой готовой к восстанию. Моя тьма, как ядовитая река, ползла по стенам дворца, оставляя за собой следы плесени и гнили, проникая в каждую трещину, наполняя их холодом и страхом.

Момент моего триумфа приближался.

Я услышала легкие уверенные шаги, ко мне спускался эльф, впервые за долгие годы моего заточения.

Риан надеялся, что я умерла.

Но в темноте камеры двумя яркими звёздами блестели мои глаза, их свет ослепил эльфа.

— Кто здесь? — он вскрикнул и замер в ужасе.

Я пошевелилась, мои волосы глубоко вросли в землю и от моих движений стены подземелья зашевелились, прижались к Риану и вдохнули в себя его душу.

— Что, соскучился? — спросила я, усмехнувшись.

— Аглая... это ты? — на его лице читалось отвращение.

— А что, так изменилась? – я приподнялась, на четвереньках приближаясь к решетке.

— Ты жива?

— А ты надеялся найти здесь мои кости?

— Аглая, выходи, ты свободна! Я стал правителем, я помиловал тебя! Я пришёл спасти тебя, я тебя прятал. Аглая, ты прощена!

— Прятал? От кого, от себя? — не выдержав, я повалилась на пол от хриплого смеха на ту глупость, что Риан пытался выдать за правду. — Я выйду, эльф, но сначала преклонись пере до мной и поклянись, что выполнишь три моих желания. С трудом отдышавшись, я уселась на землю, глядя на него с презрением.

Эльф медленно встал на колени.

— Какие?

— Первое, — зашипела я. — Принеси мне голову Гера, твоего торговца рабами.

Я почувствовала, как во мне разгорается мощь, когда голова Гера, упала к моим ногам. Это было не просто исполнение желания — это был символ моей силы и власти, возвращение к жизни, которую у меня отняли. Я смотрела на эльфа, его лицо искажалось от страха и отвращения, и это приносило мне удовольствие.

— Ты не ожидал, что я буду такой, верно? — произнесла я, поднимая голову Гера и рассматривая её с ухмылкой. — Ты думал, что я просто исчезну, как тень, оставленная в прошлом. Но я здесь, и теперь ты будешь делать все, что я скажу.

— Ты не можешь так поступить со мной! — его голос дрожал. — Я был твоим другом, я любил, я пытался спасти тебя!

— Любил? — я усмехнулась. — Ты предал меня. Ты отправил меня сюда, в этот ад, и теперь ты хочешь, чтобы я поверила в твою любовь?

С рычанием я поднялась, держа голову Гера в руках, и подошла ближе к решетке. Тьма вокруг меня сгущалась, подчиняясь моей воле.

— Второе желание, — произнесла я, впиваясь взглядом в застывшие глаза Риана — Сделай меня королевой. Я хочу, чтобы весь мир узнал, что я жива и я вернулась чтобы отомстить.

Риан подчиняясь моей воле, кивнул, хотя его лицо выражало полное недоумение.

— Хорошо, я сделаю это, — в его голосе звучала неуверенность, он пытался сопротивляться. — Но ты должна понять, что это повлечет за собой последствия.

— Последствия? — я рассмеялась, и смех мой был полон злобы. — Я и есть последствие твоего выбора, Риан. Я ваше возмездие эльфы.

Я сделала шаг назад, позволяя тьме окутать меня.

Я вышла из клетки, крепко держала Риана за руку, он был моим трофеем, и, неся за волосы отрубленную голову Гера, гордо шла вперед, скаля зубы.

Я шла по коридорам дворца, грязная, покрытая гнилью, я выглядела как воплощение ночного кошмара. Длинные черные волосы, нечёсаные и спутанные, свисали и тянулись за мной словно мантия, покрытая кусками земли и гнездами пауков, создавая вокруг меня ауру ужаса.

Риан, который держал меня за руку, был моим пленником, его лицо искажалось от страха и подступающего безумия.

Эльфы, встречая нас, отступали в страхе, словно тени, которые они пытались игнорировать, внезапно стали реальностью. Их взгляды полны ужаса и отвращения, они не могли поверить, что чародейка Аглая, которую они считали мертвой, вернулась, и была не просто живой, но полна мощи.

Я чувствовала, как моя сила растет с каждым шагом. Я наслаждалась, когда страх и трепет охватывали их. Я скалила зубы, показывая свои черные гнилые клыки, и смеялась, когда эльфы убегали от нас, словно от призраков.

Внезапно мой взгляд упал на Эльхиору, ту, кто когда-то была моей подругой, но теперь её образ вызывал лишь отвращение. Она сползала по стене, её губы, побледневшие от страха, шептали одно лишь слово: «убийца». Внутри меня разгорелась ярость, как пламя, вспыхивающее в темноте. Эта эльфийка была одной из тех, кто оставил меня в темнице, и теперь она должна была заплатить за свои поступки.

— Эльхиора, — мой голос был полон злобы и презрения. — Ты думала, что я исчезла? Что я просто оставлю всё это без последствий? Теперь знай, что я вернулась, и я не прощаю предательства.

Глаза Эльхиоры наполнились страхом, и я могла видеть, как её разум метался в поисках слов, чтобы оправдаться. Но я не собиралась слушать её жалкие попытки. Я сделала шаг вперёд, и тьма вокруг меня загустела, словно облако, поглощая все тени дворца.

— Ты будешь свидетелем того, как я отомщу всем, кто предал меня, —я подняла голову Гера, демонстрируя Эльхиоре, что я не шучу. — Ты будешь первой, кто увидит, как я превращаю своих врагов в безвольных живых мертвецов, как вы, эльфы, когда-то поступили со мной.

Слова вырывались из меня, как заклинание, полное ненависти и жажды мести. Эльхиора, когда-то моя подруга, теперь стала символом предательства. В её глазах я видела страх, и это придавало мне сил.

Риан вел меня к священному пространству, где, в самом центре, раскинуло свои могущие ветви Древо Жизни — великое сокровище эльфов. Его ствол, покрытый блестящей корой, словно черное мраморное полотно, тянулся к яркому небу, впитывая солнечные лучи, а его корни, извивавшиеся в недрах земли, глубоко впивались в плоть мира, собирая темные соки земли — питание для духов обитателей этого места.

Когда мы приблизились к Древу Жизни, воздух вокруг нас наполнился тревожными криками. Внезапно, как тени, возникли стражи, вооруженные копьями и луками, окружив нас плотным кольцом. Их стрелы, острые и смертоносные, были нацелены прямо в мое сердце, а глаза, полные настороженности, следили за каждым моим движением, словно ожидая малейшего знака к атаке.

— Владыка, вас околдовала черная ведьма! Подайте знак, и мы убьем ее! — произнес капитан стражей.

В этот момент Древо Жизни зашевелилось, словно пробуждаясь от долгого сна. Его ветви, как преданные защитники, потянулись ко мне, обвивая мое тело, словно нежные руки, которые искали связь с тем, что было внутри меня. Я почувствовала, как яйцо дракона, что я носила в своем животе, пробуждается, и в этот миг Древо признало меня. Вместе с этим признанием в его глубинах вспыхнуло нечто темное и мощное.

Стражи и эльфы, собравшиеся вокруг, были охвачены тихим ужасом; их взгляды, полные недоумения и страха, были прикованы ко мне, как будто я стала центром их судьбы, как будто на меня свершилась чаша пророчества. Я наблюдала за их бледными лицами, полными искреннего непонимания того, что грозило их мирной жизни. В воздухе витало предчувствие надвигающейся бури.

Жрец, дрожащий от страха в одеянии цвета выцветшей хны, поднял свою руку, и его голос дрогнул, когда он произнес священные слова обета. С каждым произнесенным им стихом я ощущала, как моя сила растет, оплетая этот мир, как тьма окутывает закат. Риан поцеловал мои черные губы, завершив ритуал.

Я стала женой Риана, короля эльфов. Я стала Королевой, и с этой силой во мне нарастала власть, не подлежащая оспариванию. Стражи, которые только что готовы были лишить меня жизни, теперь преклонили передо мной колени, а их взгляды были полны страха и почтения. В этот миг я ощутила, как моя судьба переплелась с судьбой этого мира, изменив его навсегда.

Под звуки давящей тишины мы с Рианом покинули священное пространство. Каждый мой шаг отдавался гулом по стенам дворца и душам эльфов.

Мы вошла в королевские покои, оставляя за собой зловонный след, разлагающийся, покрытый червями.

С грохотом мертвая голова торговца рабами покатилась по полу и остановилась у маленького столика со стоящей на ней деревянной шкатулкой. Я медленно приблизилась и открыла ее.

— Ты сохранил, зачем? — глухо произнесла я, держа в руках кинжал, лезвие которого покрывала засохшая кровь предыдущего Короля Эльфов.

Мой вопрос повис в воздухе. Риан с невидящим взглядом стоял у дверей не решаясь последовать за мной.

В унисон с этим мгновением за дверями раздавались истерические крики и плач служанок, умоляющих о пощаде. Их голоса, полные страха и отчаяния, повторяли, что лучше увидеть смерть, чем служить чудовищу. Эти слова, как острые стрелы, пронзали тишину, и я знала, что их страх — это лишь предвестие того, что я собиралась сделать.

Я подняла кинжал, и его лезвие блеснуло в тусклом свете.

Но вот, самые смелые эльфийские девушки вбежали в комнату своей королевы, осторожно подхватив моё гниющее тело, как будто обнимая призрак, умолкая в потоке слёз. Их глаза были полны страха и восхищения, как будто они смотрели на божество, которое потеряло свой облик, они трепетали, опасаясь прикоснуться слишком сильно, чтобы не сломать мои тонкие косточки и не разорвать хрупкую кожу, готовую лопнуть от малейшего касания, разлив накопившуюся во мне горечь.

— Скажите эльфу, чтобы уходил! — произнесла я, услышав гулкое эхо своего голоса. Силы оставили меня, и тьма окутала мое сознание, погружая в глубокий сон, где не было ни боли, ни страха, только бесконечный покой.

Меня уложили в кровать, нежно укрыли легким покрывалом, пропитанным целебным отваром, тело и губы смазывали магическими лекарствами, воскрешая во мне остатки жизни. Я спала и, словно в тумане, ощущала, как силы медленно возвращаются, как кости постепенно обрастают плотью.

Во сне мне снилось, что Эльхиора сидела рядом, её присутствие было как тихий шёпот весеннего ветра. Она бережно распутывала мои непослушные черные волосы, её пальцы скользили по ним, как теплые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву. Я ощущала, как её нежные прикосновения наполняют меня светом, словно она пыталась вернуть мне не только физическую форму, но и душевное спокойствие, которое я потеряла в бесконечных тенях, где мрак и одиночество стали моими постоянными спутниками.

Но было поздно. Я была пропитана тьмой и моё предназначение заключалось в том, чтобы принести эту тьму в мир. Всё, к чему я прикасалась, чернело, словно отрава, проникающая в самые глубины. Каждый предмет в спальне, когда я на него смотрела, погружался в мрак, как будто поглощаемый невидимой силой, и комната постепенно окрашивалась в мрачный цвет, теряя всякую светлость и радость.

Стены, некогда белоснежные, становились свидетелями моего перерождения, их поверхность покрывалась тенями, словно они тоже были затянуты в мою судьбу. В воздухе витал тяжёлый запах забвения, как будто этот уголок мира тоже стал жертвой моего присутствия, теряя свою искренность и чистоту. Я чувствовала, как тьма, которую я носила в себе, медленно расползалась, как чернила, размывающие краски на холсте, и в этом процессе я теряла не только свой разум, но и саму себя.

Эльхиора продолжала распутывать мои волосы, её заботливые движения были полны надежды, но я знала, что эта надежда была пустой. Ее мнимая забота не искупит долгих лет моего заточения.

Я перерождалась в богиню смерти, и моя истинная природа требовала, чтобы я приняла свою судьбу. В этом сне, полном контрастов, я ощущала, как свет и тьма борются внутри меня и я понимала, что тьма уже стала частью меня, частью моего существования.