Ах, да. Я проинформирую его и весь экипаж о том, что ты теперь в команде. Тебя никто не тронет. Пойдем, я проведу тебя в камбуз.

3

Следующие несколько дней я помогал корабельному коку. Его звали мистер Коксфорд. Это был пожилой мужчина с лысой головой и седой бородой. Многие не могли запомнить его фамилию, потому называли так, как им было удобно: мистер Кокс или мистер Кокос. Он давно привык к этому, потому не обижался. На корабле еда делилась поровну между всеми членами экипажа в целях экономии провизии и во избежание конфликтов, но мистер Консфорд, видя, какой я худой, ухитрялся подкладывать мне немного больше еды так, чтобы этого никто не замечал, за что я был безгранично ему благодарен.

С мистером Мортоном я старался не пересекаться, хотя на корабле это было крайне трудно. Как-то я спросил у капитана Джонсона, почему мистер Мортон такой злой. Он поведал мне такое, отчего я начал бояться боцмана еще больше, равно, как огня. Оказывается, мистер Мортон был капитаном пиратского судна. С его кораблем и командой произошла страшная история. Они бороздили океан в поисках наживы и повстречались с военным галеоном. Пираты понесли серьезные потери среди личного состава, но все же смогли одолеть своих противников и потопить их судно. Однако корабль капитана Мортона был поврежден так сильно, что управлять им не было возможности. Мачты были разрушены, в корпусе зияло множество дыр. Пираты кое-как устранили течь и долгое время дрейфовали, плывя туда, куда нес их ветер. Постепенно численность команды уменьшалась. Раненые, не получив должной медицинской помощи, страдали от нагноения ран, это вызывало заражение крови и лихорадку, в конечном итоге они один за другим умирали. Постепенно закончились продукты питания и вода. Дабы продлить себе жизнь, пираты тянули жребий, проигравшего убивали и съедали. Потому мистер Мортон так злился на меня, когда понял, что я расходовал провизию команды без ее ведома. Я осторожно поинтересовался у капитана, как пират оказался на торговом судне на должности боцмана, ведь такой человек крайне опасен. Он согласился с моим выводом и, улыбнувшись, ответил, что их встреча была случайной. Судно без единой мачты показалось на горизонте по пути из Исландии в Англию, и капитан Джонсон поспешил к нему. Когда они зашли на борт, то ужаснулись. Повсюду брызги засохшей крови и человеческие кости. Из команды выжил лишь один капитан. Он бредил, сильно истощал и был на грани смерти. Они взяли его на борт, выходили, и сейчас капитан Мортон, будучи на должности боцмана, отдает команде Меркурия долг за свое спасение. Путь из Англии до Бразилии долгий и опасный, а с таким опытным моряком, как мистер Мортон, есть все шансы добраться до места назначения и обратно.

–

Разве вы не обязаны в первом же порту предать его суду, ведь он был, есть и останется пиратом, – тихо, чтобы вдруг никто не услышал, спросил я капитана Джонсона.

–

Спасти, чтобы убить? – ответил вопросом он. – Зачем? Кто я такой, чтобы портить чью-то жизнь? Судьба строго наказала его и, возможно, мы нашли его не случайно. Он получил жизненный урок, а может, и шанс искупить свои злодеяния.

–

Мне кажется, что мистер Мортон не из тех, кто заботится о своей душе.

–

Может и так, но пока мистер Мортон здесь, на нашем корабле, он заботится о том, чтобы уберечь наши жизни от гибели, и сейчас важно только это. Он вынужден выполнять мои требования, так как у него просто нет другого выбора.

–

То есть в какой-то степени он ваш пленник?

–

Я бы не назвал это так, но, возможно, в какой-то степени, да.

Все же мы на корабле, и деваться ему некуда.

–

Как вы думаете, он вернется к пиратству?

–

У нас впереди долгий путь, его мышление постоянно будет подвергаться изменениям, но одно я точно могу сказать – на суше он жить не сможет. Его дом – моря и океаны, его могила – их дно. Уверен, мы еще услышим об этом капитане, когда он найдет способ восстановить свой корабль.

–

Так вы не потопили его судно? – с удивлением спросил я.

–

Нет. Мы взяли его на буксир и спрятали в бухте на одном из необитаемых островов.

–

Мне кажется, что этот человек не изменится. Он восстановит корабль, наберёт команду и не будет щадить никого, кто попадется ему на морях и океанах, даже ваш корабль не станет исключением. Я знаю, вы человек чести и не станете нарушать свое слово, но вы продлили жизнь монстру, и ваша мягкосердечность может стоить жизни многим невинным людям.

Капитан не ответил, он опустил голову и погрузился в раздумья. Он был человеком дальновидным и однозначно предугадывал такой исход событий, но всё же надеялся, что этот пират сможет измениться в лучшую свою сторону.

Время было уже позднее, и я очень хотел спать. Напоследок капитан предостерег меня, сказав, чтобы я ни при каких условиях не напоминал мистеру Мортону о том, что случилось с ним на его корабле. Я посчитал это вполне разумным, но всё же не уделил должного внимания его словам. И в будущем поплачусь за это.

Прошло несколько недель с момента отплытия из Англии. Понемногу я осваивал навыки мореплавания и был помощником на разных этапах деятельности. Я терпеть не мог драить палубу. Мне казалось это бессмысленным, так как чище от этого палуба не становилась, а я в конце работы падал без сил. Мистер Мортон стал относиться ко мне немного лучше: теперь он кричал на меня так же, как на всех остальных моряков, ни больше, ни меньше. Жизнь налаживалась, и я даже успел обзавестись друзьями среди моряков. Первым этот скромный список пополнил тот самый мужчина, который, скрываясь от работы, первым обнаружил меня на корабле. Его звали Диего Родригес, по происхождению испанец. Он был мастером по взлому замков и мог дочиста опустошить карманы любого зеваки. Собственно, именно поэтому был вынужден покинуть родные земли, так как за его голову объявили награду. Еще он отлично владел саблей и всего лишь за небольшую плату в виде еды обучал меня тому, что умел. Еще был итальянец по имени Лука Бруни. Этому парню был всего 21 год, но то, как он владел гитарой и лютней, было вне моего воображения. Хотя мне совершенно не давалось обучение музыкальным инструментам, под его музыку я научился хорошо танцевать.

Время шло, но, как я узнал позже, редко какое плавание обходится без происшествий. Наше плавание не стало исключением. Капитан Билл Джонсон тяжело заболел. У него поднялась температура, он страшно кашлял и был очень слаб. Мы положили ему на голову холодный компресс, дабы хоть как-то понизить температуру, и уговаривали поесть, но он отказывался и кроме воды больше ничего не употреблял. Так продлилось несколько дней, все это время команда была сама не своя. Все переживали за капитана, лишь мистер Мортон оставался таким же хладнокровным, требовательным и расчетливым. Только сейчас я понял, почему капитан Джонсон, выбрал на должность боцмана именно его. Океан не прощает слабость, а мистер Мортон – именно тот, кто искоренил ее из своего разума. Несмотря на то, что некоторое время назад он хотел выбросить меня за борт, я зауважал его как лидера и однажды, когда он дал мне указание, назвал его капитаном. Мистер Мортон и стоящие рядом люди застыли, я понял, что совершил ошибку, зарекся ее не повторять и, делая вид, будто не заметил того, что сказал секунду назад, быстро приступил к выполнению приказа. Конечно, несколько моряков позднее вычитали меня за это и впредь сказали следить за своим языком, если не хочу его лишиться.

Спустя три дня из своей каюты вышел капитан Джонсон, и все моряки радостно закричали «Ура!» Он все еще был слаб, но тот факт, что он вышел сам, без чьей-либо помощи, говорил о его скором выздоровлении. Он тут же потребовал принести ему еды и добрую кружку разбавленного рома.

Еще через два дня на борту корабля начали тайно готовиться к празднику. Я говорю «тайно», потому что приближался день рождения одного из членов нашего экипажа, и для него хотели сделать сюрприз. Сорок семь лет исполнилось мистеру Мортону, но, судя по тому, как он вел себя, для него это был обычный день.

Мы дождались полудня, и, когда мистер Мортон стоял на палубе, матросы с музыкой и едой начали подниматься наверх и осыпать поздравлениями боцмана. В этот момент я впервые увидел на его лице нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Этот человек яростно скрывал свои эмоции, и поэтому через несколько секунд от улыбки не осталось и следа, но его голос стал немного мягче от многочисленных и приятных слов в его адрес. Моряки для трапезы начали занимать места на палубе, кому и где было удобнее. Капитан Джонсон, уже в лучшем здравии, сел рядом с именинником, он один его не боялся и всячески пытался вести беседу с этим угрюмым человеком, не особо надеясь на свои скромные возможности заставить его улыбаться. Через некоторое время капитан дал мне сигнал, и я вынес из трюма подарок для именинника. На небольшой необтесанной доске я нес добротный кусок солонины, кружку чистого рома и курительную трубку с мешочком сушеного табака. Эмоции пробили брешь в броне боцмана, и улыбка вновь растянулась на его лице, осветив желтые зубы. Он осторожно взял мешочек табака и глубоко вдохнул его запах, далее он взял кружку с ромом объёмом в две пинты и несколькими большими глотками осушил ее наполовину, словно пил воду. Потом он взял солонину, откусил от нее огромный кусок и одобрительно помахал головой.

–

Говядина, – протяжно и жуя с удовольствием, сказал он.

–

Ну да, человечины у нас нет, – машинально и совершенно необдуманно сорвалось с моего языка.

Вокруг все затихло. Музыка перестала играть, моряки застыли, напрочь позабыв, как разговаривать и жевать, кто-то подавился едой. Лицо капитана стало бледным, словно он только что увидел призрака, а мистер Мортон – его лицо уже не выражало никаких эмоций. Лишь только глаза, в них я прочел смертельную угрозу. Он показался мне хищником, который смотрит на кусок свежего мяса, и этим мясом был я. Боцман, не разжевывая, проглотил то, что было у него во рту, оно словно камень, упало на дно его желудка. Я совершил роковую ошибку. Несколько раз извинившись, но не получив ответа, под осуждающие взгляды команды, я отошёл подальше от всех и вернулся к своей еде. Праздник был испорчен.

Следующий день был хуже обычного. Вся команда, но каждый по-своему, напоминали мне о вчерашнем проступке. Со мной не обращались грубо и не унижали, но всячески избегали разговоров со мной и делали вид, будто я для них чужой. С моими друзьями было немного легче наладить контакт, но и в общении с ними я чувствовал некий барьер. Я решил, что нужно немного подождать, пока они забудут о том, что я совершил по глупости, и к концу пути мы снова будем жить как раньше. Тогда я еще не знал, что моя ошибка привела к серьезным и непоправимым последствиям.

Все случилось вечером того же дня. Начался жуткий шторм. Капитан, как лучший рулевой, встал за штурвал. Боцман координировал движение и следил за состоянием корабля, еще несколько матросов и я вместе с ними управляли снастями. Остальная часть команды находилась внизу, в трюме. Мы обвязались веревками, чтобы не выпасть за борт. Корабль било о волны, и временами казалось, что мы вот-вот перевернемся. Внезапно в носовой части корабля раскрылся фок-парус. Мистер Мортон направился к нему, так как стоял ближе всех, и приказал мне следовать за ним, чтобы помочь ему. Я стал хватать болтающиеся веревки, парус сорвало, и теперь он висел так, что никто не мог видеть, что происходит в носовой части корабля. Я услышал звон металла, это боцман вынул из ножен свою саблю и направился ко мне. От испуга я закричал, но шум океана был громче, и меня никто не услышал. Даже капитан, который сейчас смотрел в нашу сторону, не мог ничего разглядеть за обвисшим парусом.

–

А вот и человечина, – грозно сказал мистер Мортон и одним взмахом сабли перерубил веревку, которой я был привязан.

–

Пожалуйста, мистер Мортон, не надо, – умолял я его, отступая назад. – Я не хотел вас оскорбить.

Мои мольбы он не слышал или не хотел придавать им значение. Так или иначе, он замахнулся, чтобы поразить меня, но я уклонился, и он попал в плот, деревянное ограждение. Его яростный удар был такой силы, что сабля застряла в дереве. Он попытался ее вытащить, но не сумел и левой рукой наотмашь ударил меня по лицу, и я упал. В этот момент ветер на секунду отодвинул занавес. Парус, скрывавший нас, подняло вверх, и он тут же опустился обратно. Капитан успел увидеть и понять, что происходит в носовой части корабля, и тут же, оставив штурвал, бросился ко мне на помощь. Мою левую ногу охватила резкая боль. Боцман засадил в нее нож, я закричал и, дабы защититься, схватил мокрую веревку, привязанную к моему поясу, и с размаху, словно хлыстом, ударил его по лицу. От неожиданности он отошел на шаг, на лице осталась красная отметина, он посмотрел на меня и громко засмеялся. Схватившись за ограждение, я попытался подняться, нож по-прежнему торчал из моей ноги. Мистер Мортон вытащил пистолет и плавно направил на меня. Я посмотрел на капитана, он бежал к нам, он был уже близко, но ему было не поспеть. Донесся звук взведенного курка пистолета, я посмотрел на боцмана, он улыбался, но улыбка была зловещей. Отступать было некуда.

Внезапно произошел сильный удар. Корабль резко тряхнуло, палуба затряслась, по мачтам прошелся глухой скрежет дерева, и судно остановилось. Меня выбросило в воду, но, прежде чем достичь ее, я ударился головой о что-то твердое. Все закружилось, я пытался выплыть на поверхность и глотнуть воздуха, но волны поили меня водой. Я пытался разглядеть спасение, но вода заливала глаза. Наконец, когда воздух в легких закончился, и силы сопротивляться волнам иссякли, я мысленно начал прощаться с этим миром. «Неужели я так и умру?» – подумал я тогда. Но, видимо, у судьбы на мой счет были другие планы, я смог ухватиться за что-то жесткое и плавучее несколькими пальцами. Этого хватило, чтобы рефлекс и чувство самосохранения вытащили меня на поверхность. Я быстро взобрался на плавучий предмет, благо, он был достаточно большим, чтобы удержать меня на плаву, и, немного откашляв из легких воду, я потерял сознание.

4

Солнце стояло в зените, обжигая все вокруг: воздух, воду, меня и мой маленький плот из обломка корабля. Я попытался сесть, и тут же резкая боль напомнила о ране на ноге. Из нее все еще торчал нож. Я снял рубашку, скрутил ее и крепко сжал между зубами. Плотно обхватив нож руками, резким движением вырвал его из своего бедра. Из раны медленно начала литься кровь. Скрипя зубами от боли, я быстро затянул вокруг нее рубашку.

Осмотревшись вокруг, я впал в отчаяние. Ни корабля, ни земли видно не было. Только бескрайняя вода, которую, к моему сожалению, нельзя было пить. Чтобы хоть как-то взбодриться и освежить голову, я умылся, стараясь не ронять в воду ни капли крови, так как это может привлечь акул, и решил подвести итоги, чтобы осмыслить текущую ситуацию, в которой оказался, и найти из нее выход.

– Итак, – сказал я вслух сам себе. – Какие положительные моменты я имею? Я жив, рана не опасная, у меня есть надёжный плот и хороший нож. Не густо. Теперь отрицательные моменты: я посреди океана, у меня нет еды, нет воды, нет паруса, нет весел, нет направления и ни малейшего шанса на спасение.

Я еще раз осмотрелся по сторонам, всматриваясь в горизонт, но кроме воды, по-прежнему, ничего не увидел. Я не знал, даже приблизительно, где нахожусь, шторм мог занести мой плот куда угодно, а ветер, хоть и медленно, но продолжал уносить меня дальше. Не знаю, ходят ли в этой части океана корабли, и даже если увижу хоть один на горизонте, как мне подать ему сигнал? Мне вспомнилась история капитана Мортона: его тоже ждала голодная смерть, но судьба дала ему второй шанс и послала на помощь корабль «Меркурий» и добросердечного капитана Джонсона. Я надеялся, что судьба также улыбнется мне, и вскоре меня спасут какие-нибудь торговцы. В этой ситуации я был бы рад встретить даже пиратское судно, хотя очень боялся, что меня продадут в рабство в какиенибудь далекие земли. Но, пожалуй, если выбирать между смертью и рабством, я выберу жизнь. Будучи рабом, из плена можно сбежать, а вот от смерти – нет.

Усевшись поудобнее, так, чтобы раненой ноге было максимально комфортно, я стал всматриваться в горизонт, ища спасение. Так прошел этот мучительный день и уступил место не менее мучительной ночи. Поднялся небольшой ветер и начал укачивать мой плот. Я испугался, что поднимется еще одна гроза и перевернет плот, поэтому привязал себя к нему тем куском веревки, который ранее спасал меня от падения с корабля. Ночь была холодной, вода, поднимаемая волнами, периодически попадала на плот и не давала мне уснуть. Мои детские страхи начали лезть наружу, я представлял, как из глубин океана выныривает огромное чудовище и проглатывает меня вместе с плотом. Позже меня настигла стая акул, она кружилась вокруг и готовилась разорвать на кусочки мое худое тело, но это была лишь игра воображения, иллюзия. Ночь была долгой.

Следующее утро я встретил очень подавленным и уставшим, но все же нашел в себе силы следить за горизонтом в поисках спасения. Но как бы сильно я ни напрягал глаза, результатов это не дало. Вечером, обессиленный и умирающий от жажды, я лег на плот, тихо заплакал и не заметил, как уснул.

Ночью меня разбудил подозрительный шум. Уставшие веки отказывались подчиняться, я приложил усилия, сел и осмотрелся. Сначала трудно было понять, что происходит. Но немного придя в себя, я почувствовал, как холодные капли падают мне на голову, и увидел, что это происходит повсюду. Это был дождь. Не скрывая счастья, я начал смеяться, и ладони, соединившись вместе, сами потянулись к небу и ловили драгоценные капли чистой воды. Пересохшее горло и потрескавшиеся губы почувствовали облегчение, когда их коснулась живительная влага, и даже желудок приятно заурчал. Дождь продлился около двух часов, и все это время я пил, ловил своими худыми ладонями капли, падающие с неба, и пил. Вода, так необходимая моему истощенному телу, придала мне сил, и я смог уснуть крепким сном.

Весь следующий день и ночь не дали мне ничего, что могло бы облегчить мои страдания. Я снова хотел пить, и, вдобавок к моим несчастьям, желудок скрутило от боли, я умирал от жажды и голода.